Затем они принялись ставить на окна с внешней стороны толстые деревянные решетки и закреплять их коваными железными стержнями, пронзавшими стены дома насквозь и выходившими внутри, в комнату. Входную дверь тоже закрыли на тяжелый засов.

– Так-то спокойней, – угрюмо сказал широкоплечий, кряжистый хозяин дома, вставляя в отверстие на конце прута заглушку. – Можно спать.

Взглянув на удивленные лица данюшек, он пояснил:

– Неприятно, конечно, словно как в осаде, а все-таки лучше, чем столбом стоять или в горячке потом метаться. Уж больно эти твари юркие да пакостливые.

– Опустошители Полей?

– Они, окаянные! Вчера половину подкрепления из города поперекусали. И свалилась же откуда-то такая пакость, ежовых колючек им под хвост! Только стрелы их и берут немного, и то, живучие гады, даже стрелой не всегда уничтожишь. Да и попробуй, попади в него – он ведь не стоит на месте, не ждет, чтобы ты прицелился получше. Ладно, давайте спать, и храни нас Великий Торакатум от бед этой ночью!

Данюшкам хозяева выделили одну широкую кровать на троих, – больше свободных мест в доме не было. Но в тесноте, да не в обиде, и друзья, утомленные дорогой, крепко заснули.

Перед тем, как лечь на кровать и натянуть одеяло, Шустрик представил, что сейчас они могли быть на обочине поля, и вздрогнул. После слов хозяина дома оказаться ночью на улице совершенно не хотелось.

– Вот нам и одна станция, – пробурчал Затычка, засыпая. – Не можем мы бегать, как положено, все впросак попадаем. Хорошо хоть взрослых рядом нет. А ты, Полосатый, хитрый! Забрался в середку и в ус не дуешь. Надо было жребий кинуть, кому где спать!

– Это я-то в ус не дую?! – возмутился Полосатик. – Самое неудобное место выбрал, да меня еще и попрекают. С одной стороны ты лягаешься, с другой Шустрый брыкается!

– А я еще по ночам с закрытыми глазами по дому хожу и душу всех за шеи-и-и! – страшным голосом пообещал Шустрик.

– Тогда будешь спать под кроватью! – обрадовался Затычка.

Они еще немного попрепирались и уснули.

* * *

Посредине ночи Шустрика разбудил неприятный, дробный топоток.

Он резко сел на кровати.

Дом спал, сопели рядом Полосатик и Затычка, оба во власти снов. На улице ярко светила луна и из-за решетки на окне в дом ее свет попадал разделенный на маленькие квадратики.

Шустрик подошел к окну.

По притаившемуся за заборами и засовами селению мчалась стая Опустошителей Полей.

Подергивались черные носы, что-то вынюхивая в ночном воздухе. Они проверяли каждую щелку, стремясь проникнуть в какой-нибудь плохо укрепленный двор.

Один из Опустошителей повернул голову и посмотрел на дом, где спали данюшки. Злые красные глазки скользнули взглядом по решетке, и Шустрик машинально отшатнулся. Ему очень не хотелось, чтобы Опустошители Полей его заметили.

Топот острых копыт раздался совсем рядом – черные влажные носы тыкались в запертые ворота, принюхивались. Опустошители Полей взвизгивали, словно переговариваясь друг с другом.

Прижавшись спиной к стене и осторожно, одним глазком, выглядывая через квадратик решетки, Шустрик увидел, как предводитель стаи, чем-то разозленный на своих подчиненных, наводил порядок, кусая виноватых направо и налево.

Обследовав все дворы, стая собралась на главной улице съежившейся, затаившейся деревни.

Вожак повел ее дальше, в этот раз не сумев ничем поживиться.

Шустрик на цыпочках вернулся к кровати, снова забрался под одеяло рядом с бормочущим во сне Полосатиком. Его почему-то трясло, словно он зимой долго-долго стоял на улице раздетый.

Постепенно Шустрик согрелся и под успокоительное сопенье друзей заснул.

Глава шестая. Ну очень противная личность

Утром ночные страхи поблекли.

Шустрик не стал рассказывать про посещение деревушки стаей Опустошителей Полей. Зачем? Хозяин дома и так готов к подобной встрече каждую ночь, а друзьям лишние проблемы ни к чему, они без этого знают, что Опустошители могут быть везде.

От деревушки до чародейского леса, оказывается, было совсем недалеко.

За истоптанными полями текла ленивая речка, покосившийся бревенчатый мост переводил через нее на ту сторону, а за рекой стояли начинающие желтеть лиственницы.

Заросшей дорогой данюшки пробирались по лесу к замку чародея. Дорога привела к холму, поросшему соснами и светлым мхом. Обвившись вокруг холма несколько раз, она выводила путников на вершину, где и застыл небольшой уютный замок. Как раз на одну скромную чародейскую персону. Выглядел он довольно приветливо.

– Сколько люди в этот лес не ходят? – спросил Затычка Полосатика.

– Хозяин нашего ночлега говорил, что в последний раз на его памяти к волшебнику кто-то ходил, когда он, хозяин, был мальчишкой.

– Ну, значит все в порядке, – сделал логический вывод Затычка. – Чародей нам только обрадуется. За это время он, наверное, соскучился по людям и подобрел.

Усыпанная сосновыми шишками и хвоей дорожка подвела к воротам.

Ворота были наглухо закрыты.

Узор на их створках изображал две ехидные рожи с высунутыми языками. “Звони, звони, дуралей…” – казалось, думали они.

Затычка дернул за веревку, – в замке зазвонил колокол. Потом дернул еще раз и еще.

– Ну и что мы, собственно говоря, трезвоним? – раздался дребезжащий голос откуда-то сверху.

На стене, окружающей замок, появился маленький человечек в длинном, до пят, стеганом малиновом халате. Качались золотые кисточки витого пояса. Волосы у человечка были курчавые и белые, на макушке сияла блестящая лысина, нос картошкой высовывался из розовых щек.

В руке обитатель замка держал чашку с горячим чаем.

– Дяденька, здравствуйте! Нам нужен ньямагольский чародей! – задрав голову, закричал Затычка.

– Привет-привет, не ори так, я не глухой, – ответил человечек, прихлебывая чай. – Ну, я чародей, чего надо?

– Мы из Ньямагола! – подключился к беседе Полосатик. – Беда там, ваша помощь нужна. Пустите нас, пожалуйста, мы вам письмо от Королевы Ньямы принесли.

– Этот поганый городишко еще стоит? – презрительно морщась, фыркнул чародей. – Я не жду никаких писем из него и совершенно не горю желанием их получать. Да к тому же сегодня у меня не приемный день. Пока! Всем привет!

– Не шутите так, дело очень серьезное! – закричали, перебивая друг друга, Затычка и Полосатик. – Ведь вы даже не знаете, что в письме написано! Пустите нас, пожалуйста!

– Пустить? От вас столько гама, что я с трудом выношу вас за стенами моего замка, да к тому же мне лень отпирать ворота! – заявил чародей, заглядывая в чашку. – Катитесь-ка восвояси – это самое мудрое, что вы можете сделать!

– Вы с ума сошли? – завопил Затычка. – Или издеваетесь?

– Или издеваюсь! – радостно подтвердил странный чародей. – Вот что я вам скажу, мерзкие мои таракашки: если вы сможете проникнуть в мой замок и ступить на порог моей башни, – я возьму ваше письмо. Если же нет – не обессудьте. Только я не желаю, чтобы вы входили, запомните это! – чародей выплеснул остатки чая прямо на головы данюшек, повернулся и вразвалочку ушел со стены.

Друзья еле увернулись от горячих брызг.

– Вот зараза! – сплюнул Затычка. – Правильно его ньямагольцы терпеть не могут.

– Не ругайся, – одернул его Шустрик, – он нам в дедушки годится. Может, он просто пошутил?

* * *

Но, как оказалось, чародей совсем не шутил.

Не прошло и четверти часа, – и он принялся обстреливать стоящих на дороге данюшек комками липкой вонючей грязи, не давая приблизиться к стенам.

Делал он это с большим воодушевлением, и каждый удачный выстрел из орудия, похожего на катапульту сопровождал противным победным воплем.

“Ну, разве волшебники так себя ведут?” – в полном недоумении думали данюшки, увертываясь от комков.

Предложение чародея было легким только не первый взгляд: попробуй-ка, преодолей гладкую и высокую стену без лестницы или, на худой конец, веревки. Да еще под градом дурно пахнущей дряни!

– Кошмар какой-то! – воскликнул Шустрик, еле увернувшись от очередной порции грязи. – По-моему, он совсем из ума выжил!

– Ни откуда он не выжил! – фыркнул Затычка, оглядывая стены в поисках малейшей лазейки. – Это он развлекается. Скучно ему, видно, веками тут одному сидеть, вот он и обрадовался, что мы подвернулись.

– Ничего себе развлеченьице! – обычно спокойный Шустрик разозлился. – Ему надо дюжину пиявок за ушами поставить, чтобы они его успокоили! И откуда только у него в замке грязь, да еще такая вонючая? С виду очень опрятное жилье!

И он поспешно переместился за пышный куст шиповника.

– А это он наколдовал. Свой характер материализовал… – подсказал Полосатик, отступая назад, чтобы уберечь костюм.

– Матере – чего? – удивился Затычка, предусмотрительно укрывшийся за толстым стволом.

– Материализовал, ну, превратил в материю. Был бы его характер хорошим, получился бы мед, а так – липкая грязь, – пояснил Полосатик, присоединяясь к нему.

– Да-а? – протянул недоверчиво Затычка и предложил: – вы помаячьте здесь, чтобы он продолжал обстрел, а я кругом замок осмотрю. Может, заднюю калитку найду…

Шустрик и Полосатик согласно кивнули. Затычка исчез в кустах.

Чародей ничего не заподозрил, и жирная грязь, по-прежнему, с чавканьем шлепалась около них.

Данюшки смотрели на стены замка. Вот он, рядышком, – как на ладошке. И стены невысоки, в два их роста, ну в два с половиной…

Полчаса спустя принесся запыхавшийся Затычка с новостью:

– Я там одно место нашел, где к стене бугорок примыкает. Если ты, Полосатый, встанешь там на четвереньки, а ты, Шустрый, встанешь на Полосатого, то я заберусь.

– Ну-ну… – скептически сказал Полосатик, которому совсем не улыбалось стоять под стеной на четвереньках и ждать, когда чародей сверху ливанет какую-нибудь гадость. – Давай лучше я заберусь, а ты на бугорке постоишь. Грамота-то у меня.

– Как хочешь, – пожал плечами Затычка. – Можно и так. Две палки надо найти.

Две подходящие ветки нашлись неподалеку.

Затычка снял с себя пояс и привязал ветки к концам, чтобы получились две перекладины.

– На! – протянул он подготовленный пояс Полосатику.

Тот подергал концы пояса, проверяя узлы на прочность, и спрятал под куртку.

– Раз, два, три – пошли!

Данюшки кинулись вдоль стены к бугорку, не обращая больше внимания на ливень грязи и вопли волшебника.

Затычка домчался первым и опустился на четвереньки, Шустрик одним махом вскочил ему на спину и замер, вцепившись в шершавые камни стены. Полосатик, как по лестнице взлетел по ним вверх и, подтянувшись на руках, перемахнул через парапет стены.

Очутившись наверху, он, подставив спину под град обрушившихся на него комьев, достал пояс и скинул вниз. Перекладина из ветки надежно зацепилась в вырезе парапета.

Внизу Шустрик уцепился за пояс и с его помощью тоже забрался на стену, а там пришла очередь и Затычки. Он встал, подпрыгнул и схватился за нижнюю перекладину. Друзья втянули его наверх.

Внутри замка стояла пузатая кривобокая башенка и был разбит небольшой, ну просто кукольный садик, в котором весело журчал фонтан. Между башней и воротами был замощен плитами двор, где на высокой платформе стояла чародейская катапульта, похожая на громадную поварешку, прикрепленную к треугольной подставке. Чародей закладывал в нее комки грязи, нажимал рычаг, – и новая порция вонючей гадости весело свистела над замком.

Увидев, что гости, все-таки, прорвались, чародей бросил свое метательное орудие и пестрым мячиком скатился вниз по лестнице.

Подметая камни двора подолом халата, он подбежал к крытой красной черепицей конуре, прилепившейся к башне и, встав на колени, отстегнул того, кто сидел внутри, от толстой цепи.

– Взять их, Гемпилус! – пронзительно скомандовал чародей.

Из будки вылетело отливающее металлом извивающееся тело, увенчанное громадной головой. Тягучая слюна капала с невероятно длинных зубов, а огромные злые глаза вцепились в данюшек, словно абордажные крючья.

Змееподобный страж быстро пополз к незваным гостям по дорожке садика. Зеленые листья, на которые падала его слюна, чернели. Данюшки пожалели, что слишком рано спрыгнули в игрушечный сад.

Намерения у Гемпилуса, судя по всему, были весьма серьезные. Но, внезапно, выяснилось, что чародей перехитрил сам себя.

Приблизившись к оцепеневшей троице совсем близко, страж почувствовал вонючий запах, которым по милости волшебника друзья пропитались от подошв до макушек.

Он на мгновение остановился.

Данюшки боялись шевельнуться.

С зубов Гемпилуса на крупный розовый песок, которым были усыпаны дорожки, накапала лужица ядовитой слюны. Гемпилус повернул голову в сторону застывшего Полосатика.

В наступившей тишине с рукава Полосатика, непроизвольно вздрогнувшего от страха, оторвался и упал на чистую дорожку комочек благоухающей грязи. Прямо перед замершим стражем.

Морду Гемпилуса перекосила гримаса непереносимого отвращения.

Вильнув хвостом, он резко развернулся и стремительно пополз обратно. Не обращая внимания на беснующегося чародея, страж юркнул обратно в конуру, не желая иметь никакого дела с пахнущими помойкой гостями.

Данюшки не стали ждать, пока волшебник уговорит Гемпилуса выбраться вновь, несколькими скачками пересекли двор, и встали на пороге башни.

– Условие выполнено?! – требовательно крикнул Полосатик.