Высокорослые стражи-кеши, одетые в сверкающую броню, возникли между деревьями и окружили Барка. Они были вооружены дротиками и сетью из толстой проволоки. Острия дротиков заставили его отступать до тех пор, пока не него не накинули сеть, и он беспомощно покатился по земле. В то время, как его уносили, он услышал два звука: жалобный стон девушки с серебряными волосами и совсем рядом глумливый смех женщины.

Он уже слышал этот смех. Он не мог вспомнить, где и при каких обстоятельствах, но пришел в такую ярость, что стражники ударили его рукояткой дротика по голове, чтобы успокоить.

Он пришел в себя - он, капитан Винтерс - в комнате, очень похожей на ту, что была, как он помнил, в Валкисе, с той лишь разницей, что стены здесь были из темно-зеленого камня, и не было призмы.

Винтерс забыл все, что произошло в этой новой комнате: он помнил только, .что получил жестокий удар. Имя Джил занимало все его мысли.

Он поднялся и только тогда заметил, что скован. На запястьях были наручники с цепями, такие же браслеты окружали лодыжки. Цепи от них шли к металлическому поясу. В этом состояла вся его одежда.

Открылась тяжелая дверь. Четверо варваров в доспехах из чеканного металла с драгоценными камнями составляли его стражу; шествие открывал офицер. Они не разговаривали с ним, и он знал, сколь бесполезно пытаться вытянуть из них хоть слово.

Он не имел представления о том, где он находится и как попал сюда; он только смутно вспоминал свои страдания и бегство - вспоминал, как сон.

Где-то в этом сне он видел Джил, говорил с ней.

Он в этом был уверен так же, как и в грузе своих цепей.

Он вздрогнул, и его глаза затуманились слезами. До этих пор он не был уверен. Он видел искореженные остатки ее летательного аппарата и он думал, хотя и не верил, что она умерла и навеки потеряна для него.

Теперь же он знал: Джил жива. Он рассматривал коридоры и большие залы, через которые его вели стражники. По их размерам и убранству он понял, что находится во дворце, и подозревал, что это тот самый, который он видел над обрывом. Он удостоверился в этом, когда увидел город, проходя мимо окна.

Дворец был более древним, чем все, что он видел на Марсе, если не считать погруженные в землю развалины Лхака в пустыне Севера. Несмотря на свою старость, дворец сохранил свою суровую красоту. Рисунок мозаичного пола стерся, драгоценные камни стали тонкими, как фарфор. Обивка стен, как и все на Марсе, стала хрупкой и ломкой, цвета ее смягчились до того, что различались только легкие оттенки, бесконечно печальные и восхитительные…

Кое-где на стенах и на сводчатом потолке были фрески - чудесные свидетельства давно ушедшей славы. На них были представлены глубокие синие моря, великолепные суда, кольчуги воинов, украшенные драгоценными камнями, пленные королевы, блиставшие, как черные жемчужины.

Архитектура, полная гордости, объединяла красоту и силу и была типично марсианской с ее смесью культуры и варварства. Винтерс подумал о времени, которое протекло с того дня, когда эти камни были извлечены из карьера. Он говорил себе, что в эту эпоху цивилизация уже погибла, и короли Валкиса были не более, чем капитанами бандитов в мире, готовом погрузиться в ночь.

В конце концов они подошли к дверям из чеканного золота, двери эти были в два раза выше Барка. Стражи-кеши широко распахнули их, и Барк увидел тронный зал.

Из высоких амбразур заходящее солнце бросало косые лучи на колонны и мозаичный пол. Отраженный свет играл на щитах и оружии покойных королей, придавал эфемерную жизнь древним знаменам. Во всех остальных частях обширного помещения царила полутьма, наполненная бормотаньем и слабым эхом. В глубине зала холодный золотой луч падал прямо на трон.

Трон был вырезан из целого куска черного базальта. Пока Винтерс приближался к нему, тишину нарушал только звон его цепей. Трон был уже наполовину обглодан морем, он был очень изношен, выглажен терпеливым песком приливов и отливов, подлокотники прогнулись. Такие же вмятины были и внизу, на базальтовой ступени.

На троне сидела старуха в черном плаще, белые волосы, заплетенные в косы и усыпанные драгоценными камнями, лежали короной на голове. Она осмотрела землянина полуслепыми глазами и заговорила звучным голосом высокородной марсианки на языке, столь же древнем на Марсе, как санскрит на Земле. Винтерс не понял ни одного слова, но по интонации понял, что она совершенно безумна.

