Смута

Опять чудит безумный Годунов, И в никуда ведет войска pасстpига. Гpядет год Смуты — год безумных снов, Безумнее, чем два столетья Ига. Hам не сломать заржавленных оков. Вновь пpавят бал насилье и интpига. Hапpасно поднимает знамя Львов, Hапpасно воли ждут Баку и Pига. Пусть нет кpеста, пусть пpоклята душа, Hо наступает вpемя «калаша», И тpи звезды веpчу я на погоны. И благовестом взорванных церквей Hаставь, Господь, нас в милости своей, Когда пойдут к столице эшелоны.

* * *

Янваpский штоpм… Холодный блеск колонн… Безумье волн каймою метит пена… Hедвижен Хеpсонеса зимний сон, Тяжелый, словно давняя измена. Pазбудит чаек колокола звон, Hо не поднимет моpтвый хpам из тлена… Луг асфоделей в сумpак погpужен, Актеpов нет. Пуста под небом сцена… Слезятся камни, в инее тpава. Стаpуха Смеpть вошла в свои пpава. В печальном сне базилики застыли… Гипеpбоpейский ветеp, вестник бед, Стиpает навсегда наш легкий след — Hезpимые слова: «Я был… Мы… были…»

МЕРТВАЯ СТРАНА

1.

Солнце снова садится над Мертвой Страной. День уходит, сменяясь ночною жарой. Прах погибших улиток застыл на травинках. Засыпают деревья под черной корой.

2.

Этот старый колодец киркою разбит. Черный рот в опаленное небо кричит: «Почему? Столько лет я давал людям воду!» Нет ответа. Песок меж камнями шуршит.

3.

Мы выходим с рассветом горячего дня. Скоро будет стонать под кирками земля. А пока — тишина. Только чайки на стенах. А под ними лишь мы — черный строй воронья.

4.

С громким скрипом вонзится в могилу кирка. В сердце боль не ударит, не дрогнет рука. Скоро выбросят кости под жаркое солнце. Чьи? Красавицы, воина, юнца, старика?

5.

Осквернили мы Храм — Боже правый, прости! Сор и хлам по углам — Боже правый, прости! Где шептали молитву — лишь пьяные крики. Будем всем по делам. Боже правый, прости!

6.

Мне сулили прощенье и вечный покой, Но разбужен сегодня я вашей киркой. Бьет в глазницы забытое страшное солнце. В чем виновен я, правнуки? Грех мой какой?

7.

Снова красный закат и белесый восход. Снова еду тревожить я мертвый народ. Сколько стен я разбил и могил изувечил! Ты доволен собою, настырный ты крот?

8.

Мы сидели на камне и пили вино, Оставляя в стаканах лишь грязное дно. А вокруг нас лежат те, что прежде гуляли. Что ж, и нам этот путь всем пройти суждено.

9.

В Херсонес я вернулся — зачем? почему? Молча корчатся камни в белесом дыму. Что любить здесь? Руины? Колючий репейник? Шайку жалких людишек? Ей-ей не пойму!

10.

Стая черных попов и музейный синклит Вновь дерутся за груду околотых плит. Спят под ними герои, жрецы, мореходы… Свора жадных гиен над костями шумит.

11.

Мы Косцюшку ругаем — он плохо копал. Мы за ним подбираем — он плохо копал. Спит титан под колонной с отбитым распятьем, Но сердиты пигмеи — он плохо копал.

12.

Где приял крест Владимир, мне тайну открой. Где тот холм, где крестился великий святой? Ставим храмы, шумим, диссертации пишем — Старый грешник смеется за нашей спиной.

13.

Херсонесская ночь — темнота, духота. А душа, как и темень, скучна и пуста. Каждый куст, каждый камень грехи покрывает. Только звездная россыпь над нами чиста.

14.

Я убит у ворот — боль прожгла до кости. Над могилой трава не успела взрасти. Стал я твердью свободной земли херсонесской, А надгробье — стеною на вашем пути.

15.

Город жил, город старился, город почил. Желтый саван травы над камням застыл. Спят под ним мертвецы сорока поколений. И роятся шакалы у старых могил.

16.

Старый меч я нашел, где камней был развал. Ночью призрак явился и тихо сказал: "Трус! Способен ты лишь воевать с мертвецами! Был бы жив я, ты меч никогда б не забрал!"

17.

Раскаленная ночь, херсонесская страсть, Рвется в двери Астарта, чтоб душу украсть. Покупаю бутылку и кружку готовлю — Лишь один Дионис не дает нам пропасть!

18.

Грешен я! Грех не смоет в крестильне вода. За грехи в рай не пустят меня никогда. Но другие не праведней — в ад ехать вместе. Так к чему горевать? Мир был грешен всегда!

19.

Этот город предателей, плутов, лжецов С четырех подожжен был когда-то концов. На руинах теперь — новых грешников стадо. И, конечно, не лучше своих праотцов.

20.

Правды некуда деть — добродетель пресна. Слишком долго терпеть рад вечного сна. Херсонес! Херсонес! Ты отверг добродетель. Здесь руины теперь. Участь грешных ясна.

21.

Тишина серых плит и разрушенный дом — Этот город погиб, как когда-то Содом. Если будут искать тех, кто жил здесь безгрешно, Где-то с дюжину сыщут — с немалым трудом.

22.

Нам не нужно любви — мы хлестали вино. Все ушло, не зови — мы хлестали вино. Гавриил к нам сойдет и мечом пощекочет. Брось, старик, не шуми! Мы хлестали вино.

23.

Не изменишь — не спал я с тобой никогда. Ночью бредишь — не спал я с тобой никогда. Херсонесский загул. Ведь никто не поверит! Ты уедешь — не спал я с тобой никогда.

24.

Не дождаться никак нем с тобой темноты. В холодке оживают под небом мечты. Ищешь дам ты в ночи, я — вино выбираю. Оба грешники мы: пьяный я, шалый — ты.

25.

Если дама красна — ей дарован успех. Если дама страшна — ей презренье и смех. Херсонесский загул их на миг уравняет — Здесь средь желтой травы по ночам любят всех.

26.

Как копать по науке, умеет не всяк. Учим крепче держать мы кирку молодняк. Крепче бей! Не спеши! Острием цель точнее! Так учили с мечом обращаться вояк.

27.

Из раскопа доносится радостный крик — Чей-то точный удар погребенья достиг. Нависает толпа, суетится фотограф… Здесь лежит человек! Замолчите на миг!

28.

Архитектор бы пьян, и подрядчик был пьян. У бригады строителей тот же изъян. Вышел дом кособок. Постоял. Развалился. И теперь мы дивимся: какой странный план!

29.

Здесь стояло когда-то с полтыщи солдат. Позастроили все на вояцкий свой лад. Мы копаем руины казарм, туалетов… Из-под серой земли слышен сдавленный мат.

30.

Castra militas здесь — легиона оплот. Удивляясь, копает руины народ. Ни к чему нам историк! Тут прапорщик нужен! Только он этот каменный бред разберет.

31.

Если жизнь Херсонеса и вправду роман, То роман не про Рим, а из жизни цыган. По сараям ютимся, в саванне ночуем. Можно съехать с ума, если трезв, а не пьян.

32.

Феодалы владеют тобой, Херсонес! Всюду правят бароны — с дипломом и без. Вместо замков — сараи, как пашни — раскопы. Не смолкают разборки под сводом небес.

33.

Суетится в развалинах ушлый народ. Тот киношников кличет, предвидя доход. Тот зовет иностранцев, тот манит торговцев… Продают Херсонес, что ни день, что ни год!

34.

Бьем киркою мы точно, с размаха. Аминь! На спине потом взмокла рубаха. Аминь! Мы — герои! Мы служим Великой Науке! Vade retro, сквернители праха! Аминь!

35.

Херсонес! Каждый ценит за что-то тебя. Кто-то к морю спешит, пляж разбитый любя. Кто-то пишет статьи, кто-то лупит монету… Так зачем же я здесь — не любя, не скорбя?

36.

Луч последний дрожит — херсонесский закат. Солнце в море горит — херсонесский закат. Недостойным безбожникам, пьяным сквернавцам, Бог нам чудо дарит — херсонесский закат.

37.

Вечер нынче вразнос. Ночь скорее приди! Мы собрались опять, снова день позади. Наливайте! Теснее наш круг, динозавры! По последней, вперед! Кайнозой впереди!

38.

У печальных развалин сменялись века. Бьет без промаха в цель Провиденья рука. Век Железный прошел. Бледный конь у порога… Мы выходим в раскоп. Крепко сжата кирка.

39.

Здесь не рвутся сердца и не сходят с ума. Просто с верхом насыплют в тарелку дерьма. Злобный клоунов дом! Здесь вся жизнь понарошку. Под кустами — любовь. И раскоп — Колыма.

40.

Любопытно юнцу — этот камень молчит. Твердость парню к лицу — этот камень молчит. Сколько весен и зим он убил на разгадку! Жизнь подходит к концу — этот камень молчит.

41.

Вдаль уходит великих имен череда, Тех, кто вахту несли сквозь века и года. Делагард и Косцюшко, Белов и Домбровский — Возле этих камней ждут их тени Суда.

42.

Нанимал копачей — суета, суета! Забывал про врачей — суета, суета! Гнал он мелочи прочь — скоро Главное грянет… Крест под сенью лучей — суета, суета!

43.

Не судить нам титанов — их жизнь и их труд. Пусть вовсю эпигоны от злости орут. Для всех тех, кто вознес мертвый город из тлена, Будет высшая милость и праведный Суд.

44.

Вы видали букашку по имени Гнус? Боги дали промашку по имени Гнус. За ушко бы его — да лопатой по морде! Только жаль старикашку по имени Гнус.

45.

Здешней фауны мир не имеет цены. Только нынче беда — вымирают Слоны. По руинам в тоске они бродят, шатаясь. Лейте водку в ведро — и Слоны спасены!

46.

Ты уедешь сейчас — shuger baby, good by! Мы не скажем двух фраз — shuger baby, good by! Я всегда остаюсь и всегда возвращаюсь. Ты здесь только на час. Shuger baby, good by!

47.

Неказист, тесноват херсонесский наш дом. Даже койку свою ты находишь с трудом. Ерунда! Не бывает уютней оазис Между Сциллою «до» и Харибдой «потом».