Юлия Фирсанова

Наколдованная любовь

Она просила о волшебной любви, он просто хотел пить, а магистр хотел женить принца. А уж что из всего этого вышло…

Глава 1. Как все начиналось

Ветер бросил в распахнутое окно еще горсть снежинок, Ольга даже не поморщилась. Так и стояла, облокотившись на подоконник, вперив невидящий взгляд в метель, не замечая холода. Снег таял на лице, перемешиваясь со слезами, и ныло девичье сердечко, разодранное на кусочки всего одной фразой.

'Извини, малыш, мне нравится Инга, давай будем просто друзьями…' - Игорь сказал это так небрежно и легко, будто они и не встречались уже почти месяц, не целовались в подъезде, не ходили вместе в кафешку и в кино.

'Почему, в чем я виновата, зачем…' - обрывки мыслей крутились в голове и кололись будто те же снежинки метели, только гораздо больнее. Сначала было обидно, стыдно и безумно жалко себя. Потом первая злость на Ингу, броскую красотку-однокурсницу и смертельная обида на Игоря притупились, наверное, от холода, уступая место досаде и нарастающей странной и страстной жажде. Жажде чего-то еще до конца непонятного.

Оля вдруг высунулась в окошко чуть ли не целиком, поймала в ладонь горсть снежинок и отчаянно закричала:

- Хочу, волшебной любви, чтобы полюбили меня больше всего на свете!

Очередная порция снега влетела в рот на закуску к словам, девушка закашлялась, захлопнула раму и понуро пробормотала:

- Пойду, что ли, голову вымою…

Способ борьбы с накатывающей депрессией был проверенный, а самое главное полезный. Душ и последующее сражение с остриженными по максимуму, но все равно вьющимися мелким бесом волосами, могли заставить думать о чем угодно, но не о сердечных страданиях.

Принц Таравердии Камелит, голубоглазый красавчик-блондин, отчаянно зевал и скучал, сидя в Зале для Размышлений. Придворный маг и учитель - магистр Коренус из кожи вон лез, пытаясь привлечь внимание подопечного к важнейшей проблеме - выбору невесты. Его высочество привлекаться не желал ни в какую, он думал об охоте и грядущем турнире первых рыцарей королевства.

- Мой принц, вы даже не взглянули на портреты претенденток, - укоризненно кудахтал полненький старичок, привычно перебирая мешочки и скляночки на поясе для самоуспокоения.

- Уважаемый учитель, давайте лучше о ядах поговорим, у меня нет никакого желания разглядывать расфуфыренных дур, которых драгоценные родители почему-то считают самыми подходящими невестами для своего единственного сына. И чем я им так не угодил? - страдальчески завздыхал Камелит и, не удержавшись, вновь зевнул.

- Может быть, ваше высочество взбодрит кубок охлажденного вина с травяным сбором по моему особому рецепту? - осведомился Коренус, отчаянно кося глазами куда-то влево, где не присутствовало ровным счетом ничего интересного, ну разве что стопа прочитанных книг, которые следовало давным-давно отнести в библиотеку.

- Давай, - несколько оживился принц.

Магистр подобрал со стола пустой кубок, налил в него вина и всыпал из синего мешочка на поясе щепоть чего-то серебристо-зеленого. Взболтнул, добавив пару пассов правой рукой, и протянул Камелиту, второй рукой чародей все-таки потянул за полог, укрывавший до поры до времени портреты претенденток.

Дверь в залу широко распахнулась, являя нового персонажа на сцене событий. Высокий, могучий брюнет в запыленной походной одежде, с широким мечом на перевязи и сумкой на плече, нарисовался на пороге. Зеленые с карими лучиками глаза обежали зал.

- О, Ламар! - подскочил с кресла принц. - Ну наконец-то! Как твой поход на дракона? Запарился с дороги?

- Дракона убил, жарковато, - коротко отчитался рыцарь, сбросил сумку на кресло и белозубо ухмыльнулся, подходя к другу. - Лучше десяток ящеров, чем наши дороги в летний зной.

Двое коротко обнялись, и принц от щедрот души всучил гостю кубок:

- На, охладись! Коренус наколдовал!

- Спасибо! - рыцарь залпом выпил вино, не замечая выражения чистой паники расползающегося по лицу магистра.

