– А сейчас будем кино крутить!

– Какое еще кино? – удивился Борька.

– Очень даже хорошее кино, – загадочно отозвалась Лиза Кукушкина.

Неделя тем временем, как фокусник из шляпы, вытащил кассету, вставил ее в видак, Комар щелкнул выключателем, и комната погрузилась в темноту. Варя, держа Борю за руку, объявила торжественным голосом, как диктор на концерте:

– Посвящается Борису Шустову.

– Начало мне нравится, – одобрил Борька барским тоном, полностью войдя в роль именинника.

Первые кадры вызвали у Борьки бурную реакцию. Ну и какому из родителей, спрашивается, пришло в голову снимать на пленку новогодний праздник в первом классе, где Боря был наряжен в костюм зайчика?

– Борьк, а ушки тебе идут, – прорвался сквозь общий смех голос Василисы.

– Хорошо, не рога, – проворчал Борька себе под нос и сам расхохотался.

Смотреть на то, как он скачет вокруг елки в мешке, стараясь догнать стриженную под мальчишку «снежинку» Светку Калинину с серебристым ободком на голове, было невозможно… приятно.

Кадры замелькали. Третий класс, пятый… шестой… седьмой…

На экране появились Борька, Аня Малышева и Ваня Волков. Восьмой класс. Парни тогда сцепились за право первенства в классе. Если Ванька говорил «черное», Борька сразу отвечал: «белое». Вот и сейчас на экране они спорили, как лучше развесить елочные гирлянды.

«А я тебе говорю, пусти рядами».

«Ну а мне больше в хаотическом беспорядке нравится».

«У меня есть право голоса?» – спросила Аня, пытаясь сбить накал страстей.

«Нет!» – хором рявкнули парни.

Общий смех в комнате был реакцией на проявление мужского шовинизма.

– Ну хоть в чем-то договорились, – прокомментировала Марина.

– Это точно. – Борька смеялся вместе со всеми.

Господи, как давно это было! И какие они смешные, у него вон еще прыщики на лице подростковые. Причина его тогдашних разочарований.

Потом было еще много нарезанных кадров из их общего с классом прошлого. Получился целый фильм. Все хохотали до упаду, а к концу ленты приняли решение дополнить ее материалом, доработать и прокрутить на каком-нибудь празднике учителям. Не всем, конечно, а избранным. Таким, как Ирочка Борисовна, их новый классный руководитель, Кахоберу Ивановичу – это обязательно, он ведь и поныне был для них самый-самый, ну и Лапушку пригласят на просмотр. Осенью он десятому «Б» такой пейнтбол устроил, закачаешься! Настоящее сражение! К тому же у него страстный роман с Ирочкой Борисовной.

– Жалко, что мы тогда не смогли поучаствовать в пейнтболе, – сказала вдруг Варя.

Борька только кивнул. Он понятия не имел, как она прочитала его мысли, но такое в последнее время случалось довольно часто. Осенью как раз с переломом ноги маялся, а Варька отказалась от этого великого приключения исключительно из-за солидарности с ним.

А потом были танцы и торт с шестнадцатью свечками и еще одной наудачу. Борька их все разом задул, без всяких там глупых загадываний желаний. Он верил только в себя и свои возможности. Хотя считал, что традиции есть традиции и не ему их нарушать.

Где-то около одиннадцати Белый, взглянув на часы, заметил:

– Не хочу нарушать законы гостеприимства, но, по-моему, нам пора закругляться.

– Верно, – поддержал Виталик Комаров, он всегда вторил Сереге. – Дружно топаем на выход!

– Секундочку, снимок на память, – вовремя напомнил Толик Агапов.

Он всех построил, навел объектив и, дождавшись, когда они прекратят дурачиться и ставить друг другу рожки, щелкнул пару раз своим цифровиком. После чего Туся взяла его под руку и попрощалась за всех:

– Счастливо оставаться.

– И вам счастливо, – улыбнулся довольный Борька.

Проводив гостей и расставив стулья по местам, он отправился на кухню. Девчонки Варе помогли, практически все было убрано. Она стояла к нему спиной и вытирала фужеры. Такая стройная, такая хрупкая… в красивом платье. «Золушка бы и та, наверное, гордилась таким туалетом», – подумал вдруг с нежностью Борька и обнял Варю сзади.

– Платье у тебя просто закачаешься, – прошептал он ей на ушко.

– Держи себя в руках, именинник, – строго сказала Варя, обернувшись.

Строгость ее была показной, потому что на губах, подкрашенных розовой помадой, играла лукавая улыбка, которая очень ее украшала. Борька наконец-то сделал то, что хотел сделать весь вечер, – поцеловал эти губы долго и обстоятельно. А когда поцелуй прервался, Варя чуть смущенно проговорила:

– Мне хотелось сделать тебе особенный подарок. – И столько любви было в ее глазах цвета чайной розы, что у Борьки перехватило дыхание.