У ее ног, в глубокой тени, кто-то сидел. Винтерс не видел человека, уловил только отблеск на желтоватой коже, но нервы его вибрировали от предчувствия.

Когда он подошел к трону, старая женщина встала и протянула к нему руку: морщинистая Касандра, призывающая проклятия на его голову. Дикое эхо ее голоса отразилось под сводчатым потолком. Глаза ее горели ненавистью.

Стражники уперли ему в спину рукоятки дротиков, так что он упал лицом вниз перед базальтовой ступенью. Из темноты раздался легкий, тихий, издевательский смех, и на голову Барка наступила маленькая нога в сандалии. Он услышал голос говорившей:

- Привет, капитан Винтерс! Трон Валкиса поздравляет вас с прибытием.

Нога сошла с его затылка. Он встал. Старуха уже упала на свой трон. Подняв к нему с экзальтированным видом лицо, она напевала что-то, похожее на церковную литанию.

Памятный голос сказал ему из темноты:

- Моя мать повторяет ритуалы коронования. Сейчас она собирается требовать дань на этот год с внешних островов и берегового народа. Она не думает ни о времени, ни о реальности, и ей нравится играть роль королевы. Следовательно, как видите, в тени трона правлю Валкисом я, Фанд.

- Иной раз, - сказал Винтерс, - вы выходите на свет. -Да.

Тихий, быстрый шорох, и она встала перед ним в пучке света. Волосы ее цвета ночи были уложены в сложную прическу. Одета она была по древней пышной моде королевства бандитов: длинная пышная юбка с разрезами по бокам до талии, так что при малейшем движении виднелись ее бедра, украшенный камнями пояс и колье из золотых пластинок. Ее высоко сидящие маленькие груди были наги и обольстительны, тонкое тело грациозно как у кошки.

Лицо ее он помнил. Гордое и прекрасное, с золотыми глазами и ртом как плод, объединяющий мед и яд. И за всей этой пышностью небрежная и ленивая сила, очарование, одновременно прекрасное и смертоносное. Она посмотрела на Винтерса и улыбнулась.

- Итак, вы, наконец, получили удовольствие в своих поисках.

Он оглядел свои цепи и свою наготу.

- Странная манера удовлетворения. Я хорошо заплатил Кор Халу за эту привилегию! - Он бросил на нее испытывающий взгляд. - Вы правите не только Валкисом, но и Шанга? Если так, то вы не особенно вежливы со своими гостями.

- Напротив, я отношусь к ним очень хорошо. Вот увидите. - Золотые глаза выражали сарказм. - Но вы пришли сюда не ради Шанга, капитан Винтерс.

- А зачем бы мне еще приходить сюда?

- Чтобы найти Джил Леланд.

Он, пожалуй, не удивился. Он подсознательно знал, что она в курсе всего. Однако он принял удивленный вид.

- Джил Леланд умерла.

- Разве она была мертва, когда вы увидели ее в саду и разговаривали с ней? - Фанд засмеялась. - Не думаете ли вы, что мы так глупы. Каждый приходящий в зал Шанга в Торговых Городах тщательно контролируется и изучается. По отношению к вам мы особенно внимательны, капитан Винтерс, потому что с психологической точки зрения вы не из тех, кого привлекает Шанга. Вы слишком сильны, чтобы нуждаться в уходе.

Вы, конечно, знали, что ваша невеста обращалась к этой практике. Это вам не нравилось, и вы пытались отвадить ее от этого. Кор Хал говорил, что она несколько раз приходила страшно расстроенной разговором с вами, но она зашла слишком далеко и уже не могла остановиться. Она умоляла дать ей полную власть, настоящую Шанга. Она помогла нам организовать свою мнимую смерть. Мы сделали бы это в любом случае, для нашей собственной защиты, поскольку у этой девушки были влиятельные родственники, и мы не могли позволить себе, чтобы люди охотились за нашими клиентами. Но она хотела, чтобы Вы сочли ее мертвой, чтобы Вы забыли о ней. Она считала, что не имеет права выйти за вас замуж, что она испортит вашу жизнь. Вас это не трогает, капитан Винтерс? Не вызывает у вас слез?

Эффект, произведенный на Винтерса, был более силен, неудержимое желание схватить это обольстительное и дьявольское животное, разорвать его на куски и втоптать эти куски в землю.