Коренус попятился, стремясь накинуть сползающее покрывало назад на портреты, натолкнулся на ростовое зеркало, используемого в качестве пособия для творения иллюзий. Нелепо взмахнул рукой, острый угол оправы - копье рыцаря, нацелившегося на какого-то извивающегося монстра, - ударил по звездчатому камню в массивном перстне на указательном пальце. Вылетевшие из перстня искры коснулись зеркальной поверхности, и та запылала неистовым изумрудным пламенем. Пальцы мага, перемазанные в том самом составе, который он добавлял в вино, мазнули по зеркалу. Тут же явилось изображение, на которое уставились все трое: Камелит с любопытством, Коренус в тихой панике, Ламар с каким-то излишне пристальным интересом.

Невысокая, темненькая девушка с карими глазами, наряженная в странное пестрое платье с длинным поясом, вперила взгляд в наблюдателей и приоткрыла рот, намереваясь то ли что-то спросить, то ли завопить.

Пауза длилась не долее секунды.

- Любовь моя, я иду к тебе! - пылко вскричал Ламар и прыгнул в зеркало. Оное раздалось с легкостью озерной воды, пропуская рыцаря к деве через аналог предмета, встроенный в створку шкафа-купе.

Вот теперь уже завопила и девушка, легко перекрывая по громкости рыцаря Таравердии, и со всех ног кинулась от зеркала прочь. Споткнулась, упала и стала отползать на четырех, пятясь и не прекращая визжать.

Скорость передвижения резко сократилась, а потом и вовсе упала до нуля, когда спина Оли уперлась в угол. Жертва зеркального нападения съежилась в углу, пару раз дрыгнула конечностями и замерла. Но рта не закрыла. Визг все нарастал, грозя перекрыть тот самый порог в сто децибел, который в состоянии вынести барабанные перепонки среднего человека.

Рыцарь, обуянный нежданной страстью и, самое главное привычный к куда более громким звукам (драконы-то молча не умирают), даже не думал об отступлении. Он рухнул на левое колено перед съежившейся в углу девушкой и в свою очередь заорал какую-то белиберду:

- Пин страйфон дайле пи митиаре ну дин шареилекиль от кик!

Потом простер руку в направлении Оли. Та, не отрывая расширенных от ужаса глаз от страшного и странного мужика, вслепую завозила рукой по полу, наткнулась на массжную щетку, которую сшибла со стула при отступлении, и запустила ею в рыцаря.

Воин легко поймал вещь в полете, восторженно выдохнул, прижал на секунду к губам и воодушевленно продолжил:

- Лин страй ливмай сеа э дине корт!

Клинок, извлеченный из ножен в такт вдохновенным словам, едва не довел девушку до падучей, она снова зашарила вокруг, лихорадочно ища, чем еще запулить в преследователя. Сдернула с батареи полотенце и швырнула в Ламара. Кусок розовой махровой ткани был перехвачен в полете еще более ловко, чем щетка. Истовой радостью воссияли зеленые глаза рыцаря. Он благоговейно постелил полотенчико со смешариком Нюшей на пол и уложил поверх свой могучий клинок, склонил голову и замер статуей, покорно ожидая ответных действий со стороны прекрасной девы.

Ольга, наконец, перестала визжать и теперь тихо поскуливала, не зная, что еще выкинет этот безумный, а ну как ткнет ее своим большим ножиком и конец цыпленку…

Запахло жареным. Очень жареным. Почти пригоревшим.

- Котлеты! - ахнула Олька, резко оборвав скулеж.

Пользуясь тем, что чокнутый мужик, неизвестно каким образом оказавшийся у нее в квартире, временно затих, девушка вскочила на ноги и понеслась на кухню, не зная, чего делать раньше: баррикадироваться, вызвать по мобильнику полицию или спасать ужин.

Поскольку топота преследователя за спиной слышно не было, Оля первым делом метнулась к плите, выключила газ и лопаточкой пошвыряла котлетки в мисочку. Потом заозиралась, пытаясь сообразить, куда зашвырнула вчера мобильник.

- Эн дайли пи, йя андит поли шва! - раздалось у дверей.

Девушка подскочила, жалобно пискнув. Шагов мужика не было слышно. Каким образом он умудряется перемещаться столь бесшумно, размышлять было некогда, Оля вновь принялась сражаться ни на жизнь, а на смерть. Подцепив лопаточкой еще шкворчащую жиром котлетку, метнула в лицо маньяка. Тот, продолжая одной рукой зачем-то держать ее щетку и полотенце (ладно хоть меч убрал), поймал снаряд, принюхался и отправил в рот целиком. Заглотнул, не жуя. По лицу расползлась блаженная улыбка, вызвавшая у перепуганной девушки переключение каналов мышления с чистой паники на недоуменное подозрение: 'Может, этот тип очень голодный и просто кушать просил?'.

