- Советую вам то же, что и Барбаре Ярецкой: взять адвоката и уполномочить его вести дело по наследству. Это очень облегчит и ускорит выполнение всех необходимых формальностей.

- А зачем? Ему ведь платить надо. А где денег взять? Продать-то я бы все продал, но всаживать в это дельце деньги поищите других дураков!

- Ну, как знаете. Я же повторяю: вам необходимо взять адвоката и поручить ему вести дело.

- Я сам себе адвокат. Еще не родился тот, кто надул бы меня.

- Никто не намерен вас обманывать.- Рушинский старался сохранять спокойствие.- Дело требует правовых знаний - вот почему вам нужен адвокат. Кроме того, вы избавите себя от необходимости многократного посещения суда для выполнения различных формальностей.

- А что, суд не для людей, пан меценат?

Мечислав Рушинский не сразу ответил. Этот клиент все больше удивлял его. Фразг, только что сказанная уважаемым наследником почтенного владельца ремесленного предприятия, адвокату была хорошо известна. Это излюбленное выражение уголовников. Неужели Ковальский из их числа?

- Как хотите. Прошу только сообщить ваши анкетные данные. Они понадобятся мне при внесении дела в суд. Может, вы также сделаете заявление о принятии наследства?

- Был бы дураком, если б отказался от того, что само в лапы идет.

- Хорошо. Секретарь сейчас подготовит нужный документ. Дайте, пожалуйста, ваше удостоверение личности.

- А у меня его нет.

- Как нет?

- Я не взял его с собой.

- В своем письме я просил вас взять удостоверение, я же предупредил вас об этом.

- Забыл, пап меценат, память слабая.

- Ну ладно, говорите ваши данпые.

- Значит, когда я родился?

- Да. Л также имена родителей, где они родились и девичью фамилию матери.

- У вас как в милиции.

- Это необходимо для суда, пан Ковальский.

- Поппмаю. Я ведь просто так сказал. Пишите: Станислав Ковальский. Сын Яна и Марии, урожденной Беднарек. Родились в деревне Белька Струга под Радзимином. Все?

- А дата рождения?

Ковальский секунду колебался, а затем ответил: 15 ноября 1923 года.

Записав сказанное клиентом, адвокат вышел из кабинета и вскоре вернулся с отпечатанным на машинке заявлением. В нем говорилось, что Станислав Ковальский, сын Яна и Марии, урожденной Беднарек, родившийся 15 ноября 1923 года в деревне Белька Струга, повят Радзи-мин, после ознакомления с содержанием завещания Влод-зимежа Ярецкого заявляет, что принимает наследство со всеми вытекающими отсюда последствиями.

- Подпишите, пожалуйста.

Ковальский поставил свою подпись. Судя по его автографу, искусство письма не было сильнейшим его орудием, и он, видимо, не часто прибегал к нему.

- Для своего возраста вы выглядите очень молодо,- заметил адвокат.

- Со мной всегда так было. Помню, как еще майор из военной комиссии подсмеялся надо мной, сказав, что я заместо старшего брата пришел.

- Итак, на сегодня мы сделали все, что требовалось. Вы получите вызов в суд. А если мне что-либо от вас потребуется, я напишу вам в Воломин.

- Пан меценат, а мне в суде ничего не придется платить? - с беспокойством спросил обладатель красного свитера.

- На судебные издержки по делу наследства Влодзимеж Ярецкий еще перед смертью оставил деньги.

- Влодя всегда был парень что надо,- с просиявшей физиономией заключил Ковальский.- Но хватит ли этих денег?

- Хватит,- рассмеялся адвокат.

Однако после всех заверений клиент не проявлял намерения уходить.

- До свидания, пан Ковальский.- Рушинский поднялся с места, давая понять, что разговор окончен.

- Пан меценат,- просительным тоном произнес счастливый наследник,- не будьте вы таким неуступчивым, одолжите две красненьких. Совсем обезденежел, даже на

пиво нет. Бог свидетель - отдам! Из наследства отдам!

Адвокат достал бумажник и протянул своему странному клиенту двести злотых.

ДАВНЯЯ ИСТОРИЯ

Адвокат. Мечислав Рушинский приступил к исполнению последней воли Влодзимежа Ярецкого. О возобновлении прерванного отдыха не могло быть и речи, ибо в довершение всего начальство возложило на него обязанность представлять официальную защиту на процессе по делу о злоупотреблениях в строительной промышленности. А этот процесс, как предполагалось, продлится не меньше двух месяцев. Итак, Рушинскому пришлось распроститься с мечтой еще раз в этом году увидеть милых его взору лебедей в Наленчове.

Как-то в один из приемных дней курьер Франципгек ввел в бокс к адвокату нового клиента. Это был пожилой седовласый мужчина с правильными чертами лица и удивительно молодыми глазами. На лацкане его пиджака Ру-шинский заметил несколько орденских ленточек, в том числе и высшего военного ордена «Виртути милитари».

- Лесняк, Анджей Лесняк,- представился вошедший.

- Слушаю вас.- Этот клиент с первого взгляда произвел на адвоката очень приятное впечатление.

- Я пришел в связи со смертью Влодзимежа Ярецкого. Как давний друг, хорошо знавший его, я абсолютно не могу понять, как он мог оставить столь странное завещание. Когда я от его жены пани Баси узнал содержание, меня едва удар не хватил.

Рушинский развел руками:

- Трудно дискутировать по этому поводу Охотно верю, что Ярецкой не по душе последняя воля мужа. Возможно, это и справедливо. Но что делать! Завещание остается завещанием. Я уже проинформировал Барбару Ярецкую, что она может начать процесс о признании завещания недействительным, хотя шансы выиграть его минимальны.

- Влодек совсем с ума спятил.

В ответ адвокат только плечами пожал.

- Ведь Ястреб-то умер!

- Какой ястреб?

- Поручик Ястреб - наш командир во время Варшавского восстания, он же подполковник Станислав Ковальский.

- Со Станиславом Ковальским, одним из наследников Влодзимежа Ярецкого, я разговаривал не далее как неделю назад.

- Вот я и говорю, что у Ярецкого перед смертью в голове помутилось. Он завещает свое имущество Станиславу Ковальскому, который во время Варшавского восстания спас ему жизнь. А между тем тот умер, умер несколько лет назад, и Влодек не мог не знать об этом - он был на похоронах Ястреба! А Ковальский из Воломина к той истории никакого отношения не имеет.

- Вы предполагаете, что в данном случае имеет место «error in persona» - ошибка в отношении личности наследника?

- Именно так я думаю, а вы прекрасно выразили это по-латыни. У Влодека, как видно, склероз далеко зашел, коль скоро он забыл, что Ястреб - подполковник Станислав Ковальский - умер, и завещал мастерскую совершенно другому Ковальскому.

- Я разговаривал с Ковальским, и он утверждает, что вытащил Ярецкого из-под развалин, а потом дотащил на себе до Пруткова. Это соответствует тому, что рассказывал и сам завещатель, когда приходил ко мне оформлять завещание.

- Поразительная история! Если Ярецкий сам это рассказывал, значит, он был тогда не в своем уме.

- Помню, как Ярецкий говорил, что его первая жена вместе с их единственным ребенком погибли под развалинами, а его, Ярецкого, Станислав Ковальский вытащил и спас ему жизнь.

- Это ложь! Действительно, жена и ребенок Влодека погибли где-то на Старувке. Он узнал об этом только после поражения восстания. Могилу их так и не нашел. Да и была ли она вообще? Может, они сгорели где-то на улице Длугой, куда, как рассказывали очевидцы, перебрались после того, как в их дом на Закрочимской угодил снаряд. Все это время я и Влодек были вместе, в одном отряде. Вместе сражались в центре города. Никогда Ярецкий не был под развалинами. Голову могу дать на отсечение.

- Ничего не понимаю.

