Прекрасный образ освобождения человечества был для Москвы стратегической реальностью.

В чем-то предстоящий выбор имел даже мистический оттенок, если считать марксизм своеобразной европейской религией.

И вот этот мистический революционный подход наталкивался на вполне будничные проблемы. Лобовой атаке на Варшаву и Берлин препятствовали генерал Врангель, военная угроза со стороны Румынии, переброшенный из Франции в Польшу 70-тысячный польский корпус под командованием генерала Ю. Галлера.

Если проанализировать действия всех основных политических и военных руководителей, принимавших решения на советском фронте, то Сталин был самым трезвомыслящим.

Это впоследствии, после разгрома войск Тухачевского под Варшавой, с подачи Троцкого и части советского генералитета, стали укореняться мыслью, что в поражении виноват Сталин, который не позволил Первой Конной вовремя подойти и на помощь Западному фронту, и поэтому случилось польское "Чудо на Висле".

24 июня, в период больших успехов Юго-Западного фронта, Сталин опубликовал в харьковской газете "Коммунист" интервью "О положении на Юго-Западном фронте", в которой, словно ясновидящий, назвал факторы, которые вскоре оказались решающими.

"Но было бы ошибкой думать, что с поляками на нашем фронте уже покончено.

Ведь мы воюем не только с поляками, но со всей Антантой, мобилизовавшей все чёрные силы Германии, Австрии, Венгрии, Румынии, снабжающей поляков всеми видами довольствия.

Кроме того, не надо забывать, что у поляков имеются резервы, которые уже подтянуты к Новоград-Волынску и действия которых, несомненно, скажутся на днях.

Следует также помнить, что разложение в массовом масштабе еще не коснулось польской армии.

Нет сомнения, что впереди ещё будут бои, и бои жестокие.

Поэтому я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство, которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами на фронте и кричат о "марше на Варшаву", другие, не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения, горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на "красной советской Варшаве".

Я не буду доказывать, что это бахвальство и это самодовольство совершенно не соответствуют ни политике Советского правительства, ни состоянию сил противника на фронте.

В самой категорической форме я должен заявить, что без напряжения всех сил в тылу и на фронте мы не сможем выйти победителями. Без этого нам не одолеть врагов с Запада.

Это особенно подчёркивается наступлением войск Врангеля, явившимся, как "гром с ясного неба", и принявшим угрожающие размеры". (И.В. Сталин. Сочинения. Т. 4. С.332-333).

Здесь все сказано предельно откровенно. Он предупреждает о сильной угрозе, и не верит в помощь чудотворного образа Мировой революции.

11 июля Сталин повторяет эти мысли в "Правде". Но его предупреждение не было воспринято главным командованием.

Предложение английского правительства Москве заключить перемирие с Польшей ("нота Керзона") было отклонено, было решено ускорить наступление.

19 июля член РВС Западного фронта Смилга сообщил Троцкому, что левый фланг поляков полностью разгромлен. 21 июля в штаб Западного фронта в Минск приехал главком С.С. Каменев и отдал приказ занять Варшаву не позднее 12 августа.

23 июля Каменев телеграфировал в РВС Республики: "Самое существенное - это высокий подъем настроения в частях, гарантирующий возможность и дальше продвигаться, не уменьшая энергии... не исключена возможность закончить задачу в трехнедельный срок". (М. Мельтюхов. "Советско-польские войны". М., 2001. С. 74).

Атмосфера приближающейся победы кружила головы. Главком был уверен, что Западный фронт в состоянии без поддержки соседнего фронта выполнить поставленную задачу и что для этого достаточно трех армий Западного фронта.

Как видим, Сталин здесь ни при чем.

С учетом мнения главного командования и командующего Западным фронтом Тухачевского была изменена стратегия: осуществляемый ранее план концентрического удара обоих фронтов на Варшаву сменился планом расходящихся ударов на Варшаву и на Львов. В дальнейшем после захвата Львова Первая Конная должна была ударить "в тыл Варшаве".

Кроме того, повлиял на изменение стратегии фактор Румынии, которая могла, по мнению РВС Юго-Западного фронта, ударить во фланг.

Таким образом, фронты решали разные самостоятельные задачи и действовали в значительном отрыве друг от друга.

Военные историки утверждают, что главком Каменев "допустил ошибку стратегической важности". (М. Мельтюхов. "Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг.". М., 2001. С.76).

Но сваливать всю вину на главнокомандующего будет неверным. Подчеркиваем, общая позиция, включая Ленина и Троцкого, была едина.

"15 июля 1920 г.

Смоленск. Реввоенсовет Западного фронта, секретно, только Уншлихту.