Осторожно поддев вторую котлету, Оля перекинула ее маньяку. Тот сглотнул и эту подачку, выдав:

- Вельшме энерага дин!

- Ешь, если хочешь все, и уходи, - девушка ткнула пальцем в миску с оставшимися котлетами и быстро попятилась.

Ноги наткнулись на маленькую табуреточку, куда Оля садилась, когда чистила картошку. Тапок угодил в щель между ножкой стола и металлическим стулом. Равновесие было безнадежно потеряно. Бедолага полетела, целясь головой в батарею. Но трепещущее тело не досталось горячему металлу, маньяк оказался быстрее. Каким-то огромным прыжком преодолел отделяющее от жертвы расстояние и сграбастал ее в объятия. Этого для перенапрягшейся психики Ольги оказалось достаточно, чтобы потерять сознание. Она уже не слышала, что из зеркала раздался крик, который, обладай девушка знанием таравердийского, расшифровывался бы так:

- Ламар! Рыцарь Ламар! Быстрее, возвращайся, врата меж мирами закрываются!

Зато сам рыцарь призыв расслышал превосходно и, подцепив со стола свободной парой пальцев миску, ломанулся назад к зеркалу. Успел вовремя! Ламар прибыл в Зал для Размышлений, не выронив ни единого предмета из законной 'добычи': щетки, розового полотенчика, беспамятной девы об одном тапке и свежих котлет.

Очнулась Оля то ли от свежего мятного запаха, то ли от горячих поцелуев, которыми осыпали ее пальчики, отчего приятное щекотное тепло растекалось по всему телу. А может, виной пробуждения были мужские голоса, ведущие совсем рядом какой-то спор на повышенных тонах.

- Она моя невеста! Я женюсь! - настаивал первый, подозрительно знакомый голос, не прерывая восхитительных поцелуев.

- Остынь, Ламар! Я тебе уже десять раз повторил, это только чары! Коренус во всем признался! - раздраженно вещал чей-то баритон в такт легким шагам справа. - Сейчас девушка очнется, и мы во всем разберемся!

- Не чары то! Я истинно сердце свое и меч к ногам возлюбленной положил! - заупрямился первый голос и сердито рявкнул почти над ухом Ольги: - Не трогай мясные шарики - подношение девы!

Кто-то слева икнул, и пробормотал явно с набитым ртом:

- Извини, рыцарь, я задумался над сутью наложенных чар и…

- И слопал ламарово подношение, - хохотнул баритон и деловито посетовал. - Лучше б ты на деву чары наложил, чтоб она не визжала, когда проснется и речь нашу понимала. А то она столь кричать горазда, впору вместо пожарного колокола на башне ставить, я едва не оглох!

- Уже, мой принц, чары спокойствия я на браслет посредника наложил и деве на руку одел, - виновато прочавкал икавший, отказавшийся способным не только лопать котлеты, но и продуктивно работать.

- Эй, Ламар, прекрати лобзать пальцы девы и отойди подалее. Никакие заклятья не помогут, если она очнется и вообразит, что ты девичьей плотью пообедать собрался. Я бы, на тебя глянув, точно так решил! - командным тоном не то в шутку, не то всерьез, предложил тот, кого поименовали принцем.

Рядом с ложем заворчали сердито, как разбуженный медведь, но целовать пальцы прекратили и отодвинулись, если верить едва уловимому колыханию воздуха.

Ольга с опаской приоткрыла сначала один глаз, а потом и второй. Она лежала на диванчике с высокой спинкой в совершенно незнакомой здоровенной комнате с такой роскошной мебелью, будто ее всю перетащили сюда прямиком из Эрмитажа вместе с картинами, паркетом, люстрами и гобеленами. В распахнутые настежь окна лился птичий щебет, запах мяты и роз.

В кресле близ диванчика сидел старичок в фиолетовой рясе с поясом, кажется, сплошь состоящим из мешочков и скляночек. Жидкая беленькая бороденка и вислые усики при абсолютно лысой черепушке делали его похожим на печального толстого козлика. Только вместо травы 'козлик' схарчил котлетку и сейчас тайком облизывал пальцы и жадно косился на миску, стоящую на низком столике, где оставалась еще парочка 'мясных шариков'.

