— Так точно, необитаемый, — согласился Краснобаев.

— Людей тут нет, домов и гостиниц тоже.

— Так точно. Ничего этого нет.

— Где же мы будем жить? — спросил Бочкин. — В самолете?

— В самолете нельзя. Если сильный дождь пойдет, его сразу вниз смоет. Да и жарко в нем. Дышать нечем.

— Тогда будем строить хижину. Ты когда-нибудь строил хижину? Я нет.

— И я нет.

Бочкин задумался.

— Хорошо, поставим вопрос по-другому. Ты в детстве читал книгу «Робинзон Крузо»?

— А как же, товарищ генерал, конечно читал. — А я нет. Значит, ты и будешь строить хижину, раз такой грамотный.

И Бочкин довольный своей находчивостью зашагал вниз. Краснобаев за ним.

— Товарищ генерал, — запричитал он, — как же я хижину буду строить? У меня ни инструментов плотницких, ни материала. Да и не плотник я, а летчик.

— Ты русский солдат, Краснобаев. В первую очередь русский солдат. А русский солдат, как известно кашу из топора, если надо, сварит. Понимаешь? А ты хижину простую не можешь сделать. Неужели ты хочешь, чтобы я, генерал, за тебя все делать стал?

Так укорял Бочкин Краснобаева, когда они шли обратно к самолету. Спускаться было легче, чем подниматься, да и местность уже была знакомая, даже козы стали казаться им своими.

— Ты корову когда-нибудь доил? — задумчиво спросил Краснобаева Бочкин.

— Никогда!

— Придется научиться. Я козье молоко очень уважаю. В нем витаминов очень много. А мне в мои годы без витаминов нельзя.

Бедный Иван Иванович только вздохнул, да посмотрел на огромного рогатого козла, который стоял около стада коз и злобно и подозрительно смотрел на людей. Позволит ли такой подойти к своим козам? Ой, ли!

Добрались они до джунглей, и Бочкин стал искать эскалатор, чтобы спуститься к самолету.

— Где же он? — воскликнул он. — Ведь был же здесь! И кнопки нет, чтобы вызвать. Ты не видишь кнопку, Краснобаев?

— Никак нет.

— Безобразие! — возмутился Бочкин. — Я пешком не пойду. Я очень устал.

И он внимательно посмотрел на Краснобаева.

Иван Иванович побледнел. Он подумал, что Бочкин сейчас ему прикажет нести его на себе, а он, Краснобаев хоть и не хилый, а очень даже мускулистый молодой человек, его ни за что не поднимет, такого толстяка. Это какой же позор будет! Да так он и МИГ-29 никогда не получит.

Но тут на его счастье что-то в кустах хрустнуло, и генерал обернулся и увидел знакомую тропинку. Это гигантская анаконда вернулась на прежнее место, чтобы отдохнуть, поспать и погреться на солнышке.

— Вот он, эскалатор. Сам прибыл! — воскликнул Бочкин и побежал.

— Это же змея!

Хотел его Краснобаев остановить, но не успел. Споткнулся об корягу и чуть не упал. А Бочкин подбежал к змее и уже хотел взобраться на нее, как прямо перед его лицом возникла огромная зубастая пасть. Сверкнули два злобных глаза, изучающе посмотрели на Бочкина. Генерал так и застыл от страха. А потом его круглое тело обвили могучие кольца и начали с силой сжимать.

В этот раз анаконда рассердилась всерьез.

— На помощь, Краснобаев! — сдавленным голосом крикнул Бочкин.

Подбежал Иван Иванович и увидел, как держит его генерала в объятиях гигантская змея. И ничего не успел он сделать, как сжались кольца, и генерал, словно зубная паста из тюбика, выдавился из колец да прямо в пасть анаконде.

У змей очень эластичные мышцы. Они могут растягиваться как резиновые. Анаконда словно чулок взяла и наделась на генерала Бочкина. И хотя она была великанская, все равно даже ей было не просто проглотить генерала.

