- Процесс о мошенничестве вызвал бы, несомненно, и большой интерес, и столь же большой шум, как и процесс о признании недействительным завещапия.
- Вы правы. В общем, и так и этак плохо. Что же вы, пан меценат,советуете?
- Я считаю, что следует устроить встречу, в которой приняли бы участие адвокат Ресевич как доверенное лицо Барбары Ярецкой, вы как свидетель и Ярецкая как главное заинтересованное лицо.
- А может, имеет смысл пригласить па эту встречу и того майора, который ведет следствие по делу Ярецкого? - предложил Лесняк.- Афера Ковальского может бросить новый свет на это преступление. Кто знает, не замешан ли этот Ковальский в убийстве Ярецкого?
- Что ж, это можно,- без энтузиазма согласился Рушинский. Он-то ведь знал, что Ярецкий покончил с собой и что прокурор намерен прекратить следствие.
- Вы, конечно, примете участие в этой встрече?
- Только в качестве исполнителя воли умершего. Адвокат Ресевич охотно согласился участвовать в совещании. Майор Лешек Калинович, которому Рушинский сказал о предполагаемой встрече, очень заинтересовался «аферой Ковальского» и обещал непременно быть.
Барбара Ярецкая на этот раз пришла не одна. Ее сопровождал молодой человек, немного на нее похожий, лет двадцати пяти, блондин с вьющпмпся, а может быть, завитыми и чуточку излишне длинными волосами, одетый с претенциозной элегантностью.
- Зигмунт Квасневский, сын моего замершего брата. После смерти мужа у меня никого не осталось на свете. И вот, пока не свыкнусь с этим, попросила Знгмупта заняться моими делами. Вы не будете возражать, еслн и он примет участие в пашем совещании?
Никто не выразил протеста.
Адвокат Рушинский, подчеркнув, что принимает участие не как заинтересованная сторона, а только в качестве свидетеля ряда поразительных фактов, рассказал о происшедших событиях. Более всех были пзумлепы майор Калинович и Зигмунт Кваспевский. Для обоих многое из сказанного Рушинским оказалось новостью.
- Это аферист! - горячился молодой человек.- Его надо арестовать! Как влепят ему пару лет, пропадет охота фокусы выкидывать!
- То же самое и я твержу,- поддержал молодого человека Апджей Леспяк.
- Не так-то это просто,- возразил адвокат Ресевич.- Не окажись в завещании Ярецкого одной фразы, наша встреча была бы абсолютно бесполезной затеей, а Станислав Ковальский, безусловно, стал бы наследником.
- Это почему же? - спросил Квасневский.
- Потому что Влодзимеж Ярецкий имел право по своему усмотрению распорядиться половиной имущества. Он мог завещать его первому встречному, даже приюту для бездомных собак или кошек. А уж тем более Станиславу Ковальскому из Воломина. Только фраза наследодателя, что он делает это в знак благодарности за то, что тот спас ему жизнь во время Варшавского восстания, вызывает сомнение относительно действительности этого документа.
Но я лично не усматриваю здесь злого умысла со стороны Ковальского.
- Но Ковальский-то утверждает, что именно он спас жизнь моему дяде.
- Он сказал это в частном разговоре с адвокатом Рушинским,- разъяснил Ресевич.- И я не удивляюсь этому. Его уведомляют о большом наследстве, и он хочет его получить. Такого рода ложь нельзя рассматривать как мошенничество.
- Я удивляюсь, как вы можете защищать этого афериста! Ведь вы должны представлять интересы Баси. Что же это такое?! - Молодому человеку явно недоставало выдержки и такта.
- Именно как доверенное лицо Барбары Ярецкой я обязан защищать ее интересы и предостеречь, дабы, не желая того, она не навлекла на себя обвинения в преступлении, именуемом в уголовном кодексе «ложными показаниями»,- сухо отпарировал Ресевич. - Согласен, что Ковальский, заявляя, будто он спас Ярецкого, поступает нечестно. Но это еще не мошенничество.
- Успокойся, Зигмунт,- одорпула племянника Барбара Ярецкая.- Меценат Ресевич прав.
