– Это, впрочем, у него от матери, – добавила она.

Старуха была здорова всю зиму. Королю мало приходилось отдыхать из-за вражеских набегов на западные земли. Всю зиму король давал отпор викингам и разбойникам. Олав со своими людьми был на королевском корабле, и худо приходилось тем, кому случалось встретиться с ними лицом к лицу. Король обсуждал с Олавом и его спутниками все свои замыслы. Он убедился, что Олав рассудительный человек и приучен к ратным подвигам. В конце зимы король созвал тинг, и собралось много людей. Король встал и произнес речь. Он начал так:

– Известно вам, что прошлой осенью сюда прибыл человек, сын моей дочери и благородного происхождения также со стороны отцовского рода. Я почитаю Олава таким достойным и воинственным мужем, каких в нашей стране мы и не сыщем. И я хочу предложить ему стать королем после моей смерти, ибо Олаву более подходит первое место в стране, чем моим сыновьям.

Олав поблагодарил его за это предложение любезными словами, но сказал, что не хочет рисковать тем, что сыновья Мюркьяртана после смерти короля не примирятся с этим и что лучше недолгая слава, чем долгое бесславие. Он сказал, что хочет отправиться в Норвегию, как только корабли смогут безопасно отплыть от берега. Он сказал, что мало будет утех у его матери, если он не вернется обратно. Король предоставил решение Олаву. Затем тинг кончился. А когда корабль Олава был готов к отплытию, король проводил Олава на корабль и подарил ему копье, отделанное золотом, и меч искусной работы, и много другого добра. Олав пожелал взять с собой приемную мать Мелькорки. Король сказал, что в этом нет надобности, и она не поехала. Олав со своими спутниками взошел на корабль, и они простились с королем как лучшие друзья. Затем они вышли на парусах в открытое море. Ветер был у них попутный, и они достигли Норвегии, и весть о прибытии Олава распространилась. Они втащили корабль на берег. Олав раздобыл лошадей и отправился со своими спутниками к конунгу Харальду.

XXII

И вот Олав, сын Хаскульда, явился ко двору конунга Харальда, и конунг принял его хорошо, а Гуннхильд еще лучше. Они пригласили его к себе и очень звали его. Олав согласился и остался с Арном при дворе конунга. Конунг и Гуннхильд оказывали Олаву такой почет, какой не был оказан ими ни одному чужестранцу. Олав подарил конунгу и Гуннхильд много редкостных сокровищ, которые он получил на западе, в Ирландии. Конунг Харальд подарил Олаву к йолю полное одеяние из пурпурной ткани. Так Олав спокойно провел зиму. А весной конунг и Олав вступили в беседу. Олав попросил у конунга разрешения отправиться летом в Исландию.

– Мне надо посетить, – сказал он, – достойных родичей.

Конунг ответил:

– Милее всего было бы мне, если бы ты совсем остался со мной и занял здесь такое положение, какого бы сам пожелал.

Олав поблагодарил конунга за предложенную ему честь, но сказал, что более всего хочет отправиться в Исландию, если это не будет против воли конунга.

Тогда конунг ответил:

– Ты не встретишь в этом деле недоброжелательства, Олав. Летом ты отправишься в Исландию, потому что я вижу, как сильно ты в мыслях своих стремишься к этому. Но пусть тебя не заботят приготовления к отъезду, об этом позабочусь я сам.

На этом кончилась их беседа. Конунг Харальд велел весной спустить на воду корабль. Это был торговый корабль, большой и крепкий. Конунг приказал нагрузить этот корабль строевым лесом и полностью снарядить. И когда корабль был снаряжен, конунг приказал позвать Олава и сказал:

– Этот корабль принадлежит тебе, Олав. Я не хочу, чтобы ты этим летом отправился из Норвегии на чужом корабле.

Олав любезными словами поблагодарил конунга за его щедрость. Затем Олав стал снаряжаться в путь. И когда корабль был снаряжен и поднялся попутный ветер, Олав вышел в открытое море. Конунг Харальд и он расстались с величайшей сердечностью. Олав плыл летом при попутном ветре. Его корабль пристал к берегу в Бордейре, в Хрутафьорде.

О прибытии корабля тотчас стало известно, а также о том, кто его хозяин. Хаскульд узнал о прибытии своего сына Олава, очень обрадовался и поскакал к северу, к Хрутафьорду, с несколькими людьми. Радостной была встреча отца с сыном. Хаскульд пригласил Олава к себе. Олав сказал, что принимает приглашение. Олав велел вытащить свой корабль на берег и отправил свое добро на юг. Когда с этим было покончено, Олав с одиннадцатью людьми поскакал на юг, домой в Хаскульдсстадир. Хаскульд радушно принял своего сына. И его братья радушно приняли его, а также все родичи его. Но дружнее всего он был с Бардом. Путешествие Олава сделало его знаменитым. Стало также известным происхождение Олава – то, что он был внуком Мюркьяртана, короля ирландцев. Об этом говорили по всей стране, а также о почестях, оказанных ему знатными людьми, когда он их посетил. Олав привез с собой также большие богатства и оставался всю зиму у своего отца.

Мелькорка тотчас навестила своего сына Олава. Олав принял ее с величайшим радушием. Она задала много вопросов об ирландских делах, прежде всего о своем отце и о других своих родичах. Олав рассказал ей все, о чем она спрашивала… Затем она спросила, жива ли еще ее приемная мать. Олав сказал, что она еще жива. Мелькорка спросила тогда, почему же он не захотел исполнить ее желание и не привез старуху в Исландию. Тут Олав ответил:

– Люди в Ирландии, мать, были не очень-то расположены к тому, чтобы я увез твою приемную мать оттуда.

– Быть может, это и так, – сказала она.

И тут стало очевидно, что это было ей очень не по душе.

У Мелькорки и Торбьярна был сын, и он был назван Ламби. Он был человек высокий и сильный и похожий на своего отца лицом и нравом.

Когда Олав пробыл зиму в Исландии и пришла весна, отец и сын завели разговор о намерениях Олава.

– Я хотел бы, Олав, – сказал Хаскульд, – чтобы ты подумал о женитьбе, а затем стал хозяином на земле твоего вотчима в Годдастадире. Там много скота. С моей помощью ты бы мог вести там хозяйство.

Олав ответил:

– Пока что я мало подумывал об этом. Не знаю, где живет та женщина, женитьба на которой составила бы мое счастье. Ты понимаешь, что мне придется бросить взор далеко вокруг, чтобы найти себе жену. Но я уверен, что ты не завел бы об этом речь, если бы не имел в мыслях, как тут следует поступить.

Хаскульд сказал:

– Твое предположение справедливо. Есть человек по имени Эгиль. Он сын Скаллагрима. Он живет в Борге на Боргарфьорде. У Эгиля есть дочь, и зовут ее Торгерд. Я хочу просить, чтобы ее отдали тебе в жены, потому что это самая достойная невеста для тебя на всем Боргарфьорде и даже в более далеких краях. Весьма вероятно также, что родство с людьми с Болот умножит твою славу.

Олав ответил:

– Я полностью вверяюсь в этом деле твоему усмотрению, и такое супружество, если оно состоится, будет мне но нраву, но ты также понимаешь, отец, что меня мало обрадует, если мы получим отказ.

Хаскульд сказал:

– Попытаемся устроить это дело.

Олав попросил его действовать так, как он считает нужным.

Подошло время тинга. Хаскульд отправился туда из дому, и с ним много людей. Его сын Олав поехал вместе с ним. Они покрыли свою палатку. Там было много людей. На тинг явился Эгиль, сын Скаллагрима. Все люди, которые видели Олава, говорили о том, какой он красивый и статный. Его одеяние и оружие выделялись своим богатством.

XXIII

Рассказывают, что однажды отец и сын, Хаскульд и Олав, отправились из своей палатки навестить Эгиля. Эгиль принял их хорошо, потому что он и Хаскульд знали друг друга по многим беседам. Хаскульд обратился к нему от имени Олава и просил руки Торгерд, Она также была на тинге. Эгиль благожелательно принял эти слова и сказал, что слышал много хорошего об отце и сыне.

– Мне также известно, Хаскульд, – сказал Эгиль, – что ты человек знатного рода и весьма почитаем, а Олав знаменит своим путешествием. И неудивительно, что такие люди, как он, стремятся все вперед и вперед, потому что на его долю досталось и благородное происхождение и красота. Но я должен поговорить об этом с Торгерд, потому что ни одному мужчине не удалось бы получить Торгерд без ее согласия.

Хаскульд сказал:

– Я хочу, Эгиль, чтобы ты поговорил об этом со своею дочерью.

Эгиль сказал, что так и будет. Тогда Эгиль пошел, отыскал свою дочь, и они стали беседовать друг с другом. Эгиль сказал:

– Есть человек по имени Олав, и он сын Хаскульда. Он теперь самый знаменитый человек. Его отец Хаскульд был здесь с поручением от Олава и сватался к тебе. Это дело я целиком предоставил твоему решению. Теперь я хочу узнать твой ответ, но нам кажется, что дать этот ответ будет нетрудно, потому что такое сватовство почетно.

Торгерд ответила:

– Я слышала, как ты говорил, что любишь меня больше, чем других своих детей, но теперь мне думается, что это неправда, раз ты хочешь выдать меня замуж за сына служанки, пусть он и красив и превосходит всех.

Эгиль сказал:

– Ты не так хорошо наслышана об этом, как о других вещах. Разве ты не знаешь, что он сын дочери Мюркьяртана, короля ирландцев? Род его матери гораздо знатнее, чем род его отца, а родство и с этим родом не унизила бы нас.

Торгерд не хотела признать это. На том их беседа кончилась, и каждый остался при своем мнении. На следующий день Эгиль пошел к палатке Хаскульда, и Хаскульд принял его хорошо. Они завели беседу друг с другом. Хаскульд спросил, как обстоит дело со сватовством. Эгиль дал понять, что он недоволен, рассказал, как все было, и добавил, что не видит выхода. Хаскульд согласился с этим.

– Но я полагаю, – сказал он, – что у тебя были наилучшие намерения.

Олава при этой беседе не было. Затем Эгиль ушел. Тогда Олав спросил, как обстоят дела со сватовством. Хаскульд сказал, что дело, видимо, задерживается из-за Торгерд. Олав отвечал:

– Теперь случилось так, как я тебе предсказывал, отец, когда говорил, что мне доставит мало радости, если я получу презрительный отказ в ответ на мое сватовство. Это была скорее твоя мысль – начать это дело. Но теперь я сам хочу позаботиться о том, чтобы это дело не кончилось ничем. Верно говорят, что чужие услуги не доведут до добра. Я сразу же отправлюсь к палатке Эгиля.

Хаскульд сказал, чтобы он поступил как хочет.

Вот как был одет Олав: на нем было пурпурное одеянье, которое конунг Харальд подарил ему. На голове у него был золотой шлем, а в руке он держал меч, который ему подарил король Мюркьяртан.

Хаскульд и Олав отправились к палатке Эгиля. Хаскульд шел впереди, а Олав сразу же за ним. Эгиль принял их хорошо, и Хаскульд уселся возле него, но Олав оставался стоять и озирался вокруг. Он увидел, что на поперечной скамье в палатке сидит девушка. Она была красива, величава и нарядна. Он понял, что это, несомненно, Торгерд, дочь Эгиля. Олав подошел к скамье и сел возле девушки. Торгерд приветствовала его и спросила, кто он. Олав назвал свое имя и имя своего отца.

– Тебе, верно, кажется, что сын служанки стал наглым, раз он решается сидеть здесь и беседовать с тобой.

Торгерд ответила:

– Тебе, верно, памятно, что ты совершал подвиги более смелые, чем говорить с женщинами.

Затем они начали беседовать друг с другом и проговорили весь день. Никто не слышал, о чем они говорили. Pi прежде, чем их беседа пришла к концу, они позвали Эгиля и Хаскульда. Речь снова зашла о сватовстве Олава. Торгерд теперь покорилась решению своего отца. Тогда дело было легко доведено до конца, и помолвка сразу была объявлена. Люди из Лаксдаля выговорили себе почетное условие: они брали невесту к себе в дом, и свадебный пир должен был состояться в Хаскульдсстадире, за семь недель до окончания лета.[15] Затем Эгиль и Хаскульд расстались, и Хаскульд с Олавом отправились домой, в Хаскульдсстадир и провели все лото дома, и больше ничего не произошло.

Затем в Хаскульдсстадире начали готовиться к пиру и ничего не жалели, потому что средств было в избытке. Свадебные гости прибыли к назначенному сроку. Людей из Боргарфьорда было великое множество. Там были Эгиль и его сын Торстейн. С ними прибыла и невеста и почетные гости со всей округи. И до того у Хаскульда собралось множество людей. Празднество было великолепным. Гости на прощанье получили подарки. Олав подарил тогда Эгилю меч, сокровище Мюркьяртана, и у Эгиля засверкали глаза при этом подарке. Других событий там не случилось, и все отправились по домам.

XXIV

Олав и Торгерд жили в Хаскульдсстадире и сильно полюбили друг друга. Замечено было всеми, что она была очень достойная женщина и не мешалась в чужие дела. Но если она бралась за что-либо, то все должно было произойти согласно ее воле. Всю эту зиму Олав и Торгерд жили попеременно то в Хаскульдсстадире, то у его вотчима. Весною Олав стал хозяином в Годдастадире. Летом у Торда Годди открылась болезнь, которая привела его к смерти. Олав приказал насыпать над мертвым курган на мысе, который вдается в реку Лаксу и носит название Дравнарнес. Возле него имеется ограда, которая называется Хаугсгард (Курганная ограда).

Люди стали собираться вокруг Олава, и он стал большим хавдингом. Хаскульд ничего не имел против этого, он всегда желал, чтобы Олав принимал участие в решении всех важных дел. Хозяйство Олава было самым богатым в Лаксдале. С Олавом было два брата, оба они звались Ан. Одного из них звали Ан Белый, другого – Ан Черный. Третий из людей Олава звался Бейнир Сильный. Это были работники Олава, и все храбрые люди. У Торгерд и Олава была дочь по имени Турид.

Земли, которыми прежде владел Храпп, оставались заброшенными, как уже было написано. Олав полагал, что они удачно расположены. Однажды он сказал своему отцу, что им следовало бы послать людей к Торкелю Бахроме с предложением от Олава купить земли в Храппсстадире и другие владения, прилегающие к нему. Договориться об этом было нетрудно, и сделка вскоре была заключена, потому что Торкель Бахрома понимал, что одна ворона в руке лучше, чем две вороны в лесу. Они условились, заключая сделку, что Олав должен заплатить за землю три марки серебра. Но не в равной мере была эта сделка выгодна для обеих сторон, потому что это были обширные земли, красивые и весьма доходные. В речках там было много лососей, а на море тюленьи лежбища. Там были также большие леса.

Невдалеке от Хаскульдсстадира, вверх по долине и к северу от Лаксы, в лесу была вырубка, и там всегда собирался скот Олава, как при хорошей, так и при дурной погоде. Однажды осенью Олав построил на этой вырубке двор из леса, который был там срублен, а частью из прибойного леса. Это был большой двор. Зимой постройки стояли пустыми. Олав хотел весной переселиться туда и велел пораньше собрать свой скот, а его было теперь очень много, потому что тогда не было человека в Брейдафьорде богаче скотом, чем Олав.

Олав шлет теперь своему отцу просьбу, чтобы тот вышел и посмотрел, как он будет переселяться в новое жилище, и произнес бы слова, приносящие счастье. Хаскульд сказал, что так и сделает. Олав все подготовил: впереди он велел погнать овец, потому что они наиболее пугливы, за ними шел молочный скот, затем – нетели, а в конце – лошади с вьюками. Люди были так расставлены среди скота, что он не мог никуда сбиться в сторону. Начало стада достигло нового двора, когда Олав выходил из Годдастадира, и нигде стадо не прерывалось.[16] Хаскульд стоял у дверей со своими домочадцами. Тогда Хаскульд сказал, что приветствует своего сына Олава на новом месте, и пусть он проживет там долгие годы.

– И такое у меня предчувствие, – добавил он, – что долго будет жить его имя.

Йорунн, его жена, сказала:

– У этого сына служанки столько богатства, что его имя и так будет долго жить.

Как раз тогда, когда работники развьючили лошадей, Олав подъехал к дому. Тут он сказал:

– Теперь будет удовлетворено любопытство людей, и они узнают то, о чем шли беседы всю зиму: как будет называться этот двор. Он будет называться Хьярдархольт (холм, на котором собирается стадо).

Людям показалось, что это название хорошо придумано и соответствует тому, что там происходило.

Теперь Олав занялся хозяйством в Хьярдархольте. Вскоре все было в прекрасном порядке. Ни в чем там не было недостатка. Еще большей стала слава Олава. Многое способствовало этому. Олава любили больше, чем других, потому что когда он брался улаживать споры между людьми, все были довольны его решениями. Его отец усердно помогал ему добиться такого почета. Силу Олава составляло также свойство с людьми с Болот. Олав считался самым знатным из сыновей Хаскульда.

В ту зиму, когда Олав впервые жил в Хьярдархольте, у него было много домочадцев и работников. Вся работа была распределена между ними: один заботился о нетелях, другой – о молочном скоте. Хлев был расположен в лесу, не очень близко от жилища. Однажды вечером к Олаву пришел человек, который смотрел за нетелями, и попросил его найти другого человека для этой работы.

– А я хотел бы заняться другой работой, – сказал он.

Олав ответил:

– Я хочу, чтобы у тебя была та же работа, что и прежде.

Тот сказал, что он лучше вообще уйдет.

– Наверно, там что-нибудь неладно, – говорит Олав. – Вот я пойду сегодня вечером с тобой, когда ты будешь привязывать скот в стойлах, и если я найду, что ты не виноват, то я не стану тебя укорять. В противном случае тебе придется поплатиться.

Олав взял в руку свое отделанное золотом копье, сокровище короля, и отправился из дому вместе с работником. На земле кое-где лежал снег. Они подошли к хлеву. Он был открыт. Олав велел работнику войти в хлев.

– Я буду гнать тебе нетелей, а ты будешь их привязывать, – сказал он.

Работник направился к двери хлева.

Не успел Олав опомниться, как работник бросился обратно и очутился в его объятиях. Олав спросил, что его так испугало.

Тот ответил:

– Храпп стоит в дверях хлева и хочет схватить меня, по я сыт по горло схватками с ним.

Тогда Олав подошел к дверям и направил на Храппа свое копье. Тот обеими руками ухватился за наконечник копья и повернул его в сторону, так что древко тотчас сломалось. Олав хотел броситься на Храппа, но тот провалился сквозь землю, откуда он пришел. Так они расстались: у Олава осталось древко копья, а у Храппа – его наконечник. После этого Олав с работником привязали в стойле нетелей и отправились домой. Олав сказал теперь работнику, что он не будет упрекать его за его слова.

На следующее утро Олав отправился из дому туда, где Храпп был похоронен под грудой камней, и велел раскопать могилу. Храпп лежал там, еще не разложившийся. Олав нашел там также наконечник своего копья. Затем он приказал разжечь костер, и Храппа сожгли на костре, а его пепел бросили в море. С тех пор ни одному человеку Храпп не причинял вреда своим появлением.

XXV

Теперь следует сказать о сыновьях Хаскульда. Торлейк, сын Хаскульда, прежде чем стать хозяином двора, много странствовал с торговыми людьми, и знатные люди принимали его всюду, где он торговал. Он слыл выдающимся человеком. Он принимал участие и в походах викингов и показал там пример молодеческой отваги.

Бард, сын Хаскульда, также странствовал с торговыми людьми, и его очень уважали всюду, куда бы он ни приезжал, потому что он был превосходный человек и во всем благоразумен. Бард женился и взял в жены девушку из Брейдафьорда по имени Астрид. Она была из хорошего рода. Сын Барда звался Торарин, а его дочь – Гудни. На ней женился Халль, сын Стюра Убийцы, и от них происходит длинный ряд поколений.

Хрут, сын Херьольва, отпустил на свободу своего раба, которого звали Хрольвом, и дал ему кое-какое имущество и место для жилья возле владений Хаскульда, и это было настолько близко от границы их владений, что Хрут и его сыновья ошиблись и поместили вольноотпущенника на земле Хаскульда. Он вскоре добыл себе здесь большое имущество. Хаскульду не особенно понравилось, что Хрут у него под носом поселил вольноотпущенника, и он попросил вольноотпущенника уплатить за землю, на которой он живет.

– Потому что это моя собственность, – сказал он. Вольноотпущенник пришел к Хруту и рассказал ему об их разговоре. Хрут велел ему не тревожиться и ничего не платить Хаскульду.

– Я не знаю, – сказал он, – кому из нас принадлежит эта земля.

Вольноотпущенник вернулся тогда домой и жил на своей земле, как до того. Вскоре после этого Торлейк, сын Хаскульда, по совету своего отца явился во двор к вольноотпущеннику с несколькими людьми. Они схватили его и убили, и Торлейк захватил для себя, а также для своего отца все имущество, которое вольноотпущенник приобрел. Об этом узнал Хрут и не очень-то был доволен, так же как и его сыновья. Почти все они были взрослыми, и казалось, что такая многочисленная семья непобедима.

Хрут постарался выяснить, как смотрит на это дело закон. И когда это дело было рассмотрено знатоками закона, то оно было решено не в пользу Хрута. Для этих людей было важно, что Хрут поселил вольноотпущенника на земле Хаскульда без его разрешения и что тот там добыл свое имущество. Торлейк убил его на земле своей и своего отца. Хрут был недоволен решением, но все оставалось по-прежнему.

После этого Торлейк велел построить на границе между владениями Хрута и Хаскульда двор, и называется он Камбснес.[17] Там Торлейк жил некоторое время, как об этом было сказано прежде. У Торлейка и его жены родился сын. Мальчика окропили водой и дали ему имя, и был он назван Болли. Он был очень красивым ребенком.

XXVI

Хаскульд, сын Колля из Долин, заболел на старости лет. Он послал за своими сыновьями и другими родичами. И когда они пришли, Хаскульд сказал братьям Барду и Торлейкут:

– Я чувствую какое-то недомогание. Я никогда раньше не болел. Поэтому я думаю, что от этой болезни я умру. Дело обстоит так, как вы знаете, что вы рождены в браке и должны получить все имущество после меня. Однако есть у меня еще третий сын, рожденный вне брака. И вот я хочу попросить вас, обоих братьев, чтобы вы дали Олаву право на наследство и чтобы он, как и вы, получил третью часть.

Бард отвечал первым и сказал, что он поступит так, как хочет отец.

– Потому что я ожидаю от Олава почета для себя во всех отношениях, и притом тем больше, чем он богаче.

Тогда Торлейк сказал:

– А я совсем не согласен, чтобы Олав получил право на наследство. У Олава уже много другого добра. Ты, отец, уже много давал ему из твоего имущества и долгое время ставил нас, братьев, на второе место. Я не отдам добровольно ту часть, которая принадлежит мне по рождению.

Хаскульд сказал: