Она не сказала о ребенке. Клэнси изучал ее лицо, отметив скорбно сжатые губы и горе, словно застывшее в ее глазах. Ему хотелось обнять ее и утешить, но он боялся, что она потеряет самообладание, и не решался. Тут ему лучше не рисковать: если она обнаружит сейчас свою незащищенность, то может не простить ему это. Он крепче сжал руками подлокотники шезлонга и стал медленно, палец за пальцем, расслаблять кисти рук.

– Думаю, капитану надо сказать, чтобы он поворачивал назад, – заговорил он. – Твой носик явно покраснел. Давай пойдем на мостик, Лайза, тебе нельзя оставаться на солнце.

Лайза грустно вздохнула, сняла с колен его рубашку и подала ему.

– Наверное, ты прав, но мне так не хочется двигаться. Люблю погреться на солнышке!

– А я люблю при этом за тобой наблюдать, – отозвался он. – Смотри, у тебя и ноги покраснели. – Он внезапно нахмурился. – И рубашка не помогла.

– Наверное, они сгорели до того, как ты так любезно накрыл их.

Клэнси все еще озабоченно смотрел на ее ноги.

– Ты совсем о себе не заботишься. У тебя такие худенькие ноги.

– Как у цыпленка, – легкомысленно согласилась она.

– Ну что ты!

В его голосе прозвучало нечто такое, что заставило ее сразу поднять на него глаза. Его взгляд, прикованный к ее ногам, был полон страсти, а губы чувственно сжались. Лайза вздрогнула, сердце бешено забилось. Все тело объял жар, ничего общего не имеющий с солнцем.

– Нет, они очень красивы. – Он медленно протянул руку и дотронулся до ее бедра. Лайза почувствовала, как по телу словно пробежал ток. – Они удивительно красивы. – Указательным пальцем он дотронулся до внутренней поверхности бедра. – Как шелк! Боже, какая нежная кожа!

Ей следовало бы отодвинуться. Надо было смахнуть его руку, холодно что-нибудь сказать. Ну почему она не может двинуться? Почему она просто сидит тут и ощущает, как тепло разливается по всему телу, а в центре ее женственности нарастает напряжение? Словно зачарованная, Лайза сидела неподвижно, следя, как его палец рисует узоры на ее ноге.

– Раздвинь немножко ноги, дорогая.

Не думая, она подчинилась. Кажется, она вообще не могла сейчас думать, только чувствовать. Его руки – большие и сильные – казались такими загорелыми на фоне ее белой кожи. В пальцах, которые посылали импульсы по ее телу, не было ничего изысканного или артистичного. Это были руки волевого человека, человека действия, а не мечтателя.

– До чего мне это нравится! – проговорил он, продолжая поглаживать ее чувствительные места с исключительной нежностью. Лайза чуть не задохнулась, когда его палец проник под край ее шорт и коснулся внутреннего сгиба бедра. Услышав, как она ахнула, Клэнси мгновенно остановился и вопросительно посмотрел на нее. – Что, я опять слишком спешу?

Он глубоко вздохнул и убрал руку, причем видно было, каких усилий это ему стоило.

– Прости. Я собирался сегодня быть настоящим джентльменом. Надо было предвидеть, что мне это опять не удастся. – Он еще раз с отчаянием взглянул на ее ноги, все еще немного разведенные. – Но и ты не должна быть такой послушной. Как я могу держаться на расстоянии, когда ты выполняешь все мои желания?

Потрясенная, Лайза поспешно сдвинула колени.

– Ну вот, я опять тебя обидел! – В тоне Клэнси звучало искреннее отвращение к себе. – Ну пожалуйста, не смотри на меня так. Это не твоя вина. Я во всем виноват. Я так страдаю по тебе, что показываю себя не с лучшей стороны. Ну, пойдем. Тебе не стоит быть на солнце. – Он нагнулся и помог ей встать.

Лайза смущенно взглянула на него, идя следом. За несколько мгновений она испытала целую гамму чувств – боль, чувственность, вину. А теперь, как ни странно, она полна сочувствия к человеку, который вызвал в ней все эти эмоции.

– Я тоже хороша, – осипшим голосом сказала она. – Ты, должно быть, застал меня врасплох. Обычно я не веду себя так… – Она запнулась, не находя слов. Зачем говорить ему, что никогда еще она не испытывала рядом с мужчиной такого взрыва эмоций. Незачем поощрять его каким-либо образом. – Давай забудем об этом, ладно? Виновато во всем роскошное тропическое солнце.

– Но я не хочу забывать это. Я постараюсь все запомнить. – Клэнси смотрел прямо перед собой, его лицо было сосредоточенным и суровым. – Потому что в один прекрасный день мне не нужно будет заставать тебя врасплох, Лайза. Когда-нибудь ты будешь рада пойти мне навстречу. Я представляю, как ты лежишь нагая на палубе, залитой лунным светом, и протягиваешь мне навстречу руки.

Лайза с усилием улыбнулась.

– Ты увидел это в неком хрустальном шаре?

– В моем воображении. Мне обычно хорошо удается воплощать в жизнь мои видения. Секрет в том, чтобы все время помнить о своей цели и не сдаваться.

Клэнси надел рубашку, но не потрудился ее застегнуть. Лучше бы он это сделал, подумала Лайза. Вид этой мускулистой груди и облачка курчавых волос заставил ее сердце учащенно биться.

– И у меня нет намерения сдаваться, – твердо заключил он.

– У меня тоже. Так что положение безвыходное. – Она посмотрела на него с легкой иронией. – Кроме того, я не страдаю эксгибиционизмом, чтобы наслаждаться тем сценарием, который ты для меня приготовил. На этой яхте довольно большая команда, не так ли?

– Двенадцать человек. Не думай об этом. Это просто одно из судов компании «Седихан петролеум». А вот в Марасефе у меня есть яхта, которой могут управлять лишь два человека. Ты должна понимать, я не любитель шоу. Я слишком большой собственник, чтобы позволить всей команде любоваться тобой.

Лайза отвернулась, тщетно пытаясь найти какую-нибудь безопасную тему для разговора. Но как ее найдешь? Почему-то все их разговоры сводились к самым интимным темам.

– Одно из судов? – переспросила она. – А что, у вас их много?

Клэнси кивнул.

– Мы содержим собственные суда и вертолеты во всех наших постоянных владениях. Хотя иногда мы просто арендуем то, что нужно. Вполне естественно, что я имею доступ к любой собственности седиханских компаний.

– Разумеется, – эхом отозвалась Лайза. Клэнси говорил об этом как о чем-то совершенно обычном. Видимо, он обладал почти неограниченной властью так долго, что это стало для него привычным. – А как долго ты возглавляешь службу безопасности в Седихане?

– Практически всю мою взрослую жизнь. – Клэнси усмехнулся. – Хотя начинал я как нечто среднее между наставником и телохранителем у Алекса Бен Рашида и его кузена Лэнса, когда они были еще подростками. Старый Карим, который тогда правил, хотел, чтобы на этом месте был человек бывалый и умелый.

– Умелый?

– Ну, я помотался по свету и успел поработать кем угодно, от буровика в Техасе до тайского бойца в Малайзии. Я тоже был еще почти мальчишкой, но мог справиться почти с любой ситуацией. В нефтяной стране, где стычки на границе – обычное дело, это стало лучшей рекомендацией.

– Понятно. – Но ей все же было трудно представить себе юного паренька, берущего на себя ответственность, которая заставила бы согнуться и взрослого. Неудивительно, что он привык самостоятельно принимать решения. – Так теперь Седихан стал твоим домом?

– Ну да, насколько у меня вообще может быть дом. Моя работа не позволяла мне обосноваться где-то всерьез. Седихан имеет экономически важное стратегическое значение, так что он никак не может стоять в стороне от мировой политики. Последнее время я проводил в разъездах по крайней мере шесть месяцев в году. – Он помолчал. – Но это не значит, что так все и будет. Теперь у меня есть ряд надежных людей в ключевых точках по всему миру. Я мог бы переложить на них часть ответственности.

Лайза рассеянно смотрела на воду.

– Ты, наверное, будешь ужасно скучать по работе после всех этих лет. Мне кажется, тебе не нужно спешить менять свою жизнь.

– Конечно, я буду скучать, но в Седихане есть люди, которых я люблю. Было бы прекрасно иметь побольше времени, чтобы общаться с ними.

– Ты имеешь в виду Алекса?

– Алекса и Сабрину, Лэнса и Хани, Дэвида и Билли, Карима… – Он задумчиво улыбнулся. – И многих-многих других. Это действительно замечательные люди, Лайза. Я хотел бы познакомить тебя с ними.

На его лице вдруг отразилась такая теплая нежность, что Лайзе тоже захотелось этого. Она грустно покачала головой.

– Я не сомневаюсь, что они такие, как ты про них говоришь, но вряд ли мы когда-нибудь встретимся. От Нью-Йорка до Седихана долгий путь.

– Не такой уж долгий. Я могу нанять самолет, и мы будем там через шесть часов. Хочешь?

Лайза рассмеялась.

– Так просто?

– Да. – Он остановил ее, положив руку на ее локоть. Его глаза смотрели нежно, но настойчиво.

– Я хочу привезти тебя к себе домой. Возможно, это немного старомодно, но я хочу, чтобы ты узнала тех, кто мне дорог. Ты приедешь?

Лайза смущенно покачала головой.

– Я не могу. Это ничего не даст, Клэнси.

– Ты приедешь? – Он спросил это так резко, что она вздрогнула. Минуту он молчал, как будто борясь с эмоциями. – Ну ладно, а если я скажу тебе, что я очень богат? Алекс очень щедр в отношении тех, кого любит. Раньше это мало что для меня значило, но теперь мне нравится, что я могу дать тебе все. Все, что угодно. К черту башню из слоновой кости! Я могу дать тебе дворец, если ты захочешь.

– Ты хочешь купить меня?

– Я готов бороться за тебя любыми способами. Деньги, личная свобода, слава. – Он бесшабашно улыбнулся. – Желаешь стать второй Стрейзанд? Я устрою тебе это.

Она покачала головой.

– Я уже взрослая и ничего не жду на серебряном блюдечке, я же говорила.

Клэнси крепче сжал ее локоть.

– Но ведь что-то тебя интересует в этой жизни! Я просто должен выяснить, что это, и дать тебе.

Лайза недоверчиво смотрела на него.

– И тебя бы это устроило?

– Нет, – ответил он. – Я хотел бы, чтобы ты любила меня так же безумно, как и я тебя. Но я согласен и на меньшее.

– Лучше отпусти меня, – мягко сказала она. – Боюсь, что ты мне начинаешь нравиться, Клэнси Донахью, но я никогда не полюблю тебя.

Он вздохнул.

– Ну что ж, это уже кое-что. Ты хотя бы не хочешь четвертовать меня. – Он широко улыбнулся. – Зачем бы я стал сейчас отказываться от борьбы? Я и не ожидал, что победа будет легкой. Просто подожди несколько дней, и ты увидишь, что даже у сурового агента службы безопасности могут быть привлекательные черты.

Именно этого Лайза и боялась. Она уже чувствовала, что физическое притяжение к Клэнси начинало сопровождаться эмоциональным. Она подняла брови.

– Ты что, хочешь поразить меня роскошью?

Его улыбка угасла.

– Нет, я просто люблю тебя, дорогая, – тихо сказал он. – И хочу сделать так, чтобы и ты меня полюбила.

Лайза молча смотрела на него, чувствуя, как сжимается горло. Ну что на это ответить? Особенно если знаешь, что каждое слово сказано искренне.

Клэнси протянул руку и легко коснулся пальцами ее щеки.

– Не волнуйся. Со временем ты к этому привыкнешь. Я уже привык. – Опять взяв за локоть, он повел ее к находящемуся рядом капитанскому мостику.

– Ну давай уйдем в тень и будем возвращаться. На ближайшие два дня надо найти какие-то занятия для дома. Ты наверняка обгорела. – Неожиданно он улыбнулся с видом заговорщика. – Ты играешь в шашки?

Клэнси Донахью прекрасно играл в шашки, и Лайза скоро поняла, почему он так улыбался, предлагая ей сыграть. Поскольку она действительно обгорела на солнце, то не имела ни малейшего желания выходить из дома, и следующие два дня они провели за играми. Лайза обнаружила, что Клэнси был мастером не только в шашках и шахматах, но и в игре в покер, а также многих других. В игре он проявлял тихую сосредоточенность и такой мальчишеский азарт, что Лайза получала удовольствие даже тогда, когда проигрывала, а это случалось чаще всего.

К концу второго дня этих сплошных поражений Лайза откинулась в кресле с видом полного отчаяния.

– Ну вот, опять ты меня разделал под орех. И где ты научился так играть? Трудно поверить, что ты говорил мне правду о своей жизни, Клэнси. Никто не смог бы одновременно делать карьеру в службе безопасности и научиться так играть.

– Шахматам я научился в восемнадцать лет, участвуя в кампании в Юго-Восточной Азии. Карим был фанатиком шахмат и всегда искал себе партнеров. Филипп Эль-Каббар научил меня ма-джонгу. Что касается покера, то мне всегда нравилась эта игра…

Лайза подняла руку, прерывая его.

– Зря я спросила. А есть хоть одна игра, в которой ты не был бы экспертом?

Клэнси задумался.

– Наверное, «Монополия». Я играл в нее всего раз или два с сыном Сабрины. Хочешь, я пошлю за ней в город?

– Ты что, смеешься? Это же игра в бизнес, а ты играешь в нее по жизни с самого детства. По этой же причине мы не можем играть в «Ключ». – Улыбаясь, она поднялась на ноги. – Я подумаю о «Тик-таке», пока готовлю кофе. Там хотя бы не будет победителя.

Клэнси встревоженно посмотрел на нее.

– А что, надо было дать тебе выиграть? Мне казалось, что тебе это не понравится.

Лайза покачала головой.

– Да нет, я могу это пережить. Хотя столько поражений подряд – это немного чересчур. Когда я обгорю в следующий раз, я буду читать, чтобы повышать свое образование.

Клэнси поднялся, и они вместе пошли на кухню.

– В следующий раз я, возможно, смогу развлечь тебя другим способом. Это игра, в которой только одно правило, зато два победителя.

Лайза подозрительно посмотрела на него.

– И что же это за игра?

– Удовольствие, – многозначительно понизив голос, сказал он. – Хочешь сыграем?

Она сердито отвела глаза. Опять он ее поймал! Клэнси мог часами изображать из себя прекрасного компаньона, он был непринужденным, веселым, добродушным. Но затем, когда она меньше всего ожидала, он бросал замечание вроде этого, которое будоражило ее, словно чувственное прикосновение. Лучше не думать об этом. За последние два дня она не раз сидела, наблюдая, как его руки переставляли фигуры на доске или лениво барабанили по столу в ожидании, пока она сделает ход. Эти большие, умелые руки, которые недавно скользили по ее бедру, обжигая кожу своим прикосновением… Лайза быстро приказала себе остановиться.

– Ты наверняка подтасуешь карты, – холодно заметила она, подходя к шкафчику и вынимая банку кофе.

– Только в твою пользу! – Клэнси сел на стул у бара. – Думаю, ты не возражала бы выиграть.

Лайза насыпала кофе в кофеварку слегка дрожащей рукой. Неожиданно сексуальное напряжение между ними стало непереносимым. Обычно она ощущала его просто как фон, но сейчас Клэнси решил выступить в открытую. Открытый, обнаженный… Лучше не думать об этом. Широкая грудь Клэнси, поросшая курчавыми волосами… Его мощные бедра.

– Ты кладешь слишком много кофе, – осторожно заметил Клэнси. – Может быть, ты считаешь, что нам нужно побольше кофеина, чтобы активно провести ночь?

– Нет, я просто задумалась. – Лайза тряхнула головой, сердясь на себя. Она слишком много думает о нем, черт возьми. – Я вообще не хочу кофе. Почему бы нам не пойти спать? Уже поздно.