Сообщите Вашу и других польских товарищей оценку такой тактики.

Мы заявляем очень торжественно, что обеспечиваем польским рабочим и крестьянам границу восточнее той, которую дает Керзон и Антанта.

Мы напрягаем все силы, чтобы добить Пилсудского.

Мы входим в собственно Польшу лишь на кратчайший срок, чтобы вооружить рабочих, уходим оттуда тотчас. Считаете ли Вы вероятным и как скоро советский переворот в Польше.

ЛЕНИН...

Главкому Каменеву

Копия: Склянскому, ЦК РКП(б), Ленину № 707 17 июля 1920 г.

Нота лорда Керзона свидетельствует о том, что капиталистические правительства Антанты считают наши ycпехи на польском фронте крайне угрожающими для того неустойчивого международного и внутреннего режима, какой установился после Версальского мира. Агенты Антанты делают неистовые усилия к тому, чтобы вовлечь Румынию в войну. Военная помощь Польше и Врангелю идет полным ходом.

В этих условиях правительство сочло необходимым; отвергнуть английское посредничество как такой маневр, который должен, с одной стороны, прикрыть от трудящихся масс Англии, Франции и других стран подготовку нового против нас удара, а с другой стороны, - выиграть время в целях восстановления сил Польши и Врангеля для нового наступления.

Исходя из такой общей оценки положения, Главному командованию и всем другим органам военного ведомства необходимо принять меры к тому, чтобы всесторонне обеспечить наше быстрое и энергичное продвижение вперед на плечах отступающих польских белогвардейских войск и в то же время - ни на минуту не ослабляя направленных против буржуазно-шляхетской Польши сил, - подготовить резервы на случай, если бы Румыния, потеряв голову, выступила на путь Польши...

Председатель Революционного военного совета Республики

Л. ТРОЦКИЙ

23. VII. 1920 г. Шифром

Харьков. Сталину.

Положение в Коминтерне превосходное. Зиновьев, Бухарин, а также и я думаем, что следовало бы поощрить революцию тотчас в Италии. Мое личное мнение, что для этого надо советизировать Венгрию, а может быть, также Чехию и Румынию. Надо подумать внимательно. Сообщите Ваше подробное заключение.

ЛЕНИН

Реввоенсовет Юго-Западного фронта Сталину Реввоенсовет Западного фронта Смилге. № 213/ш 23 июля 1920 г.

Как вы уже, вероятно, знаете, получено предложение поляков о мире и перемирии с извещением об одновременной высылке парламентеров. Вопрос будет обсуждаться от 5 до 6 часов в ЦК. Парламентеров примите, но одновременно примите меры, чтобы это обращение нисколько не отразилось на нашем продвижении вперед. Решение ЦК сообщу. Троцкий". (В. Краснов, В. Дайнес. "Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт". М., 2000. С. 303, 306, 313).

4 августа Сталин в телеграмме Ленину сообщает о положении на врангелевском фронте, который входит в Юго-Западный фронт, и говорит (внимание!) о необходимости передачи "всех западных армий Запфронту". То есть Сталин предупреждает об опасности раздвоения командования. Эта раздвоенность через две недели сказалась роковым образом.

В этой же телеграмме он пишет, что нельзя недооценивать угрозы Врангеля.

Особой тревоги в сталинских сообщениях того времени не видно. Наоборот, в телеграмме от 24 июля он говорит, что "при таких перспективах было бы грешно не поощрять революцию в Италии", "нужно поставить вопрос об организации восстания в Италии и в таких неокрепших государствах, как Венгрия, Чехия (Румынию придется разбить) ". (И.В. Сталин. Сочинения. Т.17. Тверь. 2004. С.122-123).

5 августа на заседании Пленума ЦК Троцкий сказал Ленину, что 16 августа Красная Армия войдет в Варшаву. Пленум санкционировал дальнейшее движение на Запад, и утвердил предложение Сталина о передаче части армий из Юго-Западного фронта Западному.

То, что произошло, не было чьей-то ошибкой или злым умыслом.

Главком Каменев, учитывая изменившуюся обстановку (красные уже форсировали Нарев и взяли Брест - Литовск) направил фронтам новую директиву о передаче в распоряжение Западного фронта двух соединений Юго-Западного - Первую Конную и 12-ю армию.

Здесь начинается цепь случайностей.

Егоров отдал необходимые приказы, однако Тухачевский вместо того, чтобы принять в свое распоряжение новые армии, предложил главкому временно возложить организацию связи и тылового обеспечения этих армий на Юго-Западный фронт, оставив в районе дислокации полевого штаба данного фронта специальный оперативный пункт управления. То есть Тухачевский отчасти отказывался взять на себя ответственность.