- Позвольте мне кое-что разъяснить,- обратился к собравшимся майор Калинович.- Адвокат Руншнский по телефону кратко рассказал мне об этой любопытпой афере. Я решил проверить, что из себя представляет Станислав Ковальский из Воломина. Оказалось, личность эта хорошо известна милиции пе только тех мест, но и варшавской. Мелкий воришка и мошенник. Имеет уже несколько судимостей. Часть сроков отсидел, а часть скостила амнистия. Заниматься трудовой деятельностью явно не расположен. Когда нужда припирает, он, как говорят у нас в столице, начинает «подторговывать» чем бог пошлет. У меня имеются его анкетные данные. Майор вытащил блокнот и начал читать: «Станислав Ковальский, год рождения 1933, место рождения - деревня Велька Струга…»
- А мне он сказал,- прервал майора Рушинский,- что родился в двадцать третьем году. То-то мне его моложавость показалась подозрительной.
- Подтверждая версию о спасении жизни Ярецкого,- заметил майор,- он должен был прибавить себе десяток лет. Ему было одиннадцать, когда вспыхнуло восстание. Трудно было бы поверить, что такой мальчуган смог вытащить взрослого мужчину из-под развалин. Впрочем, мы установили, что этого Ковальского вообще не было тогда в Варшаве. В это время он жил со своими родителями в родной деревне под Радзимином.
- Следовательно, он действительно аферист,- стоял на своем Квасневский.
- Теперь я припоминаю этого Ковальского,- заговорила вдова,- он был у нас несколько раз. Покупал медальончики, самые дешевые. В последний свой визит жаловался на безденежье. Говорил, что в поезде у него вытащили деньги. Влодек, человек мягкосердечный, дал ему в кредит товару на двести злотых. С тех пор не видали мы ни этих денег, ни этого клиента.
- Двести злотых? - повторил задумчиво Рушинский.- Это уже занятно…
- Где-то в наших бухгалтерских книгах в графе «не возможно взыскать» значится эта сумма. Короче говоря, нагрел нас этот Ковальский на двести злотых.
- Таков уж его обычай,- засвидетельствовал Рушинский, основываясь на своем личном опыте…
- Муж определенно дал бы ему больше, да я воспротивилась.
- Сообщение майора,- взял слово адвокат Ресевич,- только подтверждает тот факт, что завещатель совершил ошибку относительно особы, которой завещал свое имущество. В этих условиях я считаю правомочным внести иск о признании завещания недействительным. Я более чем уверен, что и суд займет ту же позицию.
- Ковальский наверняка замешан в убийстве дяди,- не унимался Зигмунт Квасневский.- Не мешало бы выяснить, есть ли у него алиби. Этот прохвост терроризировал дядю, поэтому он и сделал завещание в его пользу. Желая как-то оправдаться, дядя написал о своей якобы благодарности за то, что тот спас ему жизнь.
Это наивное заключение вызвало улыбку у майора.
- То, о чем вы нам говорите, пан Квасневский, годится лишь для худого сценария американского детективного фильма,- заметил он.- А нам нужны разумные, основанные на фактах суждения.
Зигмунт Квасневский покраснел, умолк и с неприязнью глянул на майора.
- Чепуха! - запротестовал и адвокат Рушинский.- Ярецгаш к нам в контору пришел один. Никто его не сопровождал. Верно, завещание у него было уже готово, но мы его обсуждали. Я утверждаю, что он не производил впечатления запуганного или ненормального. Был таким, как и мы все.
- Но он же не мог забыть, что Ястреб - поручик Станислав Ковальский, наш командир - умер. Тот самый Ковальский, который спас ему жизнь. Подполковник Ковальский никогда не жил в Воломине. Влодек не один раз бывал в его квартире в Варшаве на улице Фильтровой,- не сдавался Анджей Лесняк.- Все это никак не укладывается в моей голове.
- Как случилось, что Ярецкий сделал такое, а не иное завещание, мы, как я опасаюсь, уже никогда не узнаем. Поэтому, я повторяю, у нас остается лишь один выход - внести иск о признании завещания недействительным,- заключил адвокат Ресевич.