- Видимо, придется мне рассказать вам все с самого начала. Когда первого сентября началось восстание, мы сражались на Чацкой и на Краковском Предместье за костел Святого Креста, там тогда помещалась комендатура полиции, и за здание факультета теологии на углу Краковского Предместья и Траугутта. Потом мы захватили все дома до угла Крулевской. Напротив, в Университете, засели эсэсовцы и блокировали выход па Старувку. С первых же дней восстания Университет был ключевой позицией. Если бы его удалось взять, возможно, судьба восстания могла стать иной. Увы, командование либо недооценило значение этого объекта, либо не располагало достаточными силами для овладения им.

- Это уже история,- заметил адвокат,- давняя история, которую каждый объясняет по-своему. Я лично думаю, что судьба восстания решалась на Воле. Прорыв гитлеровцев по Вольской, Хлодной и Мировской к Саксонскому саду и дворцу Брюля предопределил судьбу всего дела. Захват немцами других районов уже был только вопросом времени.

- Речь идет не о ходе восстания, а о Влодеке Ярецком. Нашим отрядом командовал поручик Ястреб, то есть Станислав Ковальский. Седьмого нлн восьмого сентября мы повели наступление на Университет. Помню, что в этой акции участвовал броневик «кубусь». Прервалась связь, или, возможно, было нарушено взаимодействие между отрядами. Мы должны были атаковать со стороны Краковского Предместья, а отряды с Повислья должны

были наступать снизу, через сады на Броварнон. Они толи запоздали, то ли вообще не атаковали в тот день. А мы уже пробились в узкую улочку на территории Университета. И тут из гитлеровских укреплений на нас обрушился шквальный огонь, а из здания библиотеки застрочили пулеметы. Атака захлебнулась. Одновременно гитлеровцы открыли огонь вдоль Краковского Предместья из «Бристоля» и из «Дома без углов». Под градом снарядов и

пуль наш отряд отступил па Траугутта. Мы понесли большие потери.

- Я слышал об этих боях,- сказал адвокат.

- Влодек Ярецкий был ранен при отступлении пулеметной очередью в ноги. Упал посредине улицы. И здесь бы его добили гитлеровцы либо сам умер бы от потери крови. Спас его Ястреб. Не раздумывая, пополз к нему. Мужик он был крепкий, схватил Влодека, и, прежде чем немцы опомнились и дали новую очередь, поручик вместе с раненым были уже по другую сторону баррикады. Я сам доставил Ярецкого в госпиталь, который размещался в до

ме на углу Брацкой и Згоды. Влодек пролежал там до конца восстания. К счастью, этот дом каким-то чудом уцелел - не подвергся бомбардировке, и ни один снаряд не попал в пего.

- Я xopoiito знаю этот дом: в годы оккупации мой друг вел там дела фирмы «Садыба» - торговля недвижимостью. Знаю, что дом пережил войну без большого ущерба. В парикмахерской на первом этаже даже люстра уцелела.

- Ястреб позднее также был ранен и лежал в том же госпитале. И меня пе миновала пуля. К счастью, наши раны оказались не слишком тяжелыми. Когда была подписана капитуляция, наша тройка решила не сдаваться в плен. Вместе с гражданским населением мы добрались до Пруткова, а оттуда кое-как вырвались на свободу. Уже в январе в Гродзиске мы снова втроем вступили в армию.

Втроем прошли и весь боевой путь вместе со Второй армией Войска Польского. После разгрома гитлеровцев Станислав Ковальский остался на военной службе. Я и Влодек демобилизовались. Ковальский дослужился до подполковника. Умер три года назад. Мы с Влодеком были на его похоронах.

- Вы правы, странная история,- сказал Руншнский, когда Лесняк окончил свое повествование.- Просто невероятно! За тридцать пять лет адвокатской практики впервые сталкиваюсь с таким делом.

- Вы мне не верите? - возмутился Анджей Лесняк.- Но в Варшаве живет еще несколько человек, воевавших в одном отряде с нами. Могу дать вам их фамилии и адреса. Поговорите с ними. Ручаюсь, они подтвердят мои слова.

- Я вам верю. Если Барбара Ярецкая решится опротестовать завещание, то ей, естественно, могут понадобиться эти свидетели. Когда вы виделись с Ярецким последний раз?

- Недели за две до его смерти.