Егоров и Сталин посчитали, что в этом случае будет нарушена управляемость войсками, которые воевали в Северной Таврии с Врангелем. Их аргументы не были лишены оснований.

Главком Каменев в этом споре поддержал Тухачевского. Пока шло согласование позиций, Западный фронт вышел к Варшаве, охватив ее с севера полукольцом, но при этом его левое крыло, где располагалась немногочисленная Мозырская группировка, оказалась в рискованном положении.

Предотвращая надвигающуюся угрозу, Каменев 11 августа приказал Егорову остановить наступление на Львов и, направить возможно больше частей на запад. 12-ю армию требовалось передать 13 августа, Первую Конную - к 15 августа. Однако шифровка с директивой главнокомандующего была зашифрована с ошибками и до Егорова дошла в нечитаемом виде.

Правильная шифровка была получена только 13 августа.

Эта задержка была трагичной.

Кроме того, ни в одном документе главком не распоряжался о прекращении Львовской операции.

Днем раньше, 12 августа, 12-я армия получила приказ захватить переправы на Висле и Сане, едва соприкасаясь с правым флангом Люблинского района, где сосредоточилась ударная польская группировка. Первая Конная в это же время была выведена из резерва и была направлена на форсирование Буга и захват Львова.

В результате Егоров, получив наконец директиву Каменева, не смог ее сразу выполнить и доложил, что армии фронта "выполняют основную задачу овладения районом Львов - Рава - Русская и втянуты уже в дело... Изменение основных задач армиям в данном случае считало невозможным".

Во второй половине дня 13 августа Каменев потребовал от Егорова передать указанные армии Западному фронту, тот подготовил необходимую директиву, но члены РВС фронта Сталин и Берзин отказались ее подписывать.

В дело вмешался председатель РВС Республики.

"В разговоре по прямому проводу с Троцким, состоявшемся в тот же день, Берзин сообщил:

– Товарищ Сталин свой отказ подписать директиву мотивирует тем, что это нарушит сложившуюся группировку сил в районе обоих армий. Он считает, что передачу конной армии следовало осуществить либо три дня тому назад, когда она находилась в резерве, либо после взятия ею Львова.

– Если товарищ Сталин не хочет ставить свою подпись, - ответил Троцкий, - то это должны сделать Вы.

– Но я абсолютно не в курсе последних оперативных планов и соображений, а потому не могу вслепую подписать директиву.

– Рейнгольд Иосифович, я Вам приказываю ее подписать, так как обстановка не терпит отлагательства.

Указание председателя РВСР было выполнено Берзиным в час ночи 14 августа. Через три с половиной часа директива ушла в штабы армий, но время уже было упущено". (В. Краснов, В. Дайнес. "Неизвестный Троцкий. Красный Бонапарт". М., 2000 г. С. 319).

Вот как в действительности разворачивались события. Сталина не в чем упрекнуть, т.к. вывести из боя такое крупное соединение, как армия, далеко не просто. Последовавшие обвинения Троцкого в том, что Сталин из-за амбиций хотел занять Львов и опередить захват Варшавы Тухачевским, не подтверждаются фактами.

Если искать виноватых, то скорее всего это будут Троцкий, Ленин, Тухачевский и вожди Мировой революции.

14 августа польские войска атаковали в стык 3-й и 15-й армий Западного фронта и перешли в наступление.

Первая Конная армия вышла из затяжных боев за Львов только 20 августа и не смогла успеть к Варшаве.

Советские войска, вышедшие к Висле, были уже сильно утомлены и истрепаны. Некоторые дивизии сократились до 500 человек, полки сжались до численности рот.

К тому же Тухачевский пренебрег указанием Каменева об основной угрозе Мозырской группе, т.к. считал, что основные силы поляков сосредоточены на севере.

"В заключение разговора (с Тухачевским) Каменев заявил, что "если вы так категорически настаиваете, что главные силы поляков севернее Буга, с чем я никак не могу согласиться по имеющимся в штабе данным, но, считая, что вы более детально в этом вопросе ознакомлены, предоставляю вам свободу действий, но ставлю задачу скорейшего разгрома польских сил без увлечения глубокой стратегией, так как в этом отношении опасаюсь, что у нас не будет времени необходимого для такого рода решений". Тем самым главком по существу выпустил из своих рук управление этой исключительно важной операцией, от успеха которой в значительной мере зависел исход всей войны. (М. Мельтюхов. "Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг.". М., 2001. С.87).