Барбара Ярецкая - главное заинтересованное лицо - высказала свое мнение последней:
- Я бы хотела избежать процесса. У меня есть для этого веские основания.
- Неужели ты хочешь отдать мастерскую этому типу? - Племянник, как видно, не мог совладать со своими нервами.- Может, ты ему отдашь и все то, что дядюшка тебе милостиво оставил?
- Зигмунт, как ты можешь…
- Если бы Ковальский,- сказал Рушинский,- сделал нотариальное заявление, в котором бы указал, что Ярецкий в своем завещании совершил очевидную ошибку и что в связи с этим он, Ковальский, отказывается от наследства, наверное, удалось бы избежать огласки. Позицию пани Ярецкой я прекрасно понимаю.
- Надо быть психом, чтобы согласиться на это,- буркнул Квасневский.
- Почему же? - Адвокату Ресевичу понравилась идея коллеги.- Если мы сумеем убедить его, что ему все равно наследства не получить, он, возможно, и согласится
сделать такое заявление. Конечно, не даром.
- Еще и платить этому аферисту! - не мог успокоиться Квасневский.
- Я думаю, что в такой ситуации он не будет чрезмерно требователен,- сказал майор, не сводивший глаз с красивого лица молодой вдовы.- Это предложение мне тоже нравится.
- Может быть, меценат Рушинский и вы, майор, любезно согласитесь поговорить с этим человеком? - попросила Ярецкая.- Лучше немного потерять, чем иметь громкий процесс.
- Мне этого делать нельзя. Я сотрудник милицпи, и мое участие может быть расценено как попытка оказать давление, что, конечно, недопустимо.
- А я, как исполнитель завещания Ярецкого, не имею права принимать чью бы то ни было сторону,- уклонился в свою очередь Рушпнский.
- Не в этом дело, Метек,- обратился к коллеге Ресевич.- Тебе нужно только совершенно беспристрастно проинформировать Ковальского о нашем намерении внести в суд иск о признании завещания недействительным. Ты также объяснишь ему, каковы будут при этом его шансы, и, наконец, сообщишь, что мы ради обоюдовыгодного согласия и избежания суда готовы выплатить ему определенную небольшую сумму за добровольный отказ от наследства. Мы же, Метек, тоже заинтересованы, чтобы ты действовал как можно беспристрастнее. Я уверен, что и наше начальство не будет возражать, если ты выступишь в такой роли.
ТАИНСТВЕННОЕ ПИСЬМО
- Прошу вас, садитесь, пожалуйста! - Этими, можно сказать, традиционными словами адвокат Рушпнский приветствовал своего клиента Станислава Ковальского.
На этот раз он выглядел не столь живописно. На нем была темная рубашка и пиджак в клеточку, который был несколько коротковат и тесен ему. Он приоделся и даже побрился по такому торжественному случаю.
- Ну как там, пан меценат? Вы нашли покупателя?
- Покупателя не нашел. Зато имею неблагоприятную для вас новость.
- Какую еще? - Наследник заметно встревожился.
- Адвокат Ресевич уведомил меня, что Ярецкая намерена внести в суд иск о признании завещания недействительным.
- Выходит, Влодя Ярецкий мне записал, а они хотят забрать? Как бы не так! Что мое, то мое и будет. Ну, чертова баба! Сколько раз говорил я Влоде, не женись ты на этой ведьме!
- Я в данном случае лицо абсолютно незаинтересованное,- решительно предупредил Рушпнский.- Однако считаю свопм долгом сказать вам, что иск Ярецкой весьма основателен. Она может выиграть процесс.
- Почему?
- Потому что им известно, что вы никогда не спасали жизнь Ярецкому. Они знают также, что вы родились в тридцать третьем году и во время восстания жили с родителями в деревне под Радзимином. И, наконец, они знают, что тот Станислав Ковальский, который действительно спас жизнь Влодзимежу Ярецкому, умер три года назад.
- Ну, дошлая баба! - с оттенком восхищенного удивления воскликнул Ковальский. - С такой лучше потерять, чем с иным - найти. Все разнюхала!