– У меня уже есть особенный подарок, – сказал он, притянул к себе ее голову и потерся подбородком о макушку, пахнущую цветами и еще чем-то вкусным и сладким. И вдруг неожиданно для себя признался: – Ты просто чудо. Ты это знаешь?

– Да, знаю. – Варя выскользнула из его объятий. – Подожди. Вот. – Она достала с полочки видеокассету.

– Что здесь? – Борька повертел ее в руках. – Еще одни воспоминания?

– Нет. Это мультик «Мадагаскар».

– Про зверей?

– Про дружбу. Завтра вечером посмотрим его вместе. Как тебе моя идея?

– Мне нравится. Но ты меня балуешь, – честно признался Борька.

Конечно, потом они целовались. Конечно, Борьке хотелось большего, в конце концов, он нормальный парень правильной ориентации, но Варя тонко улавливала момент, когда следовало остановиться, и он, как всегда, подчинился, потому что уважал желание своей девушки.

Впрочем, вечер на этом не закончился. Вернувшись домой, Борька набрал Варин номер. Контрольный звонок вошел у них в привычку, если они расставались позже одиннадцати. Варя волновалась за него, и Борьке, черт его знает почему, это было приятно. Вот когда мать пыталась так его контролировать, он вставал на дыбы. А здесь никаких отрицательных эмоций.

– Твои дома? – спросила Варя.

– Слиняли. Наверное, тоже мой день рождения отмечают в каком-нибудь ресторане. Для них это один из немногих общих праздников.

– А мои уже пришли. – Варя чутко обошла его едкое замечание. – Они тебя поздравляют.

– Скажи им спасибо.

– Уже. Борь, а тебе наша вечеринка понравилась?

Шустов не сдержал улыбку:

– С фейерверком вы, конечно, переборщили, а в остальном все было здорово.

Варя удовлетворенно рассмеялась:

– Ладно, до завтра.

– До завтра, – сказал Борька и только положил трубку на базу, сделав шаг в сторону ванной, как телефон затрезвонил снова.

«Варюха сегодня явно в ударе», – подумал он и игриво бросил в трубку:

– Кажется, кто-то что-то забыл?

Тишина и только треск на линии, а потом так… вдруг… этот голос из прошлого:

– Нет, Борь, я все помню. А ты?

– Алена!

– Я. С днем рождения тебя, именинник.

Борька будто удар в солнечное сплетение получил. Перед глазами огненной вспышкой промелькнуло ее неулыбчивое лицо. Яркие голубые глаза с грустинкой, длинные светлые волосы, в которых путались солнечные блики.

– Я тебе, между прочим, целый вечер звоню. А у вас никто трубку не берет. Вот решила последний раз набрать, в Москве ведь поздно уже, – сказала Алена, но ее голос с трудом пробивался в Борькино сознание.

«Собери сопли, парень! – прикрикнул он на себя. – Ну позвонила, ну поздравила. Это правильно. Ничего в этом такого нет».

– Да тут такое дело… Я с ребятами отмечал, с нашими ребятами, ну… то есть с классом, а родителей нет, слиняли куда-то. – Борька прокашлялся, чтобы голос звучал поувереннее. – Знаешь, я рад, что ты дозвонилась, Лен. Так здорово услышать тебя, и вообще… Спасибо, что поздравила. – Он ощутил, что сосущее под ложечкой чувство отпускает. Похоже, начал приходить в себя. Уже хорошо. – Ну рассказывай, как ты там живешь в своем Ново-Алтайске? Как Ксения Матвеевна, Катька, отец? – Борька забросал ее вопросами.

– Да все в порядке. Бабушка чувствует себя хорошо, у нее даже давление нормализовалось. Воздух здесь чистый, прямо прозрачный по утрам, и вода без всякой хлорки. Одним словом, целебная. Катька растет, у нее здесь много подружек, но она по Москве скучает. Правда, сейчас она в лагере отдыхает в Болгарии, на Золотых Песках.

– Здорово!

И снова молчание, словно не знают, о чем говорить, когда, казалось, сказать было нужно так много.

– Борь…

– А?..

– Я ведь завтра вечером буду в Москве…

– Что? – У Борьки зазвенело в ушах. – Ты прилетишь сюда?

– Да. Но ненадолго. Мы с отцом летим в Дубай, ну как бы на отдых, и вообще… мир посмотреть. В общем… просто… – путалась от волнения Алена, – между рейсами будет несколько часов. Вот я и подумала, может, мы сможем встретиться во Внукове? – неуверенно предложила она в конце.

И прежде чем успел хоть что-то сообразить, Боря уже выкрикнул:

– Что значит «сможем»? Обязательно встретимся! Я буду там, только скажи, во сколько?