Худощавый красавец-блондин, обряженный так, будто собрался на маскарад в тот самый Эрмитаж или на съемки исторического кино, изучал Олю со смесью тревоги и любопытства. Кстати, юноша настолько сильно смахивал на Арамиса из старого фильма про 'Трех мушкетеров', что Ольга поискала взглядом камеры и режиссера. Этого не нашла, зато уперлась глазами в квартирного маньяка.

Черноволосый загорелый мужчина баскетбольного роста и комплекции боксера среднего веса взирал на девушку с такой жадностью, будто это она была котлеткой в миске, а он месяц некормленым псом. В руке у ненормального по-прежнему была ее щетка для волос, а на плече оказалось повязано розовое полотенце.

Наткнувшись взглядом на маньяка, Оля поджала ноги и сгруппировалась в уголке дивана. А куда бежать, если ты понятия не имеешь, где оказалась, а из доступных средств самозащиты только мягкая тапочка на правой ноге, которой и комара-то не прихлопнешь? Но, что странно, приступа обычного панического ужаса, не накатило, только опасливые мурашки крались по спине и ужасно чесался нос.

- Не бойся, девица, тебе ничего не грозит, - правильно истолковав состояние девушки, пообещал блондин самым участливым тоном. Именно таким Оля в бытность свою кошковладелицей уговаривала блудную Мурку спуститься с дерева. Может, 'Арамис' действительно хотел успокоить девушку по доброте душевной, но скорее всего, опасался очередного приступа неконтролируемого визга.

- Где я? - хрипло (непрерывный визг не прошел даром для голосовых связок) и опасливо спросила девушка.

- В королевском замке Таравердии, коего принцем Камелитом я именуюсь, подле тебя почтенный маг магистр Коренус сидит, а по правую руку славный рыцарь Ламар стоит, - гордо ответствовал красавчик. - Откроешь ли ты нам свое имя, о дева, гостья нашего мира?

- Оля, - машинально шепнула похищенная, не зная, что и думать о происходящем и верить ли глазам или считать странную троицу вкупе со всей окружающей обстановкой чистой галлюцинацией. Пожалуй, версия с галлюцинацией была самой успокаивающей из возможных. Если это все только кажется, то рано или поздно кто-то вызовет врачей, ей дадут хорошее лекарство и все закончится, как странный сон. На всякий случай, вдруг поможет, Ольга крепко-крепко зажмурилась и ущипнула себя на руку. Было больно, но галлюцинация не исчезла, скорее даже усилилась.

- Оля, - не то пропел, не то провыл 'маньяк' с самой идиотской блаженной улыбкой, прижав к сердцу уворованную щетку и запечатлев на крае полотенчика страстный поцелуй.

От такой клоунады девушка опасливо вздрогнула, потерла покрасневшее после щипка место, мимоходом отметила наличие невзрачной тускло-серой полоски металла на запястье (неужели тот самый браслет посредника?), и на всякий случай нащупала диванную подушечку. В качестве оборонительного средства та годилась слабо, но некоторую уверенность придавала. Назвавшийся Камелитом блондинчик горестно вздохнул, задвинул слабо сопротивляющегося, подвывающего на все лады, брюнета в угол к окну и в прежней участливой манере продолжил расспросы:

- Ты, наверное, гадаешь, как здесь оказалась?

- Этот маньяк меня зачем-то притащил! - обвиняющий перст Ольги, связавшей причины и следствия, ткнул в направлении Ламара.

Если от галлюцинации не удалось отделаться и игнорировать ее не получается, значит пока надо как-то жить в ней, дожидаясь помощи от врачей. А вдруг удастся каким-нибудь образом и самой рассудок вернуть.

- Разве мог разлучиться я со своею невестой? - несказанно удивился рыцарь, не понимая, на что гневается его 'прекрасная дева'.

- Невестой? - обеспокоенно заблеял старичок, заерзав в кресле и зазвенев скляночками на поясе. У Оли от заявления маньяка так и вовсе на мгновение дар речи пропал.

- Невестой! - гордо подтвердил Ламар и похвастался, указывая поочередно на фактические доказательства: - Вот дар твой, любовь моя, гребень, что волос шелковых касался, плат драгоценный, которым я меч обернул, и яства, коими угостила ты меня в доме своем.

- Ты действительно подарила ему расческу, платок и предложила пищи? - озадачился блондинчик.

