48.

Херсонесский июль — мак в руинах цветет. За наркотиком едет привычный народ. Херсонесский дурман, как иголка под кожу — Боль снимает с души — сроком ровно на год.

49.

Я теряю друзей — не смыкается ряд. Были здесь и ушли — не вернутся назад. В полночь в степь выхожу к старой башне ромейской Принимать привидений привычный парад.

50.

Я бы вызвал тебя — помоги, Трисмегист! Просто так, не любя — помоги, Трисмегист! Встретить тень твою средь херсонесской саванны, Ни о чем не скорбя — помоги, Трисмегист!

51.

Новолуние. Стен еле виден разлет. В полночь тень из могилы разбитой встает. Вслед за нею другие — от края до края. «К нам иди! Ведь ты наш!» — кто-то тихо зовет.

52.

Старый грешник Лука — он нам нужен сейчас. Стебней нет мужика — он нам нужен сейчас. Без него Херсонес, словно мясо без соли. Увели дурака! Он нам нужен сейчас!

53.

Болен Слон. Боль и в сердце сидит, и в хребте. Позабыл он о грозной своей красоте. Что-то нынче не так на земле херсонесской — То ли Слон не такой, то ль погоды не те.

54.

Вот вам славная тройка — Шарап, Слон и Гнус. Но не вынести им Херсонеса искус. Слон все пьет, Гнус гнусит, а Шарап заседает — Каждый выбрал занятье на собственный вкус.

55.

Этот старый светильник — услада для глаз. Для кого ты горел, перед тем как погас? Слышен голос в ответ: "Много рук меня брали. Всем, кому я светил, свет не нужен сейчас."

56.

Сколько было грызни средь музейных палат! Ссоры, сплетни, доносы — и чуть ли не яд. Крикуны отшумели, навеки умолкли. Только старые стены недвижно стоят.

57.

Город славен, богат. Его стены крепки. Но неслышно текут воды Леты-реки. Все прошло. И у старых забытых развалин Злые тощие козы жуют сорняки.

58.

На толкучке старье из могил продают: Сколько хочешь канфаров, светильников, блюд. Берегитесь! Лишь полночь глухая настанет, Их хозяева следом за ними придут.

59.

Снова здесь те, кто видит раскопные сны, Кто живет на осколках разбитой страны. Строй наш редок, и мало кто верит в победу — Господа офицеры ненужной войны.

60.

Мы не пьем в этот вечер — и жаль, что не пьем. Моя кружка пуста и не дышит огнем. Дионис, как Эрот, он не требует спешки — Все, что мы припасли, было выпито днем.

61.

В этом странном оазисе — странный народ. В наше дикое племя не каждый войдет. Кому быть в Херсонесе, кому возвратиться, Только сам Херсонес до конца разберет.

62.

Даль заката красна — будет ветер опять. В бледной дымке Луна — будет ветер опять. Над безжизненной, мертвой землей херсонесской, Что нам Роком дана, будет ветер опять.

63.

Стоит нам перейти херсонесский порог, Надеваем все маски — какую кто смог. Дон Жуаны, шуты, одалиски, мегеры… Каждый год — карнавал. Видно шутит так Бог.

64.

Херсонесская маска к лицу приросла, И торчат над личиною уши осла. Не печалься! Мы все в этом старом театре Арлекины чуть-чуть. Я не вижу в том зла.

65.

В деве нет красоты — не ее то вина. Просто следует выпить побольше вина. Байка эта стара. Чтоб тебя не обидеть, В этот вечер с тобою напьюсь допьяна.

66.

Целый месяц с тобой — Херсонес не пустил. Срок, мне данный судьбой — Херсонес не пустил. Вновь меняю любовь на бесплодные камни. Все! Пора бить отбой — Херсонес не пустил.

67.

Друг приехал, овеян дыханьем ветров. Повидал он немало и стран, и миров. Много видел он див, но такое впервые — Свалку старых камней и толпу фраеров.

68.

День удачен — добычу сумели набрать. Солнце вышло в зенит — нам пора удирать. Мы идем к нашим норам, сгибаясь под грузом. Со счастливым деньком, Едигеева рать!

69.

Мы крушим водостоки, ломаем дома. Бить — не строить, понятно. Не надо ума. По делам — и заслуга. Спустя две недели Клад был нами откопан — цистерна дерьма.

70.

Кеды чавкают — грязи сегодня сполна. Этот чертов раскоп мы вскрываем до дна. Глина, камни, вода — на копейку находок. Слава Богу, конец! Эй, несите вина!

71.

В Херсонесе царили то Зевс, то Плутон. Но приехал из Рима святой Капитон. В печку старый залез — чудо всех обратило. В каждом деле всегда выбирай верный тон!

72.

Астинома клеймо — нарушеньям предел, Чтоб гончар людям брак продавать не посмел. Обжиг плох, горло набок и ручка кривая — Даже в те времена правил бал бракодел.

73.

Ядовитая страсть — Херсонес! Херсонес! Нас тасуют не в масть — Херсонес! Херсонес! Каждый раз я с пустою душой уезжаю, Чтоб сюда вновь попасть — Херсонес! Херсонес!

74.

Море холодом дышит и ветер с утра. Крики чаек, как будто скрипят флюгера. Видно грешники, мы, вновь богов прогневили. И впервые мелькнет: «Не домой ли пора?»

75.

Мнится грешнику будто он с Богом на «ты». Но пред силой Его наши речи пусты. Небо хмурится. Гром. Вот и дождь приударил. Мы бежим из раскопа, поджавши хвосты.

76.

Крепко пили вчера — нынче я завязал. Стал язык, как кора — нынче я завязал. Звон будильника. Утро. Плетусь умываться. На работу пора — нынче я завязал.

77.

Omnis transit. Вот деньги подходят к концу. Все труднее теперь подступиться к винцу. Может друг навестит и «зеленых» подкинет. Ну, а нет — подзаймем. Нам грустить не к лицу.

78.

Вижу призрак опять — наливай, наливай! Надо дозу принять — наливай, наливай! Подступает ко мне и рукой бледной манит… Этим нас не пронять — наливай, наливай!

79.

Храм недвижен и тих в ярком свете луны. Темен вход, и войти мы туда не вольны. Сколько лет я хочу разгадать его тайну! Но молчит мертвый храм среди Мертвой Cтраны.

80.

Город спит под холодной недоброй луной. Как и раньше, сидим мы за старой стеной. Нет, обман! Все — обман! Мы с тобой не встречались! Ты знакома не мне. Ты была не со мной.

81.

Я к лицу твоему прикасаюсь рукой. Холод кожи, а в сердце — недвижный покой. Если что-то и спит — не найдешь, не разбудишь. Просто встретились тени над Летой-рекой.

82.

Общий снимок — подводим работе итог. Наш фотограф сегодня серьезен и строг. Мы застыли. «Снимаю!» Щелчок, словно выстрел. Нашей маленькой вечности пройден порог.

83.

Херсонес — город диких собак и ежей. Здесь ночами чужих умыкают мужей. Раз — и нету бедняги. Супруга горюет И себе в утешение ищет пажей.

84.

Херсонесский разврат омерзительно туп. Словно ешь на обед с мылом сваренный суп. Лучше — пить. Этикетка корабликом манит. Уплывет на нем тот, кто нетрезв и неглуп.

85.

Боль по сердцу ударит — закончен сезон. Даже спирт не дурманит — закончен сезон. Пусто, пусто вокруг. Через год мы вернемся. Ну, а может… Кто знает? Закончен сезон.

86.

Мы на этих развалинах тратим года. Сколько вбито в проклятую землю труда! Херсонес! Забираешь ты силы и души! А взамен что даешь? Ничего! Никогда!

87.

Знаю имя болезни моей — Херсонес. Прожил я как в бреду тридцать дней, Херсонес. Я очнулся. Закончилась старая сказка. Ты лишь груда дурацких камней, Херсонес!

88.

Здесь бессмысленно дружбы искать фронтовой. Мы расходимся, только закончился бой. Шумный Харьков. Кивнем еле-еле при встрече И забудем на год. Это нам не впервой.

89.

Херсонесская боль. Тост последний — до дна. Кружку в сторону — больше она не нужна. Поскорей на вокзал! Чтоб забылся навеки Полуостров теней — эта злая страна.

1996

ЛОВЛЯ ВЕТРА

Ловля ветра

Нет прошлого и будущего нет, А в настоящем только ловишь ветер. И ни к чему теперь писать сонет, Гадая, для чего живешь на свете. Над нами тьма, а что за тьмой встает? Насколько близок тот предел недальный, Где беспощадный свет в глаза нам бьет, Где ждет нас миг короткий и прощальный. Проклятый ветер! Перестань кружить! Не надо счастья — только бы дожить, Всего лишь миг прощенья и покоя! Кого прошу? Надежда чудака!.. Мой голос тих и неверна рука — Сжимаю пальцы — ветер под рукою…

1986

Сказание

И ясному солнцу, И светлой луне В мире Покоя нет! Ли Бо И ясному солнцу, И светлой луне В мире Покоя нет… Я мчался На белом китайском коне И сотня За мною вслед. Настигнуть врагов Повелел нам каган, Скакали мы Долгих пять дней, Ударами пяток Терзая бока Хрипящих Усталых коней. Шестой день — Настигли! Ковыль белый Цвел… Атаки Не ждали они. И я из-за солнца Отряд свой повел, Чтоб нас Распознать не смогли. Их воинов саблями Кончили всех, И кровь Запеклась на траве. А хану я голову Саблей отсек И бросил В курджум при седле. Вернулись мы, Вражье добро поделив, В крови все От доблестных ран. К шатру золотому С победой пришли, И дал нам награду Каган.

1976

Les etudes Revolutionnaires

1789

— Mais c'est une revolt?! — Non, Sir, c'est la Revolutoin! Государь! Чернь обезумела, гвардия бежит и все, все — закон, порядок и священные принципы — сметено и смешано с грязью! Лавочники кричат о равенстве и братстве и пляшут свою дьявольскую карманьолу на пылающих улицах. Безбожники закрывают храмы, словно Антихрист уже на пороге. Ведь это же конец! Конец!

1794

Citoyenne! La Revolution a devenu folle! Danton Граждане! Революция сошла с ума! Ее глаза залиты кровью. Робеспьер! Вчера ты не хотел снять сотню голов, а сегодня рубишь тысячи, не понимая, что кровь рождает кровь. Граждане! Вы пляшете вокруг гильотины, будто смерть ваших братьев — праздник для Франции. Опомнитесь! Вы убиваете друг друга, а враги греют руки у ваших костров, радуясь, что вы обезглавливаете Революцию! Остановитесь! Иначе конец! Конец!

1977

Аркольский мост