«Да! Не день рождения, а сплошные сюрпризы!» – думал Борька, лежа в кровати. Может, из-за этого и были скачки в настроении всю последнюю неделю. Говорят же, что человек предчувствует, если его жизнь вот-вот выбьется из наезженной колеи. Сон не шел, да и какой сон после такого звонка! Завтра он увидит Алену. И опять в аэропорту. Есть в этом что-то символическое. Год назад Борька провожал Алену вместе с вновь обретенным отцом, крутым предпринимателем, в Сибирский край. Оказывается, бывает и такое, как в индийском кино! Отец находит дочь спустя пятнадцать лет.

Алена была уверена, что в ее несладкой жизни, кроме бабушки и сестры, близких людей нет. Отец погиб под колесами машины, мама пропала спустя пять лет. И вот, когда Алене исполнилось пятнадцать, объявился ее настоящий отец – Вадим Петрович Драгомилов. Господин Случай помог. Ну и Борькин отец приложил к этому руку, потому что у него с этим Драгомиловым, оказывается, был общий бизнес. Вадим Петрович как увидел Ленку в офисе отца, где она помогала бабушке убираться, сразу понял, что она дочка Татьяны. Что она и его дочка, догадался по фамильной черте: выяснилось, что у них в роду у всех кривые мизинцы. Анализ ДНК все подтвердил. И Алена, естественно, засобиралась на историческую родину.

Тогда Борька еще надеялся, что пройдет месяц, она вернется и все будет по-прежнему: Боря+Лена=Л. Для Вадима Петровича и в Москве с его капиталами было где развернуться. Цепляясь за эти мысли, Борька в аэропорту отдал Алене свои часы, с которыми никогда не расставался, ведь это была память о деде. Ровно через месяц он получил часы обратно, а вот с Аленой судьба их развела. Она вместе с бабушкой и сестрой перебралась к отцу на постоянное место жительства в Ново-Алтайск. Это был удар для Борьки. Он долго в себя приходил, пол-лета и всю осень ходил как ежик в тумане, и если бы не Варька… Тут только Борька вспомнил о Варе. Как же быть? У них же на завтрашний вечер были планы… А он обо всем забыл, стоило только услышать Аленин голос.

4

– Варь, ну ты чего?

– Ничего. – Лицо Вари напоминало восковую маску. – Делай, как считаешь нужным.

А что Борька надеялся услышать? Он зашел к Варе, чтобы сказать, что этот день они не смогут провести вместе, потому что ему позвонила Алена и они договорились встретиться в аэропорту. У них будет время поговорить, пока она с отцом будет дожидаться вылета самолета в Объединенные Эмираты.

Разумеется, Варе это сообщение не доставило радости, и Борька решил приложить все усилия, чтобы убедить ее, что она напрасно волнуется. Что эта короткая встреча с бывшей подружкой никак не повлияет на их отношения. Он бросил быстрый взгляд на Варю. Она сидела в кресле с таким отрешенным видом, что ему стало не по себе. Борька подошел, привычно подтянул на коленках узкие джинсы, присел перед ней на корточки.

– Варь, ну давай все спокойно обсудим. – Он осторожно заглянул ей в глаза, взял ее пальцы в свои руки, но Варя, пусть и неохотно, высвободила их.

– А что обсуждать? Ты уже все решил, – тихим, лишенным каких-либо эмоций голосом отозвалась она. – Ты же просто поставил меня в известность. Она прилетает, вы должны встретиться.

Борька осознавал справедливость ее упреков, но признаваться в этом не собирался. Он поднялся на ноги, провел рукой по волосам. Когда он нервничал или когда дела складывались не совсем так, как бы ему хотелось, он либо в дартс играл, либо ерошил волосы, особенно после того, как бросил курить. Кстати, по настоянию той же Варвары.

– Знаешь, в чем твоя беда? – зашел с другого бока Борька. – Ты воспринимаешь все слишком буквально.

– Извини, уж такая я есть, – отрезала Варвара.

– Варь, кончай меня изводить! – вспылил он, но тут же взял себя в руки, напомнив себе, что ссора ему совсем не нужна. И Борька пустил в ход главный аргумент, заговорив горячо и мягко: – Да, я был в нее влюблен, но это было давно. С тех пор многое изменилось.

– Неужели? – Варя взглянула на него, но тут же опустила глаза.

– Да. В это уравнение добавилось еще кое-что, а именно ты, – убедительно напомнил он.

– Я? – Ее темные ресницы-иголочки недоверчиво взлетели вверх.

– Ну конечно.

– Значит, любовь к Лене прошла? – недоверчиво спросила Варя, хотя черты ее лица заметно смягчились. – Совсем?

– Совсем. Прошла, испарилась, улетучилась. Полностью, окончательно, бесповоротно! – прямо глядя Варе в глаза, подтвердил Борька и протянул ей руку. – Ну что, порядок?

Варя несколько долгих секунд смотрела на него, затем слабо улыбнулась и прошептала едва слышно:

– Порядок.

Их пальцы наконец-то переплелись в дружеском пожатии.

– Хорошо, – удовлетворенно вздохнул Борька. – Значит, мультик переносим на завтра?

– Угу, – кивнула Варя.