Его цепи издали скрипучий металлический звук, и дротики стражников стали осыпать его тело жгучими поцелуями, оставляя на нем красные пятна. Он стоял неподвижно.

- Зачем вы это делаете? - спросил он. - Ради денег или ненависти?

- И то, и другое, землянин! И есть еще одна причина, более важная. - На минуту ее губы приняли насмешливое выражение. - Кроме того, я ничего не сделала вашему народу. Я построила залы Шанга, это верно, но мужчины и женщины Земли добровольно унижают себя. Подойдите сюда. - Она сделала знак ему подойти к окну… - Вы видели часть дворца, - продолжала она, пересекая большой зал. - Кредиты Земли позволили реконструировать и исправить дом моих предков. Капиталы тех, кто желал вернуться в свое нормальное состояние, потому что созданная ими цивилизация не коснулась их. Смотрите: это сделано на деньги Земли.

Винтерс увидел зрелище, которое почти полностью исчезло с поверхности Марса, роскошный многоцветный сад. Широкие лужайки с бронзово-зелеными газонами, красиво сгруппированные цветы и кусты, статуи…

По каким-то причинам этот сад вызывал у Винтерса ледяную дрожь, но он не мог вспомнить почему.

Но в его поле зрения была только часть сада. Небольшая часть. Земля под окном имела широкое углубление в форме глаза, около 400 метров в диаметре, и Винтерс взглянул на амфитеатр по ту сторону. Он был разрушен, но все еще великолепен с его рядами сидений, поднимающихся ступенями, вырубленными во внутренних стенах. Он подумал о том, что видел этот амфитеатр в древние времена, когда давались игры и все эти ряды мест были заняты.

Теперь на арене был сад. Сад густой, дикий, обнесенный высокой стеной, которая некогда служила защитой зрителям от нападений разъяренных животных. В этом саду были деревья и свободные пространства, и Барк увидел странные фигуры, двигавшиеся в сумерках. Из-за плохого освещения и дальности расстояния он не мог отчетливо различить их, но у него сжалось сердце. Он вздрогнул и почувствовал, как сквозь него прошло леденящее дыхание предчувствия. В центре арены было озеро, маленькое, видимо, неглубокое, но в нем купались какие-то создания, и он услышал приглушенное эхо крика рептилии. Он уже слышал это эхо…

Фанд смотрела на амфитеатр, странно и медленно улыбаясь. Винтерс увидел, что на самых нижних сидениях уже есть люди и что прибывают другие зрители.

- Что же это за вещь, - спросил он, - которая важнее денег и вашей ненависти к землянам?

Вся наследственная гордость ее расы и династии вспыхнула в ее глазах. Ее ответ был так искренен, что Барк на минуту забыл о ненависти, которую она ему внушала.

- Марс, - спокойно сказала Фанд, - мир, который не мог даже спокойно и честно умереть, потому что хищные птицы растащили его кости, а жадные крысы высосали его кровь до последней капли.

- Не понимаю, - сказал Винтерс. - Какая связь между Шанга и Марсом?

- Увидите. - Она резко повернулась к нему. - Вы бросили вызов Шанга, точно также как ваш народ бросил вызов Марсу. Посмотрим, кто сильнее!

Она сделал знак офицеру, командующему стражей, он удалился.

- Вы хотели найти свою подругу, - продолжала она. - Ради нее вы готовы были пройти через огонь Шанга. Вы готовы были рискнуть вашим "Я" в изменениях, причиняемых лучом, которые через некоторое время становятся необратимыми. Землянин, и все это ради Джил Леланд. Вы все еще хотите, чтобы она вернулась?

- Да!

- Вы в этом уверены?

- Да!

- Прекрасно! - Фанд бросила взгляд через плечо Барка и кивнула. - Она там.

Барк обернулся не сразу. Фанд немного отошла и смотрела на него с насмешливым и жестоким интересом. Спина Винтерса выпрямилась. Он обернулся.

Она была там. Стояла на свету, смущенная, испуганная, дикое, здоровое существо, появившееся на заре мира, с веревкой вокруг шеи. Стражники засмеялись.

Винтерс с отчаянием сказал себе: "Она не слишком изменилась. Просто вернулась к примитивному существу, но еще не к обезьяне. В ее глазах еще есть свет души, свет разума. Джил, Джил, как ты могла это сделать?"

Он не понимал теперь, как она могла это сделать. Он вспомнил их резкие споры по поводу Шанга, он считал это глупостью и ребячеством, унижающем человеческий интеллект, а также и деградирующим, как любой другой наркотик. Но он не понимал.

Теперь он понял. Понял так хорошо, что его охватил панический страх.

Теперь сам он был в числе диких животных Шанга. И кроме ужаса, который он испытывал, глядя на создание, бывшее когда-то, но не теперь, - Джил, у него возникло тревожное ощущение, что она стала более красивой и привлекательной, чем раньше. Лишенная всякой искусственности, всякой антиблагонамеренности общества, свободная от всякой сложности, она была прекрасна. Ее сильное и ловкое тело было телом молодой лани, трепещущей жизнью и чувствами.

- Ее еще можно спасти, - сказала Фанд, - если вы найдете средство. Хотя вам сейчас нужен кто-то, кто спасет вас, капитан Винтерс, - добавила она с проницательным видом.

Очаровательное серебряное создание приблизилось. Глаза Джил пристально смотрели на него. Он видел, что притягивает ее, и она старается понять причину. Она молчала и горло Винтерса мучительно сжалось.

Стражник, державший веревку, пустил девушку идти свободно. Затем она остановилась и посмотрела в лицо Винтерса. Ее большие темные глаза наполнились слезами, она тихо застонала и упала на колени к его ногам.

Старуха закудахтала. Глаза Фанд были как глубокие золотые чаши.

Винтерс наклонился, поднял Джил и прижал ее к себе в яростной любви обладателя и защитника. Он тихо сказал Фанд:

- Теперь вы видели все. Можем ли мы уйти?

- Отведите их в сад Шанга, - сказала она, соглашаясь. - Уже пора.

Стражники повели Барка Винтерса и женщину, которую он потерял и нашел, по большим звучным залам дворца до длинного спуска, покрытого газоном, ведущего к амфитеатру.

Тяжелая металлическая решетка закрылась за ними.

Крепко сжимая руку Джил, Винтерс спустился по туннелю и скоро вышел на арену, в сад Шанга.

Он остановился, ослепленный резким светом. Джил крепче сжала его руку. Напряжение ожидания заставило его вздрогнуть, он наклонил голову, как бы прислушиваясь.

Не прошло и минуты, как зазвонил гонг, нежность и звучность которого могла бы призвать какого-нибудь проклятого жреца к прославлению злобного культа; не прошло и минуты, как между деревьями появились антропоиды. Они шли медленно, волоча ноги, принюхиваясь к зловонному запаху летающих в воздухе тварей, прислушиваясь к плеску и свистящим крикам, которые доносились из еще невидимого бассейна.

Только один момент оставался для того, чтобы быть охваченным ужасом, пытаясь отрицать реальность этого кошмара, желая ослепнуть и оглохнуть, а лучше всего умереть.

На сидениях, поднятых выше защитной стены, множество марсиан смотрело вниз. Они походили на людей, пришедших в зоопарк, чтобы посмотреть на существа, отступившие от времени - на опасных животных, к которым они испытывали личную ненависть.

Снова зазвенел гонг. Джил отпрыгнула, таща за руку Барка. Во всем саду на секунду все замолкло, а потом раздался дьявольский хор рычания и криков, которые были ужасающе человеческими и ужасающе нечеловеческими, и совсем рядом голос Джил, присоединившийся к этому вою и беспристрастно напевавший:

- Шанга! Шанга!

Только тут Винтерс понял, что хотела сказать Фанд по поводу Марса. В то время, как Джил, опустив голову, тащила его между деревьями, через лужайки, он, наконец, осознал, что этот сад Шанга не что иное, как зоопарк, где жители Марса могли видеть, какими дикими животными были их экономические завоеватели. Он ощутил жгучий стыд и боль.

Дегенерировавшие обезьяны, бегающие голыми под деревьями, покорные рабы огня Шанга!

Он зарычал, чтобы заставить Джил остановиться. Она ускорила бег, так что ему пришлось бороться с ней, погружая пятки в землю. Она беспрерывно повторяла:

- Шанга!

К ним бросился высокий антропоид-самец из древней эпохи. Из его глотки вырывались экстатические звуки. За ним бежали такие же, как он - в той же стадии эволюции. Они схватили Винтерса и очаровательное серебряное создание, бывшее раньше Джил и поволокли за собой. Винтерс отбивался, но тщетно: дикие, мохнатые тела крепко его сдавили.