- Он ничего не говорил о завещании? Не заметили ли вы в поведении своего друга что-либо странное? Ведь когда вы с ним виделись, завещание уже лежало в нашей конторе. Ярецкий удостоверил его у нас более чем за месяц до смерти.

- Нет. Влодек был таким, как всегда. Говорил о своих делах, о том, что весна и лето - самый сезон у него. Упоминал, что вынужден будет взять в помощь еще двух людей. Настроение было хорошее. Мы посидели, выпили. Но в меру,- тут же оговорился Лесняк.

- О жене был разговор? Не рассказывал Ярецкий о каких-либо супружеских недоразумениях?

- Нет. Упомянул лишь о том, что жена собирается на две недели в Закопане и что «ей не помешает немного отдохнуть перед напряженным сезоном». И еще сказал: «Если бы не Бася, не справиться бы мне со всем этим балаганом».

- О Варшавском восстании и Ястребе, вашем командире, была речь?

- Я рассказал ему, что виделся с Крошкой. Это один из наших боевых друзей. Он сейчас живет в Щецине. Влодек немного обиделся на меня, что я не предупредил его об этой встрече, он охотно возобновил бы старую дружбу. Больше на эту тему не говорили.

- Не жаловался Ярецкий на плохое самочувствие, на какую-либо болезнь?

- Нет. Влодек обладал прямо-таки железным здоровьем. Вот почему я не могу понять этого завещания. Его написал сумасшедший.

- Может, и не сумасшедший, а человек в состоянии какого-то нервного расстройства.- Адвокат был более осторожным в выражении своих суждений.

- Скажите, пан меценат, что вы думаете обо всем этом?

- С моей точки зрения, завещание имеет юридическую силу. Имущество завещается точно определенному лицу. Его фамилия, имя, адрес названы абсолютно правильно. Иное дело, что со стороны завещателя имела место «error in persona», поэтому жена умершего может предпринять шаги с целью признания завещания недействительным.

- Я говорил об этом с Барбарой. Убеждал ее опротестовать завещание. Но только в крайнем случае.

- Почему?

- Видите ли, дело это чрезвычайно деликатное. Не забывайте, Ярецкий занимался производством предметов религиозного культа. Его клиентура особого рода. Это преимущественно ксендзы. Уже и без того убийство Ярецкого вызвало много шума и, наверное, отрицательно скажется на оборотах фирмы. А если к этому добавится громкий процесс о признании недействительным последней воли умершего? А вдова, выступающая в роли истицы, доказывающая, что ее муж в момент составления завещания был не в своем уме? Пресса раструбит эту историю по всей Польше. А ведь и в такой «отрасли производства» существует конкуренция, и конкуренты Ярецкого не преминут воспользоваться этим. Ну, выиграет Ярецкая такой процесс. А что толку? Предприятие-то придется закрыть из-за отсутствия заказов.

- Вы не преувеличиваете?

- Если и преувеличиваю, то не слишком. Может, целесообразнее договориться с этим Ковальским. Что это за человек?

- Я видел его только раз. То ли рабочий, то ли мелкий торговец. Упоминал, что иногда торгует чем придется. Брал кое-что из изделий Ярецкого. Трудно судить о человеке после одного разговора с ним.- Адвокат явно осторожничал, говоря о странном клиенте в алом свитере. - Выглядит молодо, больше сорока никак ему не дашь.

- Выходит, во время Варшавского восстания ему было четырнадцать,- подсчитал Анджей Лесняк.- И он смеет утверждать, что вытащил Ярецкого из-под развалин?!

- Именно так он и сказал, что, кстати, полностью соответствует и тому, о чем Ярецкий пишет в завещании.

- Но откуда этому Ковальскому известно содержание завещания?

- Утверждает, что сам завещатель ознакомил его со своей последней волей.

- Прошу вас, спросите этого человека, где это было, на какой улице, из-под развалин какого дома он вытащил Ярецкого.

- Я не стану его спрашивать. Не мое это дело. Пусть доверенпое лицо Барбары Ярецкой - адвокат Ресевич - поинтересуется этим.

- Я бы этого прохвоста передал милиции. Ведь это явное мошенничество. Этот тип выдает себя за совсем другое лицо.