- Ничего я ему не дарила, он как набросился на меня, орал, грозил, какие-то 'кик', 'корт' и 'энерага' орал, вот я и кидалась, всем, что под руку попало, - наябедничала Ольга, обиженно засопев и вцепившись пальцами в подушечку. Даже забыла, что решила считать все происходящее галлюцинаций. А если даже галлюцинация, так что же, теперь ее все подряд обижать могут?

Растерянный Ламар тут же принялся темпераментно, с энергичной жестикуляцией оправдываться. Все 'грозные речи', воспринятые, как злобный рык из-за проблем с переводом, оказались старинными ритуальными фразами-ухаживания. Глупо конечно, но именно они, вдолбленные в период ученичества, первыми пришли в голову рыцарю, буквально пронзенному магической стрелой любви. Итак, из путаных объяснений героя-любовника выяснилось следующее.

В ответ на первую мольбу 'О прекрасная дева, сердце мое и душа отныне твои, сжалься, одари взглядом!' была подарена расческа.

На призыв 'Позволь положить меч мой на твой плат!' Ольга запустила в рыцаря полотенцем с Нюшей, которое успешно исполнило роль традиционного платка. А третья, финальная просьба: 'Прекрасная дева, я жду твоего ответа!' после ритуального сложения меча к ногам девушки удостоилась кулинарного шедевра - свежих, пусть и чуток пригоревших, котлеток со сковородки.

- Значит, формально, помолвка состоялась, - признал старичок и горестно прищелкнул языком.

Обменявшись заговорщицкими взглядами и какими-то странными жестами с принцем Камелитом, маг вдруг спросил расстроенного непониманием рыцаря:

- А какой ты деве дар преподнесешь?

- Правда-правда, ты же теперь должен ей ответный дар в знак своей любви вручить! - коварно подхватил Камелит и добавил: - А еще не худо бы тебе, друг, умыться. Грязные и вонючие драконоборцы прекрасным девам не очень нравятся! Я бы даже сказал, совсем не нравятся!

- Я сейчас! - пылко пообещал пристыженный Ламар и вихрем сорвался с места.

Двигался рыцарь так быстро, что Оле снова пришла на ум аналогия с фильмом, где запустили пленку на промотке. Однако, главное в беседе троих девушка уловила и подрагивающим голосом заявила, изо всех сил пытаясь заставить себя казаться уверенной и сердитой:

- Вы меня сюда как-то притащили, вам и назад отправлять, и замуж я за вашего маньяка не хочу и не пойду, я его боюсь!

- Дорогое дитя, успокойтесь, речь о замужестве не идет, - замахал пухлыми ручками старичок, - мы попросили славного рыцаря Ламара, гордость Таравердии, удалиться, чтобы кое-что вам объяснить. Это касается и его нежданной любви и вашего возвращения в свой мир, врата в который я ненароком распахнул.

- Магистр хочет сказать, Оля, что мой друг Ламар пал жертвой приворотных чар, которые Коренус пытался испробовать на мне, - сквозь зубы и довольно зло объявил принц, пронзив старичка грозным взглядом, и таки не удержался, с укоризненным недоумением прибавил: - Неужели ты, учитель, и мои родители захотели, чтобы я вот таким болваном за какой-нибудь девицей таскался?

- Семеро с вами, мой принц, - снова всплеснул руками Коренус, - я хотел лишь, чтобы вы обратили внимание на портреты невест и выбрали кого-то себе по вкусу. Ничего, кроме легкого интереса! А бедняга Ламар пал жертвой смешения заклятий и зеркальной магии отражений.

- Снять чары сможешь? - деловито уточнил Камелит, оставляя патетичный тон, взятый при представлении гостье и ее увещевании.

- Увы, нет! Очень сложная вязь получилась, и никто из магистров не возьмется, такое плетение мудреное, - почесал темечко, подергал бородку и скорбно посетовал Коренус. - А теперь еще и на деве из-за обряда обручения часть узлов завязалась. Потому Оля и оказалась в Таравердии, потому ее через проход между мирами через зеркало вместе с рыцарем протянуло. Достаточно одну ниточку чар не так тронуть, чтобы Ламар и наша гостья оба разом рассудка лишились. Такие заклятья без следа только древними артефактами развеять под силу.

- И что делать? Я домой хочу! И вообще, у меня через десять дней семестр следующий начинается. Меня же за прогулы отчислят! - всхлипнула девушка.