С ужасом глядел Краснобаев, как прошел его командир через змеиное горло, а затем конвульсивными движениями, змея стала проталкивать его дальше по длинному телу, к желудку. А у Ивана Ивановича как назло ничего под рукой нет. Ни ружья, ни ножа, ни палки. И даже ни одного камня поблизости не валялось. Только песок, да листья.

Улеглась анаконда на землю, глаза блаженно закрыла, икнула даже и сделала очередное глотательное движение. Все ее длинное тело вздрогнуло, и генерал продвинулся вперед еще на пол метра. Еще немного и он будет в желудке, а там уже его ничего не спасет. Переварит доблестного генерала гигантская рептилия, а ненужное ей генеральское обмундирование выплюнет.

— Тьфу! — крякнула змея, и сплюнула. Упала к ногам Краснобаева генеральская фуражка.

Иван Иванович чуть не за плакал, подбежала к тому месте в змеином теле, где генерал был и стал гладить его. Гладит и бормочет:

— Товарищ генерал, товарищ генерал, вы живы?

И вдруг слышит он голос Бочкина, приглушенный правда, чуть с хрипотцой.

— Где это я? Краснобаев, это твои шутки? А ну-ка прекрати, сейчас же. Душно тут! Кто тебе позволил над своим командиром так издеваться, вытаскивай меня сейчас же! Это приказ.

Вот какой был Бочкин. Даже из чрева змеи и то приказы отдавал. Настоящий генерал.

А Краснобаев и рад бы его вытащить, да только не знает как, и только поглаживает генерала. И тут он вдруг внимание обратил, что змея вздрагивает, когда он ее так гладит. И даже проталкивание генерала останавливает. И понял он, что анаконда щекотки боится. Да, да обыкновенной щекотки.

Обрадовался Краснобаев и стал всеми пальцами змею вовсю щекотать. Задергалась змея, и даже какой-то квакающий звук издала. Видимо это у змей смех такой. А Краснобаев увидел это, обрадовался и еще усерднее стал змею щекотать.

— Хи-хи-хи! Что это такое? Хи-хи-хи! — А это Бочкин захихикал. Он, как оказалось, тоже щекотки боится, вот и задергался генерал тоже, захохотал во все горло. — Ха-ха-ха! Ой, мамочки, мне же щекотно, ой, батюшки, прекратить сейчас же это безобразие, я генерал! Ха-ха-ха!

От щекотки он даже забыл, что может приказать не щекотать его. На свое счастье.

А Краснобаев так старался, что даже вспотел весь. Змея извивается, генерал крутится, а от этого ей еще более щекотно, так что она даже расхохоталась не на шутку.

Вы слыхали, как хохочут змеи? И я не слыхал. А вот Краснобаев Иван Иванович слыхал своими собственными ушами.

Хохочет змея, такой звук издает, словно кто-то рядом коврик выбивает, и с каждой секундой генерал обратно лезет. Так до горла его вынесло от змеиного хохота. А потом пасть анаконды опять растянулась, глотка змеи забилась генералом, а Краснобаев продолжает щекотать. Дернулась в последний раз анаконда, и Бочкин из нее вылетел, как пробка из бутылки с шампанским вином. А змея тут же уползла прочь, но долго еще в лесу был слышен ее необычный змеиный хохот.

Вот таким чудесным способом Краснобаев уже в который раз спас от гибели своего командира генерала Бочкина.

Когда генерал очнулся и пришел в себя он спросил:

— Что это было?

— Змея, товарищ генерал.

— Какая змея? Опять ты мне голову морочишь, Краснобаев? Вот объявлю тебе выговор. — Затем он задумался. — Я знаю, что это было. Это был вражеский эскалатор-ловушка. Надо быть начеку.

Даже сейчас ничего не хотел генерал слышать про змей.

Пошли они дальше пешком, пришли к самолету, а тут и вечер наступил. Заперлись они в салоне и легли спать. Только за день так внутри самолета все накалилось, что они чувствовали себя как курица в духовке. И долго не могли уснуть и все ворочались с боку на бок. Наконец усталость сделала свое дело, и они уснули. Но даже во сне Краснобаев всю ночь спасал Бочкина то от крокодила, то от гигантской змеи, то от дикого козла, который всю ночь гонялся за ними, мерзко блеял, тряс длинной черной бородой и все норовил забодать генерала длинными острыми рогами.

Так закончился первый их день на острове.

Глава седьмая

ЛЕТАЮЩАЯ АКУЛА

Утром проснулись наши робинзоны в полном убеждении, что хижина им необходима.

— И чтобы недалеко от моря, — веско заявил Бочкин. — Раз уж мы сюда попали, то надо воспользоваться и положительными моментами, а не только отрицательными. Вот ты, Краснобаев, когда в последний раз на море отдыхал?

— Не помню, товарищ генерал, — лет десять назад. Я тогда еще мальчишкой был.

— А я так и все двадцать. Так что на сегодня объявляются морские купания. Сейчас соберем все необходимое, и пойдем к морю. Погода отличная.

И стали они собираться. Только вот оказалось, что взять им с собой особенно нечего. Одежду они наполовину уже растеряли, инструментов в самолете практически не было. Ни пилы, ни топора. Только вот взял с собой Краснобаев парашюты, и отправились они вниз к берегу.

И опять пришлось им пробираться через джунгли. Опять дразнили их с деревьев обезьяны, злобно щелкали челюстями в кустах крокодилы, но к счастью наученные горьким опытом, приблизиться не смели.

К полудню добрались Краснобаев и Бочкин до берега. Устали, взмокли, намаялись, но когда увидели ласковые океанские волны, забыли про усталость, быстренько разделись, остались в одних трусиках, да еще Бочкин в фуражке, ведь он с ней никогда не расставался, даже во сне, и бросились в воду.

Стали плавать и нырять.

— Ах, хорошо! — похлопывал себя по всему телу Бочкин. — Не хуже чем в санатории имени Валерия Чкалова.

— Не хуже! — поддакивал ему Краснобаев.

— А ты откуда знаешь, что не хуже, или бывал там?

— Нет не бывал. Но раз вы говорите, товарищ генерал, значит так оно и есть.

И опять они ныряли и плавали. А вода вокруг них была теплая, прозрачная и чистая. Можно даже с открытыми глазами нырять.

Вокруг рыбы плавают, большие и пучеглазые, маленькие и шустрые, колючие и губастые. Прямо как в аквариуме.

И не только рыбы. Еще и морские звезды, осминожки, смешные и нелепые, медузы, важные и ленивые, черепаха проплыла и недовольно на них посмотрела, мол, чего так расшумелись.

Ну и акула, разумеется, тут как тут. Какое же море без акул?

Приплыла и тупым носом принюхивается. Думает, кто же из двух отдыхающих вкуснее. Ну и конечно на Бочкине остановила свой выбор. Он и намного толще Краснобаева и не такой верткий, и аппетитный, словно булочка с изюмом.

Подумала, видимо так акула и поплыла в атаку. Высунула из-под воды свой черный плавник и летит словно торпеда.

Первым ее Краснобаев увидал. Сначала даже глазам не поверил. Ведь в жизни он акул не видал. Только в музеях зоологических, да в книжках на картинках, а так чтобы вживую, да еще и в воде, никогда.

Затем и Бочкин тоже увидел его перекошенное страхом лицо, обернулся и тоже акулий плавник увидел.

— Это что еще такое? — проворчал он. И вдруг до него дошло. — Акула! Мамочка моя!

И видимо так он испугался, что из воды словно шарик резиновый, когда его под водой долго держат, а потом внезапно отпускают, вылетел и несколько секунд в воздухе висел, ногами дрыгая. Бежать хотел, и даже полметра пробежал по воде, прежде чем в нее опять погрузиться.

Повезло Бочкину. Спасла его армейская выучка, реакция летчика. Проплыла акула под ним, брюхом кверху, только пастью широкой щелкнула. Промахнулась. Пришлось брюхо вниз опять опустить.

А Бочкин сверху ей прямо на спину свалился, сел, за плавник схватился, ногами со страха так акульи бока сжал, что та выскочила из воды и на дыбы, словно заправская лошадь встала. Краснобаеву даже показалось со страху, что она заржала. А так как больше никого не увидела, акула теперь кроме Краснобаева, то и ринулась на него.

Плывет акула, только пена во все стороны брызжет, фонтаны воды в небо поднимаются. Пасть открыта, острые зубы скрипят. Злобные глазки светятся. Да еще на ней верхом генерал сидит в фуражке, с выпученными глазами, ни дать ни взять, настоящий Нептун. Только трезубца не хватает.

Увидел все это Краснобаев, да как побежит. Забыл даже, что не бежать надо, а плыть. Ведь в воде он, а не на земле.

А впрочем, правильно он поступил. Какой смысл плыть? Акула все равно быстрее человека плавает. Плыви не плыви, все равно догонит, а догонит, то непременно сожрет. А в беге человек, пожалуй, и обгонит акулу. Не, пожалуй, а обгонит. Тем более, что страх скорости прибавит.

Побежал Краснобаев, да так прытко, что выскочил на поверхность воды и побежал прямо по ней. От страха весь свой вес потерял Иван Иванович, поэтому и вытолкнула его вода.

Бежит Краснобаев по волнам, за ним акула гонится. Тоже своего упустить не хочет, так разогналась, что чуть не взлететь готова. Увидела, что Краснобаев по воде, как по земле бежит, тоже всплыла целиком, летит, почти воды не касается, только нижние плавники, да хвост, воду пенят. Догоняет Краснобаева. С каждой секундой все ближе и ближе.

Но и берег тоже все ближе и ближе. Выскочил на него Краснобаев и побежал по горячему песочку. Песок ноги обжигает, остановиться не дает.

Акула в азарте погони тоже выскочила на берег, да на горячий песок, как на сковородку. Ей рыбе это непривычно стало, так она зашипела и взлетела в воздух от боли.

Бочкин с ее спины слетел и побежал за Краснобаевым. А Акула увидела, что толстый аппетитный человек опять появился, да за ним. Вот ведь жадная тварь. Нет бы в воду вернуться, охладиться и подумать о своем поведении, осознать факт, что нельзя на людей нападать, опять в погоню ринулась. Видимо, очень уж голодная была. Или так человечинки захотелось, что на все плевать стало? Только полетела она как птица какая-нибудь, за Бочкиным и Краснобаевым.

А те в лес вбежали. Остановились, отдышаться не могут. Вдруг, слышат, сучья трещат. Оглянулись, а это акула летит среди деревьев, кусты ломает. Носом воздух нюхает, добычу выслеживает. Да быстро так, словно мотор у нее вставлен.

Побежали они изо всех сил, только пятки сверкают. Да так ярко, что солнечные зайчики по всему лесу от них прыгают. А у акулы зрение плохое. Это доподлинно известный научный факт. Ей это сверкание на руку, то есть правильнее сказать на плавник. Она сверкающие пятки видит и за ними летит.

Бегали, бегали Краснобаев и Бочкин по всему острову, по лесу, по берегу, даже на гору пытались подняться, а все от акулы избавиться не могут. Летит она за ними, вот-вот догонит. И хотя нагрелась вся, бока об воздух натерла во время полета, чуть не красная, как раскаленный гвоздь, а все одно летит. Такая вот им уникальная акула попалась. Или просто упрямая? Бывают такие упрямые акулы, что с ними не делай, все одно не отстанут.

— Надо бы нам, товарищ генерал, как зайцы от лисы, в разные стороны сигануть, — на бегу прокричал Краснобаев Бочкину.

— Как зайцам? Чтобы я, боевой генерал, как заяц сигал? — проревел Бочкин. — Да никогда!

И продолжали они бежать. И вот уже у обоих силы на исходе, ноги еле держат, а акула уже чуть не в спины носом тыкает. Не выдержал Бочкин.

— Ладно, давай лучше как стрижи, когда от коршуна спасаются, — крикнул он Краснобаеву. — Это уже маневр будет, а не заячья трусость.

Оно и верно. Летчику лучше себя с птицами сравнивать, а не с зайцами. Зайцу ведь что, главное? Удрать! Шкуру свою спасти. О чести он никогда не подумает. А для Бочкина боевая честь дороже всего.

Так и порешили.