Пока они приближались к центру сада, к ним присоединялись другие. Глядя на них, Винтерс испытывал тошноту. Это была вальпургиева ночь, фестиваль богохульства. Он попал в ловушку, в безвыходное положение, которое вело его прямиком к разрушению.

Та, что была Джил, прошла еще короткую дорогу, и такие как она были приемлемы, поскольку были еще людьми. Винтерс знал, что он и сам такой же, поэтому он и не испытывал к ним особого отвращения. Но другие… все были стадии приматов.

Бесформенные животные с волочащейся походкой, мохнатые, с деформированными черепами и маленькими красными глазками, с улыбкой-гримасой, обнажающей желтые зубы, особи, которых антропологи никогда не видели и не представляли: особи, которые не были ни человекообразными, ни обезьяноподобными, они не принадлежали ни к одной форме жизни и никогда не были классифицированы.

Все темные пятна земной эволюции были представлены в этом саду для воспитания марсиан. Винтерсу, землянину, становилось плохо при одной мысли, что он в конце концов происходит от этих кошмарных тел. Какое уважение могли питать марсиане к подобной расе, столь близкой еще к своему началу?

Гонг бросил последний замирающий призыв. Волна согнутых мохнатых плеч, скошенных лбов увлекла Винтерса и Джил на центральную площадку. Там сильно пахло мускусом. Та же вонь, что исходит из павильона рептилий в зоопарке. Винтерс увидел, что озеро взбаламучено существами, жившими там: они торопились выйти и ответить на зов гонга.

Дойти до общего предела и дальше, дальше - до млекопитающих, до жабер и чешуи, до яйца, снесенного в горячую грязь, до самого последнего эшелона, последней ступени, свистящей, извивающейся, отталкивающей.

Джил задыхалась. "Шанга! Шанга!" - кричала она, глядя в небо, а Винтерс чувствовал, что его мозг затуманивается. Что-то холодное и влажное проскользнуло между его ног. Он покачнулся и его вырвало.

Он обхватил руками Джил и пытался преградить ей дорогу в толпе, но надежды на успех у него не было. Он был в ловушке.

Он поднял глаза и увидел над своей головой призмы, установленные на длинных шестах. Они начали сверкать пламенем, которое он помнил.

Теперь он дошел до конца. Конец его поискам Джил Леланд, конец всему. Нервный нежный и смертоносный луч коснулся его кожи. Он почувствовал пробуждавшийся в нем голод, жестокое желание, трепет зверя, который находился под его кожей, так близко к поверхности. Он подумал об озере; приятно ли жить в этой влажности, дышать жабрами, которые были когда-то в его собственном теле, когда он был еще эмбрионом в теле матери.

" Потому что именно этим я и должен стать", - подумал он. - "В озере. Я и Джил. А потом? Амебой, а потом…"

Он видел ложу, откуда короли Валкиса наблюдали за боями гладиаторов. Кровь бросилась ему в лицо. Сейчас там находилась Фанд. Она оперлась на камень и смотрела; ему показалось даже с такого расстояния, что он видит в золотых глазах отблеск пренебрежительной улыбки. Рядом с ней сидели Кор Хал и старуха, закутанная в черное.

Огни Шанга сияли и жгли. В свободном пространстве настала тишина. Легкие стоны и жалобные вскрикивания не нарушали тишину, а только делали ее еще более глубокой. Жаркие блики танцевали на лицах, обращенных к небу, блестели в открытых глазах. Все тела - чешуйчатые или мохнатые - были окружены нимбами. Джил протянула руки к двойным солнцам, и сама казалась тонким пучком серебряного свечения.

В его крови уже чувствовалось безумие. Его напряженные мускулы выгибались. Легкая блистающая вуаль наводила на его мозг забвение и расслабление: "Джил и Барк вдвоем на заре жизни, счастливы тем, что живут, безразличны ко всему, кроме любви и удовлетворения простых чувств".

Тут он услышал смех и ядовитые насмешки марсиан, собравшихся смотреть на несчастье его мира. Он сделал над собой усилие, отвел глаза от этого проклятого света и вновь заглянул в лицо Фанд, потом Кор Хала и в тысячи других лиц; в его глазах загорелось угрюмое и страшное выражение.