Война завершилась Рижским мирным договором (12 октября), согласно которому советско-польская граница устанавливалась значительно восточнее "линии Керзона" и Польше отходили западные области Украины и Белоруссии. (Отходили до 1939 г., когда состояла "Освободительный поход" Красной Армии).

По условиям Рижского договора Польша отказывалась поддерживать Врангеля и Петлюру.

Подчеркнем, что благодаря операции белогвардейцев в Северной Таврии, Польша смогла получить от России значительные уступки, т.к. надо было срочно ликвидировать разрастающуюся угрозу на юге.

Надо добавить, что Врангель в обмен на поддержку Франции, был вынужден подписать договор, по которому обязался признать дореволюционные российские долги, предоставлял французам в управление железные дороги в Европейской России, взимание таможенных и портовых сборов во всех портах Черного и Азовского морей, получение всех излишков хлеба на Украине и Кубани, три четверти нефти и бензина и четверть добычи донецкого угля. (М. Мельтюхов. "Советско-польские войны. Военно-политическое противостояние 1918-1939 гг.". М., 2001. С.94).

Несмотря на завершение военных действий на польском фронте, здесь никогда не было настоящего мира: "холодная война" перемежалась налетами украинских и российских формирований, которые базировались на польской территории.

По всей вероятности, действия польского руководства по максимальному ослаблению России и жестокость, с которой проводилась полонизация западных областей Украины и Белоруссии, не могли не вызвать у Сталина ответную реакцию.

К советским пленным поляки относились очень плохо, только в одном лагере Тухоль погибло 22 тыс. пленных красноармейцев; всего же - 60 тыс. пленных. Немцев и австрийцев из Особой бригады поляки расстреливали на месте.

Надо признать, Сталин не забывал этого никогда.

Показательно, что дореволюционный памятник Минину и Пожарскому на Красной площади в Москве, символизирующий русское сопротивление польской оккупации в 17-м веке, не был уничтожен при Сталине, несмотря на интернационализм коммунистов. Думается, Сталин как человек с духовным образованием помнил и то, что поляки уморили голодом Патриарха Гермогена за его призыв к сопротивлению.

Согласно Рижского договора, Польша получала территории с населением примерно 14 млн. человек, 30 млн. рублей золотом, 300 паровозов, 435 пассажирских и 8100 товарных вагонов.

Кстати, 21 февраля 1921 г. Польша заключила с Францией военный союз против России и Германии. Польша стремилась выстроить от Балтики до Черного моря управляемый ею единый антисоветский рубеж и за счет этого стать равной Франции, Англии и Германии, т.е. великой державой.

Характерно, что один из устроителей послевоенного мира Ллойд Джордж в книге "Правда о мирных договорах" (1938) так высказался о претензиях Польши:

"Никто не причинял нам столько неприятностей, как поляки. Так как в свое время Польша была самой грозной военной державой в Центральной Европе - когда Пруссия была слабым герцогством, - мало было провинций на обширной территории, населенной разными национальностями, к которым она не могла бы предъявлять претензий на свое наследство, отнятое у нее и исторически принадлежавшее ей. Опьяненная молодым вином свободы, которым ее снабдили союзники, Польша снова вообразила себя безраздельной хозяйкой Центральной Европы. Принцип самоопределения не соответствовал ее домогательствам. Она требовала Галицию, Украину, Литву и некоторые части Белоруссии, чье население при проведении голосования категорически отказалось бы от польского господства. Право народов самим определять свою национальную принадлежность было немедленно отвергнуто польскими лидерами. Они утверждали, что эти различные национальности принадлежат полякам по праву завоевания, осуществленного их предками. Подобно старому нормандскому барону, обнажившему меч, когда его попросили предъявить доказательства своих прав на поместье, Польша размахивала мечом своих воинственных королей, который уже столетия ржавел в их гробницах". (Цит. по "Империя пространства". М., 2003. С. 88-89).

Впоследствии Польша заплатила за это огромную цену. Теперь она становилась для России и Германии тяжелой проблемой, которую надо было разрешить любыми средствами.

К тому же Польша претендовала на большие, превосходящие установленные Версальским мирным договором границы Германии, - на территории в Восточной Пруссии и Верхней Силезии.

9 сентября 1920 г. польский генерал Желиговский, инсценировав мятеж, захватил Вильно и прилегающую область, каковые по Версальскому договору не принадлежали Польше и фактически присоединил их к Варшаве.

Захват Вильно был одним из решающих факторов для начальника германского Генерального штаба генерала фон Секта. Он всерьез задумывается о союзе с Москвой, считая главной задачей германской внешней политики ревизию Версальского договора при помощи второго отверженного, России. И Россия, и Германия были париями новой мировой системы. Россия вообще даже не подписала Версальский договор.