- Адвокат Ресевич будет доказывать, что при составлении завещания имела место «error in persona», то есть что Ярецкий хотел записать имущество одному Ковальскому, а ошибочно записал другому. Вы, правда, сказали мне, что собственными руками вытащили Ярецкого из-под
развалин, но адвокат Ресевич на суде сразу же докажет, что это ложь.
- Выходит, сорвалось?
- Выходит, так. И все же я вам рекомендую прибегнуть к помощи адвоката. Лучше из другой конторы.
- Зачем я буду деньги тратить? Я и сам вижу, что сорвалось. Поэтому и хотел загнать поскорее это наследство. Хотя бы и за полцены, но по-быстрому. Я бы имел денежки, а купивший - хлопоты.- При мысли о такой прекрасной перспективе Станислав Ковальский даже захихикал.
- Не спешите, обдумайте все. В вашем положении очень нужен опытный адвокат.
- Если мы пойдем в суд и выиграем, то судебные издержки кто должен платить?
- Если бы выиграли, издержки суд возложил бы на вас.
- Черт побери! - взорвался Ковальский. - Еще и платить надо!
- Я не утверждаю категорически, что вы проиграете процесс. Я говорю лишь, что у Ярецкой серьезные основания выиграть его.- Адвокат старался быть беспристрастным.
- Я не ребенок. Мне не нужно объяснять. Сам вижу, что погорел. В общем, пришлась ложка по рту, да в кувшин не лезет. Только раздразнили. Разве не так?
- Увы, так,- согласился адвокат.
- Пан меценат,- Ковальский закурил,- почему этот Ярецкий записал мне свою мастерскую? Ведь я ему ни сват, ни брат. Не знаю даже, откуда он мой адрес взял.
Несколько раз товар у него брал - вот и все наше знакомство. Чертова ведьма писала мне и судом грозила, если я ей пару грошей не отдам. А с хозяином я и полсотней слов не перекинулся. И вдруг - на тебе! Всю мастерскую…
- Именно поэтому адвокат Ресевич и намеревается доказать в суде, что Ярецкий ошибся.
- Ну ладно ошибся бы в фамилии. Но ведь он и мой адрес подал. Или написал
Маргяалковской, дом 111». На такой большой улице Ковальских хоть пруд пруди. Но в Воломине на Малиновой только один Ковальский - это я.
- Не напиши Ярецкий о том, что вы спасли ему жизнь,- адвокат счел своим долгом дать клиенту исчерпывающую информацию,- тогда, как говорится, комар бы носа не подточил - завещание было бы действительным и никто не смог бы его опротестовать. Ведь владелец мастерской имел право записать ее кому угодно. И вам в том числе.
- У него, видать, не все дома были. - Ковальский пришел к тому же выводу, что и знатоки законов.
- Если судить по этому завещанию, то с Ярецким действительно произошло что-то неладное.
- Что же теперь будет, пан меценат?
- У вас есть две возможности: либо взять опытного адвоката и постараться выиграть процесс, либо достичь полюбовного соглашения с Ярецкой. Насколько я понимаю, та сторона по определенным соображениям хотела бы избежать суда.
- Понимаю! - Ковальский был не лыком шит.- Бабе невыгодно, чтобы попы узнали, что дароносицы им псих делал. Вот и хочет уладить дело по-тихому.
- Предположим, что вы правы.
- А как бы это полюбовное соглашение выглядело?
- Вы должны сделать у нотариуса заявление, где будет сказано, что ввиду явной ошибки Ярецкого вы не принимаете наследства. Тогда все наследует жена.
- Соображаю. А они мне за это в ручку?
- Именно так.
- Если дадут сто тысяч, я соглашусь.
- Хорошо. Я сообщу об этом поверенному Яредкой - адвокату Ресевичу. Он, кстати, тоже работает в нашей конторе. Если вы хотите, я могу пригласить его сюда.
- Нет уж, лучше я с вами буду дело иметь. Дадут они мне сто тысяч?
- Не знаю. Я бы не дал. Предпочел бы судиться.
- Ну а пятьдесят? - Первый запрос был, очевидно, «пробным шаром». Теперь Ковальский делал конкретное предложение.
Рушинский догадался, что и эта цена завышена.
Поделиться книгой: