Максимилиан Волошин

ПУТЯМИ КАИНА

Трагедия материальной культуры

МЯТЕЖ

1

В начале был мятеж, Мятеж был против Бога, И Бог был мятежом. И всё, что есть, началось чрез мятеж.

2

Из вихрей и противоборств возник Мир осязаемых И стойких равновесий. И равновесье стало веществом. Но этот мир, разумный и жестокий, Был обречен природой на распад.

3

Чтобы не дать материи изникнуть, В нее впился сплавляющий огонь. Он тлеет в «Я», и вещество не может Его объять собой и задушить. Огонь есть жизнь. И в каждой точке мира Дыхание, биенье и горенье. Не жизнь и смерть, но смерть и воскресенье — Творящий ритм мятежного огня.

4

Мир — лестница, по ступеням которой Шел человек. Мы осязаем то, Что он оставил на своей дороге. Животные и звезды — шлаки плоти, Перегоревшей в творческом огне: Все в свой черед служили человеку Подножием, И каждая ступень Была восстаньем творческого духа.

5

Лишь два пути раскрыты для существ, Застигнутых в капканах равновесья: Путь мятежа и путь приспособленья. Мятеж — безумие; Законы природы — неизменны. Но в борьбе за правду невозможного Безумец — Пресуществляет самого себя, А приспособившийся замирает На пройденной ступени. Зверь приноровлен к склонениям природы, А человек упорно выгребает Противу водопада, что несет Вселенную Обратно в древний хаос. Он утверждает Бога мятежом, Творит неверьем, строит отрицаньем, Он зодчий, И его ваяло — смерть, А глина — вихри собственного духа.

6

Когда-то темный и косматый зверь, Сойдя с ума, очнулся человеком — Опаснейшим и злейшим из зверей —          Безумным логикой          И одержимым верой.                   Разум Есть творчество навыворот. И он Вспять исследил все звенья мирозданья, Разъял вселенную на вес и на число, Пророс сознанием до недр природы, Вник в вещество, впился, как паразит, В хребет земли неугасимой болью, К запретным тайнам подобрал ключи, Освободил заклепанных титанов, Построил им железные тела, Запряг в неимоверную работу: Преобразил весь мир, но не себя, И стал рабом своих же гнусных тварей.

7

Настало время новых мятежей И катастроф: падений и безумий. Благоразумным:          «Возвратитесь в стадо», Мятежнику:          «Пересоздай себя».

25 января 1923

Коктебель

ОГОНЬ

1

Плоть человека — свиток, на котором Отмечены все даты бытия.

2

Как вехи, оставляя по дороге Отставших братьев: Птиц, зверей и рыб, Путем огня он шел через природу. Кровь — первый знак земного мятежа, А знак второй — Раздутый ветром факел.

3

В начале был единый Океан, Дымившийся на раскаленном ложе. И в этом жарком лоне завязался Неразрешимый узел жизни: плоть, Пронзенная дыханьем и биеньем. Планета стыла. Жизни разгорались. Наш пращур, что из охлажденных вод Свой рыбий остов выволок на землю, В себе унес весь древний Океан С дыханием приливов и отливов, С первичной теплотой и солью вод — Живую кровь, струящуюся в жилах.

4

Чудовищные твари размножались На отмелях. Взыскательный ваятель Смывал с лица земли и вновь творил Обличия и формы. Человек Невидим был среди земного стада. Сползая с полюсов, сплошные льды Стеснили жизнь, кишевшую в долинах. Тогда огонь зажженного костра Оповестил зверей о человеке.

5

Есть два огня: ручной огонь жилища, Огонь камина, кухни и плиты, Огонь лампад и жертвоприношений, Кузнечных горнов, топок и печей, Огонь сердец — невидимый и темный, Зажженный в недрах от подземных лав… И есть огонь поджогов и пожаров, Степных костров, кочевий, маяков, Огонь, лизавший ведьм и колдунов, Огонь вождей, алхимиков, пророков, Неистовое пламя мятежей, Неукротимый факел Прометея, Зажженный им от громовой стрелы.

6

Костер из зверя выжег человека И сплавил кровью первую семью. И женщина — блюстительница пепла Из древней самки выявила лики          Сестры и матери,          Весталки и блудницы. С тех пор, как Агни рдяное гнездо          Свил в пепле очага, —          Пещера стала храмом,          Трапеза — таинством,          Огнище — алтарем, Домашний обиход — богослуженьем.          И человечество питалось          И плодилось          Пред оком грозного          Взыскующего Бога, А в очаге отстаивались сплавы Из серебра, из золота, из бронзы: Гражданский строй, религия, семья.

7

Тысячелетья огненной культуры Прошли с тех пор, как первый человек Построил кровлю над гнездом Жар-птицы, И под напевы огненных Ригвед Праманта — пестик в деревянной лунке, Вращавшийся на жильной тетиве, Стал знаком своеволья — Прометеем. И человек сознал себя огнем, Заклепанным в темнице тесной плоти.

26 января 1923

Коктебель

МАГИЯ

1

На отмели незнаемого моря Синбад-скиталец подобрал бутылку,          Заклепанную          Соломоновой печатью, И, вскрыв ее, внезапно впал во власть В ней замкнутого яростного Джина. Освободить и разнуздать не трудно Неведомые дремлющие воли: Трудней заставить их себе повиноваться.

2

Когда непробужденный человек Еще сосал от сна благой природы И радужные грезы застилали Видения дневного мира, пахарь Зажмуривал глаза, чтоб не увидеть Перебегающего поле фавна, А на дорогах легче было встретить Бога, чем человека, И пастух, Прислушиваясь к шумам, различал В дыханьи ветра чей-то вещий голос,          Когда, разъятые          Потом сознаньем, силы Ему являлись в подлинных обличьях И он вступал в борьбу и в договоры С живыми волями, что раздували Его очаг, вращали колесо, Целили плоть, указывали воду, — Тогда он знал, как можно приневолить Себе служить Ундин и Саламандр, И сам в себе старался одолеть Их слабости и страсти.

3

         Но потом, Когда от довременных снов Очнулся он к скупому дню, ослеп От солнечного света и утратил          Дар ясновиденья          И начал, как дитя, Ощупывать и взвешивать природу, Когда пред ним стихии разложились На вес и на число, — он позабыл, Что в обезвоженной природе живы Всё те же силы, что овладевают И волей и страстями человека.

4

А между тем в преображенном мире Они живут. И жадные Кобольты Сплавляют сталь и охраняют руды. Гнев Саламандр пылает в жарких топках, В живом луче танцующие Эльфы Скользят по проводкам И мчатся в звонких токах; Бесы пустынь, самумов, ураганов Ликуют в вихрях взрывов, Дремлют в минах И сотрясают моторы машин; Ундины рек и Никсы водопадов Работают в турбинах и котлах.

5

Но человек не различает лики, Когда-то столь знакомые, и мыслит Себя единственным владыкою стихий: Не видя, что на рынках и базарах, За призрачностью биржевой игры, Меж духами стихий и человеком Не угасает тот же древний спор; Что человек, освобождая силы Извечных равновесий вещества, Сам делается в их руках игрушкой.

6

Поэтому за каждым новым Разоблачением природы ждут Тысячелетья рабства и насилий, И жизнь нас учит, как слепых щенят, И тычет носом долго и упорно В кровавую расползшуюся жижу, Покамест ненависть врага к врагу Не сменится взаимным уваженьем, Равным силе, Когда-то сдвинутой с устоев человеком. Каждой ступени в области познанья Ответствует такая же ступень Самоотказа: Воля вещества Должна уравновеситься любовью. И магия: Искусство подчинять Духовной воле косную природу.

7

Но люди неразумны. Потому Законы жизни вписаны не в книгах, А выкованы в дулах и клинках, В орудьях истребленья и машинах.

30 января 1923

Коктебель

КУЛАК

1

Из кулака родилось братство: Каин первый Нашел пристойный жест для выраженья Родственного чувства, предвосхитив Слова иных времен: «Враги нам близкие, И тот, кто не оставит Отца и мать, тот не пойдет за мной». Он понял истину, что первый встречный Нам больше брат, чем близкие по крови.

2

Он — первый земледелец — ненавидел Кровь жертвенных животных и принес Плоды и колос вспаханного поля В дар Богу, Жаждавшему испарений крови. Но был отвергнут его бескровный дар, И он убил кочевника, Топтавшего посевы. «А эта кровь — тебе угодна, Ягве?» И прочь ушел с пылающим клеймом: «Отметится всемеро тому, кто тронет Отныне Каина».

3

Порвавши узы кровного родства, Он понял хмель одиночества И горький дух свободы. Строитель городов — построил первый тюрьмы; Ковач металлов — Сковал он первый плуг, топор и нож; Создатель музыки, — Прислушиваясь к ветру, Он вырезал свирель И натянул струну; Ловец зверей — он на стенах пещеры Обвел резцом Виденья разгоряченных снов: Бизонов, мамонтов, кабанов и оленей.

4

Так стал он предком всех убийц, Преступников, пророков — зачинатель Ремесл, искусств, наук и ересей.

5

Кулак — горсть пальцев, пясть руки, Сжимающая сручье иль оружье, — Вот сила Каина.

6

В кулачном праве выросли законы Прекрасные и кроткие в сравненьи С законом пороха и правом пулемета. Их равенство — в предельном напряженьи Свободных мускулов, Свобода — в равновесьи Звериной мощи с силами природы.

7

Когда из пламени народных мятежей Взвивается кровавый стяг с девизом: «Свобода, братство, равенство иль смерть» — Его древко зажато в кулаке Твоем, первоубийца Каин.

11 марта 1922

Феодосия

МЕЧ

1

Меч создал справедливость.

2

         Насильем скованный,          Отточенный для мщенья, — Он вместе с кровью напитался духом          Святых и праведников,          Им усекновенных. И стала рукоять его ковчегом Для их мощей. (Эфес поднять до губ — Доныне жест военного салюта). И в этом меч сподобился кресту — Позорному столбу, который стал Священнейшим из символов любви.

3

На справедливой стали проступили Слова молитв и заповеди долга: «Марии — Деве милосердной — слава», «Не обнажай меня без нужды, Не вкладывай в ножны без чести», «In te, о Domine, speravi!»[1] Восклицают средневековые клинки. Меч сосвященствовал во время          Литургии, Меч нарекался в таинстве крещенья. Их имена «Отклер» и «Дюрандаль»          Сверкают, как удар.          И в описях оружья К иным прибавлено рукой писца:          «Он — фея».

4

Так из грабителя больших дорог          Меч создал рыцаря          И оковал железом Его лицо и плоть его; а дух Провел сквозь пламя посвященья, Запечатляя в зрящем сердце меч, Пылающий в деснице Серафима:          Символ земной любви,          Карающей и мстящей, Мир рассекающий на «Да» и «Нет», На зло и на добро. «Si! Si! — No! No!»,[2] Как утверждает Сидов меч «Тисона».

5

Когда же в мир пришли иные силы И вновь преобразили человека, Меч не погиб, но расщепился в дух: Защитницею чести стала шпага (Ланцет для воспаленных самолюбий),          А меч — Вершителем судебных приговоров.          Но, обесчещенный,          Он для толпы остался                   Оракулом          И врачевателем болезней; И палачи, собравшись, хоронили          В лесах Германии          Усталые мечи,          Которые отсекли          Девяносто девять.

6

         Казнь реформировал          Хирург и филантроп,          И меч был вытеснен          Машинным производством, Введенным в область смерти, и с тех пор          Он стал характером,          Учением, доктриной: Сен-Жюстом, Робеспьером, гильотиной — Антиномией Кантова ума.

7

         О, правосудие,          Держащее в руках Весы и меч! Не ты ль его кидало На чашки мира: «Горе побежденным!»? Не веривший ли в справедливость          Приходил К сознанию, что надо уничтожить          Для торжества ее          Сначала всех людей? Не справедливость ли была всегда Таблицей умноженья, на которой          Труп множили на труп,          Убийство на убийство          И зло на зло? Не тот ли, кто принес «Не мир, а меч», В нас вдунул огнь, который Язвит и жжет, и будет жечь наш дух,          Доколе каждый Таинственного слова не постигнет: «Отмщенье Мне и Аз воздам за зло».

1 февраля 1922

Феодосия

ПОРОХ

1

Права гражданские писал кулак, Меч — право государственное, порох Их стер и создал воинский устав.

2

На вызов, обращенный не к нему, Со дна реторт преступного монаха          Порох Явил свой дымный лик и разметал          Доспехи рыцарей,          Как ржавое железо.

3

«Несчастные, тащите меч на кузню И на плечо берите аркебузы: Честь, сила, мужество — бессмысленны.          Теперь Последний трус стал равен Храбрейшему из рыцарей».          — «О, сколь благословенны Века, не ведавшие пороха, В сравненьи с нашим временем, когда Горсть праха и кусок свинца способны Убить славнейшего…»          Так восклицали Неистовый Орланд и мудрый Дон-Кихот — Последние мечи средневековья.

4

Привыкший спать в глубоких равновесьях,              Порох          Свил черное гнездо          На дне ружейных дул, В жерле мортир, в стволах стальных орудий, Чтоб в ярости случайных пробуждений В лицо врагу внезапно плюнуть смерть.

5

Стирая в прах постройки человека, Дробя кирпич, и камень, и металл, Он вынудил разрозненные толпы Сомкнуть ряды, собраться для удара, Он дал ружью — прицел, Стволу — нарез, Солдатам — строй, Героям — дисциплину, Связал узлами недра темных масс, Смесил народы, Сплавил государства, В теснинах улиц вздыбил баррикады, Низвергнул знать, Воздвигнул горожан, Творя рабов свободного труда Для равенства мещанских демократий.

6

         Он создал армию,          Казарму и солдат, Всеобщую военную повинность, Беспрекословность, точность, дисциплину, Он сбил с героев шлемы и оплечья, Мундиры, шпаги, знаки, ордена, Всё оперение турниров и парадов, И выкрасил в зелено-бурый цвет          Разъезженных дорог,          Растоптанных полей, Разверстых улиц, мусора и пепла — Цвет кала и блевотины, который Невидимыми делает врагов.