Брэндавуан. Все готово, сударь.

Журден. Сударыня, разрешите мне просить вас… такая честь… отобедать… мой скромный обед…

Доримена. С большим удовольствием, господин Журден.

Журден. Эй! Музыкантов! Обедать!

На эстраде возникают музыканты, а из-под пола появляется роскошно накрытый стол н четыре повара. Повара танцуют, начиная подавать кушанья.

Маркиза, прошу вас!

Доримена. Как великолепно все устроено у вас!

Дорант. Маркиза, господин Журден славится своими обедами.

Журден. Такие ли еще бывают обеды!

Доримена. Повторяю, вы очень избалованный человек.

Дорант. Маркиза, вина?

Доримена. Какой аромат!

Дорант. Прелестное винцо!

Брэндавуан. Такие ли еще бывают вина!

Журден. Ты ошалел, Брэндавуан!

Брэндавуан. Никак нет, сударь.

Журден. Вели подавать следующее блюдо.

Дорант. Интересно, каким это следующим блюдом угостит нас наш милейший хозяин?

Журден. А вот увидите. Это секрет моего повара.

Из-под пола вылетает стол, и на нем сидит госпожа Журден.

Ой!..

Пауза.

Госпожа Журден. A-а! Честная компания! Вот оно что! Когда хозяйки нет дома, хозяин проматывает свое состояние в компании с какой-то развеселой дамочкой и ее поклонником! Очень хорошо! Очень хорошо!

Журден. Зарезала!

Дорант. Сударыня, что с вами! Какие выражения! Во-первых, этот обед даю я, а не господин Журден…

Госпожа Журден. Молчите, дорогой проходимец!

Дорант. Сударыня!

Госпожа Журден. Да что — сударыня! Сударыня! Двадцать три года я сударыня, а вот вам, сударыня, не стыдно ли врываться в чужой семейный дом!

Журден. Боже мой!

Доримена. Что она мне говорит! Благодарю вас, Дорант!

Дорант. Успокойтесь, Доримена!

Доримена. Сию минуту уведите меня отсюда!

Дорант (госпоже Журден). Стыдитесь, сударыня!

Журден. Убит… Зарезан…

Дорант уводит плачущую Доримену.

Брэндавуан. Убирать стол, сударь?

Журден. Убери… (Указывает на госпожу Журден.) И ее… и стол… все убери… я опозорен…

Брэндавуан. Компресс принести, сударь?

Журден. Пошел ты к черту!

Брэндавуан. К черту — с удовольствием, сударь, тем более что… конец второго действия.

Занавес

Действие третье

Вечер. Журден один.

Журден (расстроен). Да, угостила меня любезная супруга… Боже, Боже… Стыдно людям на глаза показаться… и все меня забыли как-то сразу… и никто не идет… и проклятые учителя провалились как сквозь землю… философией, что ли, заняться? Замечательный человек этот Панкрассс… утешительный человек… и философия — великая вещь… А в самом деле, может быть, никакого скандала за обедом и не было, а мне только показалось… надо будет себе это внушить. Не было скандала, и шабаш. Не было скандала. Не было скандала… Нет, был скандал. Не веселит меня философия… менуэт, что ли, протанцевать? Эй, Брэндавуан!

Брэндавуан (входит). Что прикажете, сударь?

Журден. Мне скучно, Брэндавуан.

Брэндавуан. А вы закусите, сударь.

Журден. Нет, не хочу. Супруги моей нету дома?

Брэндавуан. Нету, сударь.

Журден. Ну, и слава Богу. Вели-ка, чтоб мне сыграли менуэт.

Брэндавуан. Музыкантов сейчас нету, сударь.

Журден. Вот… видишь… все меня бросили на произвол судьбы… Брэндавуан, спой ты мне менуэт.

Брэндавуан. Я, сударь, очень плохо пою.

Журден. Ничего, давай вдвоем.

Поют вдвоем менуэт. Журден при этом подтанцовывает.

А-ла-лала-ла-ла… Нет, все равно не весело. Уходи, Брэндавуан, от тебя еще скучнее.

Брэндавуан. Слушаю, сударь. (Уходит и через некоторое время возвращается.) Сударь, вас там какой-то турок спрашивает.

Журден…Ла-ла-ла… Турок? Уж не пьян ли ты, голубчик? Откуда может быть турок?

Брэндавуан. Не могу знать, сударь, откуда турок.

Журден. Ну, проси его сюда.

Брэндавуан уходит и сразу же возвращается.

Входит одетый турком Ковьель.

Ковьель. Сударь, я не знаю, имею ли я честь… быть вам известным?

Журден. Нет, сударь.

Ковьель. А я, сударь, знал вас вот таким крошкой…

Журден. Что вы говорите?

Ковьель. Да, вы были увлекательнейшим ребенком. И все дамы брали вас на руки специально с тем, чтобы облобызать вас.

Журден. Благодарю вас. Облобызать? Но вы, сударь, производите впечатление довольно молодого человека.

Ковьель. Это неудивительно, сударь, я в последнее время жил в Турции.

Журден. Ага… Ага…

Ковьель. Да-с, сударь, я был в большой дружбе с вашим батюшкой. Покойник был настоящий дворянин.

Журден. Как, сударь, вы и с покойником были знакомы?

Ковьель. Еще бы!

Журден. И вы говорите, что он был дворянин. Вы не ошибаетесь?

Ковьель. Неподдельный дворянин.

Журден (жмет руку Ковьелю). Вы меня радуете, сударь. Прошу вас покорнейше, садитесь. Вы знаете, нашлись дураки, которые распустили по Парижу слух, что будто бы мой отец был купцом.

Ковьель. Какая глупость! Ваш отец был вежливый человек, понимавший толк в сукнах и других материях. Он покупал разные товары, а потом раздавал их, за деньги натурально, своим приятелям, чтобы доставить им удовольствие, не задевая их самолюбия.

Журден. Сударь, вы меня просто воскрешаете.

Ковьель. Ну, вот видите… так вот, сударь, я пришел к вам, чтобы сообщить вам приятнейшую новость. В Париж прибыл сын турецкого султана!

Журден. Я ничего не знал об этом.

Ковьель. Вот видите. Я, милостивый государь, являюсь переводчиком его высочества.

Журден встает.

Садитесь, сударь, без церемоний. Я должен сообщить вам весьма важное дело… Нас никто не подслушивает?

Журден. Брэндавуан, пошел вон.