Опытные палачи делали это с одного удара – мне понадобилось три. На последнем едва не выпустил топор из рук – не ожидал, что он так легко пройдет через остатки препятствия. Отступил на шаг, протянул оружие Арисату, спокойно, даже слишком спокойно, произнес:

– Доделайте остальное без меня – устал я… сильно.

Не оглядываясь, быстро прошел через толпу воинов, молча взирающих на мясников, обезглавливающих и четвертующих их товарищей… друзей… родных…

Сумел сдержаться – лишь за углом одиночного сарая, чудом уцелевшего посреди сплошной полосы разрушений, согнулся, вываливая на землю содержимое желудка. Но в покое даже здесь не оставили – краем глаза увидел, что кто-то пришел следом.

– Арисат, что еще? – спросил, с трудом удерживаясь от грубости. Воин, помявшись, уточнил:

– Дальше-то что делать?

– А я здесь при чем? Сами думайте.

– А чего тут думать – вы теперь главный. Сэр страж, вы, конечно, королю нашему не служите, но разве можно нас сейчас самих оставлять? Нет ведь больше сэра Флориса, и замены ему нет – он один был благородный. Так что не оставляйте – примите на время под руку свою. Вы же с ним за одним столом вечеряли – хлеб один преломили. Я, конечно, не из благородных, но знаю, что некрасиво после такого людей его бросать в беде.

– Я никого не бросаю… я вообще не понимаю, чего вы от меня хотите. Если так подкосила смерть сэра Флориса, то заменяй его сам – ты ведь его первым помощником был. Он ведь и сегодня тебя здесь за главного оставил, как обычно делал, если уезжал.

Увидев, что рубаха заляпана свежей кровью, не сдержал нового приступа рвоты – проклятый топор… неаккуратное оружие.

Арисат не уходил – так и стоял, неуверенно переминаясь с ноги на ноги, поглядывая на меня жалобно-растерянно.

Странные люди: готовы подчиняться первому попавшемуся чужаку, лишь бы не брать дело в свои руки.

– Ну чего вытаращился?! Сказано – сам бери командование над городком! Не думаю, что лучше тебя кто-то справится!..

– Так ведь…

– Ничего не ведь – берись за дело и не ищи себе оправдания! Все! – уже спокойнее закончил: – В баню пойду – надо хоть немного отмыться… от всего…

* * *

Бесконечная ночь – мне казалось, что тьма тянется уже часов двадцать… не меньше. Но вода в бочке оказалась еще горячей – руку в такой не удержишь. Получается, немного времени прошло с тех пор, как парился здесь, под веничком Тука. А сколько всего произошло с тех пор… Я ужинал с настоящим рыцарем, узнал массу удивительных вещей об этом мире, получил одежду, обувь и временное жилье, воевал, был ранен, ознакомился с местной медициной и отрубил голову человеку, с которым вечером выпивал за одним столом… Стоп, не надо об этом! Желудок пожалей!

Хорошо бы иметь кнопку отключения рвотного рефлекса – похоже, в этом мире она пылью покрываться не будет…

И почему я не бывший спецназовец, прошедший сотню локальных войн и горячих точек? Во время обучения со мной проводили психологические занятия – пришлось даже прирезать барана и застрелить свинью. Но этого, оказывается, мало…

Осторожно, стараясь не намочить повязок из полос льняной ткани, смывал с себя пот и грязь, с остервенением оттирая места, куда могла попасть кровь Флориса.

Спокойно, не нервничай. Поговори лучше с Зеленым. Он, несмотря на глубокую ночь, до сих пор не спит – тоже переволновался. Залетел за мной в баню, сидит в проеме окошка, молчит – не в настроении. Наверное, обиделся, что налакаться ему не дали вволю…

– Зеленый, не дуйся. Попьешь ты еще вина – обязательно. И хорошего…

– Помочь убогому – это не всегда честь, – лениво ответил попугай, занявшись перышками.

Странно – обычно на тему выпивки он очень даже связно отвечает: вопрос этот для него явно важный. А тут вдруг невпопад… Да уж… Похоже, мне спать пора… Я ведь на русском это произнес – попугай, увы, великим и могучим не владеет. Научить, что ли? Хотя бы начать диктовать ему суточные отчеты в форме докладов Ивану. Неплохая ведь идея, и для науки польза. Зеленый все это запомнит, а потом, когда я соберу резонатор, будет сутками воспроизводить мои ежедневные записи, отчего Иван быстро тронется: «День четвертый. Ознакомился с местной баней. Удалось установить, что в ней невозможно уронить мыло по причине его отсутствия».

Заскрипела отворяющаяся дверь. Зеленый от неожиданности зашипел, угрожающе раздулся, затем настороженно уставился на девушку, осторожно переступившую через порог. Опять Йена – я с ней постоянно пересекаюсь. Ей-то что от меня понадобилось?

Девушка не спешила давать пояснений. Подошла, замерла, уставилась на меня снизу вверх – я не великан, а она уж совсем миниатюрная. Света в бане не было, но луна, заглядывающая в дверной проем, четко очерчивала ее точеную фигурку. Затем Йена спокойно скинула платье на пол. Белья здесь не носили не только мужчины – сияния естественного спутника планеты вполне хватило, чтобы я оценил привлекательность ее женских достоинств. Не фотомодель из-под «фотошопа», но милое у нее не только личико, а и все остальное. Всесторонне милая…

В душе ничто не шевельнулось…. и вообще ничто не шевельнулось. От окна раздраженно прошипел Зеленый – видимо, возмущался моим позорным столбняком.

– Зачем? – тупо спросил я.

– Ты уведешь нас отсюда? – вопросом на вопрос безжизненно ответила девушка.

– Понятно… Арисат прислал? – В ответ тишина, лишь глаза поблескивают в отблесках лунного света. Вздохнул, сжал кулаки до боли… чужой мир, но некоторые вещи ничем не отличаются от хорошо знакомых… – Йена, иди назад, и скажи, что утром с ним поговорю. А сейчас спать пойду… устал я сильно… И оденься.

Девушка исчезла так же безмолвно, как появилась, – лишь птиц ей в спину шикнул на прощание. Что-то он разошелся сегодня… Взревновал, что ли?

Зачем я им понадобился? Сильно красивый и всем нравлюсь? Гипнотический авторитет стражей? Чужаку-юнцу матерые мужики готовы в ноги бухнуться просто так, при первой возможности? Что-то тут явно нечисто… Что? Да откуда мне знать! Завтра, все завтра! Спать… спать… иначе эта ночь никогда не закончится.

Глава 9

Бремя власти

Будильников здесь не было, воплей петухов я не услышал – разбудил меня Тук. Видимо, молчалив он был только с незнакомцами и чужаками, а меня, после совместного сражения против исполинской погани, решил признать своим:

– Сэр страж, не хотите ли выпить с утречка?!

– Хочет-хочет, – хрипло прокаркал моментально пробудившийся попугай. Продрав глаза, заморгал от лучей поднимающегося солнца, отказался:

– Спасибо, Тук, но будет лишнее.

– Ну а я выпью – подраненным не зазорно и с утречка. Птице вашей можно дать немного, а то она кружку глазами выдуть хочет?

– Только немного – он пьяный ведет себя некрасиво.

Пока горбун угощал попугая и угощался сам, выбрался из-под рогожи, потянулся. Рана на ноге саднила, лопатка неприятно зудела, но в остальном самочувствие прекрасное – похоже, здешняя медицина заслуживает уважения. И аппетит разыгрался – я ведь за четыре дня полноценно поужинал лишь один раз, да и то в желудке все не смог удержать из-за некоторых негативных ночных событий.

– Тук, а поесть у тебя не найдется?

– Почему не найдется? Яичек сейчас принесу, лучка подрежу, хлеб солью посыплю. Не взыщите – чего получше нету: по утрам у нас без стряпни обходятся. Молока еще принести могу – парного; и сметаны маленько есть.

– Сметаны не надо, а молоко давай.

– Сейчас, я мигом, вы и спуститься не успеете.

Спуститься успел, и даже сходить умыться к колодцу успел. Вернувшись, столкнулся с Туком – он как раз тащил пожрать. Яйца грязные и теплые – их явно только что вытащили из-под курицы, но я выпил их с огромным удовольствием, не думая о сальмонеллезе и прочих возможных неприятностях. Вкус прекрасный, настоящий – это в местной еде заметил еще вчера. Здесь тоже не все ладно, но уж по части чистоты и натуральности нашему миру фору дать может.

* * *

«Продолжение отчета добровольца номер девять. День пятый.

Питаюсь по-прежнему нерегулярно. Позавтракал яйцами. Пока что не своими».

Легкомысленный я человек – все вокруг, наверное, плохо, а у меня настроение повышается. А чего ему не повышаться? Пять дней назад я был слепцом, загибающимся от рака мозга, а сейчас жив-здоров, солнышко светит, птицы поют, зеленый лучок на зубах хрустит, такого же цвета попугай с радостным видом заглядывает в кринку с молоком и, мгновенно помрачнев, вздыхает от разочарования, – вокруг все прекрасно. А то, что ночью здесь кучу народу поубивали и перекалечили, и мясником поработать пришлось… Так это же мелочи вроде пятен на Солнце – гадят исподтишка, но затмить все чудесное не в силах. Умею я себя успокаивать…

Арисат, видимо, подглядывал из-за угла – появился в тот самый момент, когда в кринке закончилось молоко. Остановился, неловко поинтересовался:

– Сэр страж, Йена сказала, что вы утром хотели поговорить со мной о чем-то?

Я чуть не расхохотался, потрясенный прямолинейностью местного такта. Если Арисат не иронизирует, то этот мир очень сильно нуждается в таком цинике и редкостно умном гаде, как я. Ладно, не будем отвлекаться и удивлять сурового воина грубым ржанием:

– Да. Можно сказать и так. Хотел. Арисат, давай откровенно: почему именно я вам так нужен? Не верится, что вы без сэра Флориса совсем уж беспомощны – зачем вам страж понадобился, тем более, сами понимаете, не слишком опытный?

– Долго объяснять, – опустив глаза, ответил рыжебородый.

– А я не спешу – начинай.

– Вы же знаете, что это за место…

– Знаю – очень давно опоганенный край. Точнее, самый центр опоганенной территории.

– Ну вот. Сэр Флорис клятву дал Кенгуду Восьмому, что поставит здесь малый городок, военный монастырь и деревни. И будет держаться до прихода основной толпы поселян и армии – они всерьез начнут чистить землю. Погань такого не ждет, и если начнется очищение от самого сердца их земель, то всяко может быть – может, даже придется ей убираться за море. Клятву сэр Флорис сдержал свою: городок стоит, деревни тоже. Монастыря нет, но это не его вина – священника по зиме погань погубила, а заменить его некем. Одного нам дали сановного, остальные должны были потом подойти. Но не подошли. И поселян нет. И армии… А погань нешуточная в округе появляться начала… Нас ведь немного, а воев всего ничего – не выстоять нам, если всерьез пойдут. Живы только потому, что мало здесь погани пока было – не хотела она, наверное, от границ уходить, на нас отвлекаясь. Ей ведь расширяться надо – вот и давят на границы королевства. Нет нам подмоги, и вестей от короля никаких нет. Послали мы по весне струг с гонцами, и те как сгинули – не знаем, дошли ли. Голуби еще по зиме все закончились… тоже без толку. Время проходит, а мы сидим, ждем уже не знаем чего. Не высидеть ведь – раз погань всерьез взялась, то будет давить, пока либо она нас, либо мы ее… А мы ее никак не сможем – силенок почти нет. Мы будто муравей, в зад бычий забравшийся. Сейчас бык чесаться начинает, а потом совсем прихлопнет. Понимаете? Если не уйдем, то сгинем все здесь.

– И?

– Уходить надо, а не уйти… Клятву сэр Флорис дал королю. Он умер, а клятва никуда не делась – мы же его люди и дело не можем бросить.

– И что вам сделают, если просто вернетесь?

– Не вернемся мы – от клятвы ведь не освобождал никто.

– А нарушить? Посмотрев на меня очень удивленно, Арисат покачал головой:

– Не будет такого – лучше уж всем здесь лечь. Мы ведь бакайцы – одни из последних, кто ушел с острова. Под поганью теперь Бакай. К Кенгуду пришлось на поклон идти – к кому же еще. Он нас, конечно, принял не радостно – много ведь чего промеж нас было нехорошего. Некоторые обиды тянутся из таких времен, что уж не знает никто, с чего все началось. Сэр Флорис королю клятву на мече дал – клятву верности; но тому мало было. Решил, чтобы делом мы свою верность доказали, – вот и послал сюда. Как после такого вернуться? Получается, на мече обманно поклялись. Какие же мы тогда бакайцы? Нет, сэр страж, не говорите такого больше. Вы ведь не клялись – свободны от слова. Если берете нас под руку, то мы должны повиноваться вам во всем. Скажете уходить отсюда – уйдем. А сказать надобно – иначе смерть нам всем скорая.

– И что будет, когда вернемся в королевство?

– Так ничего не будет – правда за нами ведь. Не будет слово нарушено: вы его не давали, – а мы за вами шли, как полагается.

– А со мной что будет?

– С вами? – Арисат призадумался, неуверенно пожал плечами. – Да тоже ничего не будет – вы под руку Кенгуду не шли, и нет на вас клятвы. Хотя лучше бы вам ему на глаза не показываться – вдруг осерчает… король все же. Да и пусть серчает – что он полуденному стражу сделает?! Видано ли дело – на вашего руку поднять!.. Не бывает такого – вы же особые, в дела людские не лезете.

– А я, получается, полезу…

– Сэр страж, доведите до пограничной черты – и ступайте, куда вам надо, а дальше к королю мы сами… если его гнева опасаетесь.

– Не в опасении дело… Мы, стражи, не только в ваши дела не лезем – мы и не понимаем их иногда… Я даже не представляю, куда и как вас вести, и вообще здесь второй день, а дело может оказаться непростым. Почуяв, что я даю слабину, Арисат затараторил будто из пулемета:

– Да уж, конечно, нелегкое, но мы во всем поможем – вы, главное, прикажите уходить, а дальше, считайте, сами все сделаем. Все только того и ждут сейчас – никто не усомнится, что вы на приказ такой право имеете. На опоганенных землях слово стража – закон железный для всех, кто ему не ровня, – это каждый знает. А мы как раз на опоганенных, и не ровня вам, так что слушаться должны. Не будет на нас вины за отступ от клятвы – король хоть и суров, но судит справедливо.

Веселые здесь порядки… И что мне делать? Отказываться? А смысл? Мне ведь здесь, после незабываемой ночки, не сильно хочется оставаться – надо перебираться в безопасные края. В одиночку это сделать непросто – с моими-то ничтожными знаниями мира и скромными возможностями. А тут огромный коллектив, при опытных воинах, знакомых с местными раскладами, при проводниках – сплошные удобства. Шанс, что мое самоуправство вызовет гнев короля, похоже, незначителен, а если и не так – никто не заставляет меня показываться ему на глаза. Можно ведь расстаться с Арисатом на границе королевства, отчитавшись там перед пограничниками, чтобы к нему потом не было претензий.

– Сэр страж, так что вы решили? На погибель нас здесь оставлять будете?

– Я не такой уж злодей… И вообще – у меня имя есть.

– Простите, сэр Дан.

– Можете объявить людям, что я приказал вам возвращаться в королевство. И заодно объясни мне, как думаешь это организовать.

– И думать нечего – по воде только. Все на струги не поместятся, так что тащить лишних на плотах будем. Медленно, и под шторм попасть опасно, но зато верно – на море спокойнее будет, да и границу легко пересечем, не пробиваясь через тамошние орды поганые. Погань здешняя этому как раз и помешать хотела ночью – пока мы на стене отбивались, несколько пробралось к причалам, убили там дозорного и спихнули струги в реку. Думали, их в море течением унесет, а не унесло – прибило к косе ниже городка. Сейчас мужики все назад вернут да ремонтом займутся – кое-чего переломано там. Плоты собрать – дело нехитрое: избы на бревна можно разобрать, бочек тоже хватает. Дня за три управимся и уйдем еще до смутной недели.

– До смутной недели?

– Ну да – луна ведь убывает уже, а через недельку вообще истает, солнца касаясь. Пока прибывать не начнет, погань сможет по свету бегать, хоть и не круглый день, – не надо нам здесь этого дожидаться. Раз на приступ уже отважились идти, то дальше только хуже будет – под смуту пробудят тварей из дальних убежищ, и не выстоим мы.

Как много информации – не успеваю переваривать, тем более что расспрашивать Арисата приходится аккуратно: не нужно ему знать про «амнезию» и прочие странности – совет сэра Флориса не забылся. Надо взять передышку:

– Ладно, мне подумать надо. И хорошо бы по карте прикинуть маршрут. Карта есть?

– У сэра Флориса была – он ученый воин, при университете целых два года провел. Прав на эту землю у него не было – король обещал в будущем даровать их, если клятву сдержит, так что рыцарь он безземельный. Наследника тоже нет – весь род на Бакае остался… Раз вы принимаете его людей под свою руку, имеете право на все возимое имущество сэра Флориса – книги и карта ваши.

Жаба мгновенно активировалась и начала подстрекать немедленно проверить, досталось ли нам что-нибудь поценнее трех столов и избы. Не стал ее ограничивать:

– Пойдем – на карту взглянем.

* * *

Арисат провел меня в отдельную комнату избы Флориса – попасть в нее можно было через тамбур. Здесь хранилось наиболее ценное имущество рыцаря: на стенах развешано оружие и части доспехов, на полу стоят три сундука. В самом большом – одежда и связки ценных шкур; в том, что поменьше, – мешочки со специями, посуда и запечатанные кувшины с дорогими винами; в третьем, самом маленьком, – несколько пергаментных книг, связка свитков, лакированная деревянная шкатулка.

Пока Арисат возился со свитками, жаба принудила меня раскрыть шкатулку. Два мешочка: один, побольше, набит медными и бронзовыми монетами; второй – серебряными. На дне несколько золотых кругляшей и серебряная цепь грубой работы. Без понятия, много здесь ценностей или мало, а спрашивать нежелательно – с головой выдам свою полную некомпетентность.

Перевел взгляд на оружие. Сэр Флорис в этом вопросе был настоящим маньяком: десятка два разнообразных мечей и топоров, четыре булавы, шипастый шар на длинной цепи, какой-то шест, украшенный пучком бритвенно-острых серпов, несколько кинжалов и ножей устрашающего размера. Увидев, куда я посматриваю, Арисат пояснил:

– Сэр Флорис почти всю замковую оружейную смог вывезти. Многое раздал своим воинам, часть продать пришлось, но осталось еще немало. Вы подберите себе что-нибудь – дурных клинков он не держал, а вам с пустыми руками ходить негоже.

– Карту нашел?

– Вот, смотрите.

Я посмотрел. Посмотрел еще раз. Покосился на Арисата. Нет – похоже, он не издевается. Или я дурак, или он – это ведь не может быть картой. Простая горизонтальная линия на всю длину развернутого листа, вдоль нее под сотню стрелок, направленных в разные стороны, и куча надписей. Увы – не понимаю ни слова: знания письменности себя не проявили. Или прежний хозяин тела был необразован, или использовать их невозможно.