ТОПОЛЯ КРАСНОДОНА

Евгений Нефедов

На улицах Краснодона - стройные и высокие тополя. Когда в конце дня их вершины окрашивает закат и колышет стихающий степной ветер, они похожи на тонкие горящие свечи. Потом они затухают в ночи, но с восходом вспыхивают опять, после чего растворяются в дневном свете, а на закате мерцают снова. И так - каждый день, много лет и десятилетий, лишь бы всходило и заходило солнце…

В Краснодоне помнят героев “Молодой гвардии”, он сам - эта память, хотя желающих погасить ее свет, понятно, теперь хватает. Впрочем, были они и раньше: кто-то считал себя обделенным славой, кто-то все “пересматривал” фадеевский роман, кто-то и вообще сомневался в расстреле и гибели юных подпольщиков…

С Еленой Николаевной Кошевой мы не раз встречались в былые годы. Страдания не сломили ее дух, не затмили разум, она давно выплакала все слезы, и никак не могла понять - почему, не имея уже сил на такие воспоминания, должна убеждать маловеров, рассказывая, как сама, ничего не видя и не слыша от горя, везла на санках по завьюженной степи в Краснодон из Ровеньков скрюченное на морозе тело своего расстрелянного фашистами мальчика…

Говоря мне об этом, она, мать погибшего сына, задыхалась от своей нестихающей боли. Но, уже как мать советского героя, недоуменно и горько спрашивала: кто и зачем перекраивает историю?.. И мы вместе задумывались над тем, откуда, скажем, в 70-е годы, через полвека после гражданской, могли появиться подленькие “чапаевские” анекдоты, делающие из народного героя и его боевых товарищей каких-то недоумков? Возникнуть в советском обществе сами собой они, естественно, не могли: для нескольких поколений Чапаев однозначно олицетворял подвиг, победу, славу. Значит, дегероизация истории проводилась умышленно? Для чего, с какой целью?

… Вы не дожили до времени, когда это стало понятным, дорогая Елена Николаевна. Мы - в этом времени живем. И хорошо теперь видим, для чего были все старания. Идолы, а не идеалы,- вот что, судя по делам “реформаторов”, обязан иметь народ, обреченный стать немыслящим, забитым, лишенным корней, лишенным работы, зарплаты, мирной жизни, а в итоге - и жизни вообще. Никаких идеалов, никакой идеологии! Только звериная борьба за выживание. Убивающий, насилующий, грабящий - вот кто теперь герой и экрана, и книг, и улицы. А молодогвардейцы, Зоя, Матросов - это же продукты тоталитарного режима, порождение сталинизма…

А кто с этим спорит? Героизм нашего народа в Великой Отечественной войне, его восстание против “нового порядка” и впрямь неотделимы от того, кто олицетворял собою отпор врагу и веру в Победу. Юные краснодонцы отождествляли Родину с тем, кто был в их глазах ее главным символом, - что же здесь нелогичного? Иное дело - могут ли рассчитывать на это нынешние главные, верховные и “всенародно-избранные”? Кто из мальчишек 90-х рванется на неприятеля с возгласом: “За Россию, за Ельцина!..” Говорить об этом даже не смешно - кощунственно. Предположить такое можно - да и то с великой натяжкой - разве что о сумасшедшем, палившем из танка по Дому Советов. Но ведь то был не Олег Кошевой и не Сергей Тюленин. Это был тот, кто предал “Молодую гвардию”.

Тополя Краснодона похожи на огромные свечи. И на Вечный огонь, который не гаснет, как бы его ни задували ветра “оттепелей” и “реформ”.

Евгений НЕФЕДОВ

МОЙ МАРАТ

Денис Тукмаков

В детстве мы растем среди легенд. Быль о прежних героях и сражениях, рассказанная на ночь, скребет детскую душу, пронзает мурашками и холодком в сердце, заставляет сильнее сжимать запрятанные под одеяло игрушечные сабли и автоматы. Со временем легенды тают, рушатся одна за другой как песочные города на ветру. И только где-то глубоко в сердце остается вросший тайный осколок сказки, сразившей когда-то, надолго лишившей покоя.

В моем сердце такой непостижимой легендой живут рассказы о пионерах-героях. Взахлеб читал я в детстве тонкие раскрашенные книжицы о молодых партизанах, подпольщиках, юнгах - и не мог остановиться. Я поддавался непонятному притяжению этих историй, заранее зная, что герой погибнет. Это были сказки с несчастливым концом, но именно смерть героев превращала рассказы об их тяготах, боях и подвигах в неподдельные истины, которым я верил безоговорочно. Счастливый конец был бы фальшивкой, неправдой. А еще я верил в них, потому что они были детьми, лишь чуть постарше меня. Я измерял свою жизнь - сколько я успею сделать за тот же срок?

Я помню их имена: Леня Голиков, Валя Котик, Зина Портнова… Но отдельно от них живет в моей памяти Марат Казей. Его последний бой и смерть явились для меня той необъяснимой тайной, которая навсегда останется в моем сердце.

Герои вырастают из обычных детей. Белорусский мальчишка из глухой деревеньки, чем отличался он от сверстников? Те же забавы, детские игры. Марату было всего одиннадцать, когда началась война, и тут же кончилось его детство. Скоро в деревню пришли немцы. Мать стала подпольщицей, но сражаться ей пришлось недолго: организацию раскрыли, маму схватили и повесили. Марат и его сестра остались круглыми сиротами - отец умер давным-давно. И тогда они, подростки, уходят из деревни - в леса, плутают, ищут партизан. Наконец находят своих, и двенадцатилетний Марат Казей становится разведчиком штаба партизанской бригады имени Рокоссовского.

Он успел повоевать. Сражался в боях, ходил в разведку, брал “языков”, взрывал фашистские эшелоны. За бой в январе 43-го, когда, раненый, он повел своих товарищей в атаку и пробился сквозь вражеское кольцо, Марат получил медаль “За отвагу”.

А в мае 44-го Марат Казей погиб. Погиб геройски. Возвращаясь с задания вдвоем с командиром разведки, они наткнулись на эсэсовцев. Рванули в спасительный лес - только бы успеть! Не успели - командира почти сразу скосила очередь. Марат залег в ложбинке под пулеметным огнем. Мог бы добежать до чащи - туда фашисты не сунутся, но не побежал, остался. Пока были патроны, держал оборону. А когда магазин автомата опустел, Марат сжал в руках две гранаты - свое последнее оружие. Одну бросил в подбежавших немцев, а вторую оставил в руке. Когда его окружили, он встал в полный рост и поднял руку. Фашисты не стали стрелять, думали, что он сдается. Только Марат не пожелал сдаваться. Подождав, когда немцы подойдут совсем близко, он рванул чеку и взорвал себя вместе с врагами.

Когда я, маленький, читал это, я плакал, не в силах постичь, как, почему он это сделал. Почему он не спасся, зачем убил себя?

Пионеры-герои в свои детские годы были взрослыми - потому-то я не мог дотянуться до них, сияющих высоко. Они рвались на войну: тебе четырнадцать - так как же можно оставаться дома, когда враг ходит по твоей земле? Они выдерживали то, что нам не под силу, каждый день проявляя простое незаметное мужество - воевали.

Молодые герои по прошествии лет перестали быть смертными, они превратились в знаки, символы, легенды. Слова, написанные о них в детских книжках, впечатывались в мозг как притчи, как заповеди. И нам, выросшим в счастливые восьмидесятые, оставалось домысливать: как они смеялись над врагом, как стонали над телами друзей? О чем думали они, четырнадцатилетние, пробираясь всю ночь по заснеженным русским лесам на задание? Какими были глаза Марата Казея, когда он вышел, с гранатой в поднятой руке, один на фашистов? Каково умирать в 14 лет?

Ни в детстве, ни сейчас не могу я ответить на эти вопросы. Поэтому пионеры-герои так и остались в моем сердце, - неразгаданными, навеки старше меня.

Денис ТУКМАКОВ

ДВА СЛОВА ПЕРЕД КАЗНЬЮ

Николай Анисин

Имя Зои Космодемьянской носила пионерская дружина в моей школе. Я лет с десяти помню ее фотографию и биографию: где она родилась, где училась, где была казнена. Для меня и моих одноклассников в 60-е годы мало что значили фамилии генералов и маршалов из времен Отечественной войны, мы понятия не имели, кто был Верховным главнокомандующим в нашей армии. Нас воспитывали на примере личного героизма рядовых, в первую очередь, молодых борцов с немецким фашизмом. И в этом, безусловно, был благородный смысл: величие Победы складывалось из подвигов миллионов. Но был в этом и не вполне благовидный расчет.

Культ героев-одиночек в сознании юного поколения вытеснял роль государства того времени и его вождя в особенности. Зоя Космодемьянская, как уверяла брежневская пропаганда, добровольно пошла на смертный бой с врагом ради свободы ее любимой социалистической Родины. В понятие “Родины” при этом вкладывалось все, что угодно, кроме образа Сталина.

Имя Зои Космодемьянской и имя Сталина я никогда в детстве не слышал рядом. От нас утаили, что последними словами Зои перед казнью были: “Сталин придет!” Юная москвичка стойко приняла смерть потому, что верила: возмездие настигнет мучителей, справедливость восторжествует, ибо есть Сталин.

Сталин пришел в подмосковную деревню Петрищево и пришел в Берлин. Он не мог не прийти потому, что Зоя, Родина и Сталин были единым целым.

Николай АНИСИН

ГЕРОИ НЕ УМИРАЮТ

В. Смоленцев

Его жизнь была коротка и ярка, как вспышка молнии. Только двадцать три года отвела ему судьба. Биография Виктора Талалихина могла бы служить портретом целого поколения. Он родился в кровавом, голодном и страшном восемнадцатом году, и ясно только одно: без Революции его жизнь не знала бы неба. Юность Виктора совпала с временем героев и рекордов. Аэроклуб, затем военно-авиационная школа летчиков. В 1938 году младший лейтенант Талалихин убывает служить в боевой полк. А всего через несколько месяцев Финская война сурово проверит молодого летчика. Фронтовой экзамен выдержан с честью. И Талалихина переводят на один из самых ответственных участков обороны - в Московскую особую зону ПВО. Там его и застает война.

Гитлеровцы рассчитывали мощными ударами воздушных армад смести Москву с лица земли. И с 22 июля 1941 года начинаются массовые налеты немецких бомбардировщиков на столицу. Но с первых же часов на пути хваленых асов Геринга непреодолимым щитом встали зенитчики и летчики Московского ПВО. Из сотен бомбардировщиков только единицам удавалось пробиться к Москве. Тогда фашисты переходят к ночным налетам. …Гитлеровцы не знали, что небо столицы прикрывали не только наблюдатели ВНОС, но и самые передовые на тот момент устройства обнаружения РУС-1 и РУС-2 - первые советские радиолокационные станции, которые надежно обнаруживали немецкие самолеты еще на подлете к Москве. В ночь на 7 августа 1941 года на перехват очередной группы бомбардировщиков взлетело звено младшего лейтенанта Талалихина. Противник был рассеян, и немцы, побросав бомбы на пустые поля, повернули прочь от города. И здесь Виктор внезапно обнаружил бомбардировщик, пытающийся скрытно прорваться к Москве. Талалихин атаковал его, но после первой же очереди пуле- меты умолкли - закончились патроны. Он мог отвернуть в сторону, передать по радио о месте обнаружения немца и вернуться на аэродром, но пилот решил иначе. Он прикрывал столицу своей Родины, своих людей. Женщин, детей, стариков. Дома и заводы. Музеи и театры. Истребитель стремительно сблизился с противником. Все ближе его туша. Талалихин мастерски уворачивается от огня стрелка и винтом мотора, как пилой, вгрызается в хвостовое оперение фашистского бомбардировщика. Через мгновение немец теряет управление и опрокидывается в пике. Но и самолет Талалихина серьезно поврежден. Виктор вынужден выброситься с парашютом.

За один из первых ночных таранов младшему лейтенанту Талалихину было присвоено звание Героя Советского Союза. А через несколько дней Виктор вновь поднимает свое звено навстречу врагу. Еще пять фашистских стервятников были сбиты им в боях. Но в один из дней и его самолет не вернулся на свой аэродром. Виктор Талалихин пал смертью героя, защищая нашу Родину. Имя его бессмертно.

В. СМОЛЕНЦЕВ

ОДНИМ ДВИЖЕНИЕМ ШТУРВАЛА

Александр Синцов

Николай Гастелло зарулил в бессмертие, успел проскочить через захлопывающуюся щель в своем горящем бомбардировщике из были в вечность, унесся в чистое небо памяти народа, где витает и поныне то ли сталинским соколом, то ли ангелом.

Он родился в год, когда Сталин бежал из Сольвычегодской ссылки, когда дерзкий, свободный дух веял над Россией, и он был им осенен. Самолет стал овеществлением этого духа. Сесть и полететь - высшим счастьем жизни.

Хорошо ему было сначала быть молодым рабочим парнем в двадцатые-тридцатые годы в Москве и Муроме на железной дороге. Дивные маслянистые паровозы с красными колесами и хромированными дышлами проноси-лись по насыпям в те времена. Хорошо было в перерыве между грохочущими маршрутами забивать костыли в дерево шпал и завинчивать гайки на стрелках.

Он любил ездить на дрезине мимо села Карачарово. Конечно же, даже мысли не возникало у него зайти в церковь святого Ильи Муромца, да к тому времени она и закрыта уже была его друзьями - комсой. Но дух древний, богатырский, борцовский: за око - два, и без церкви был перенят молодежью его поколения.

Хорошо было потом, гордясь своей технической образованностью, пойти в авиационную школу. Побеждать на Халкин-голе и в Финляндии.

И потом свободной волей своей, а не натасканностью и запрограммированностью камикадзе направить подбитый самолет с почти полными баками горючего прямо в морду немцам. Последней взвешенной мыслью, последним яростным порывом, - любя штурвал, элероны, первого инструктора аэрошколы и страну цельно с самим собой - хорошо было увидеть в последний миг разбегающихся, обреченных гансов. Сначала слегка долбануть по ним круглым, мягким, алюминиевым обтекателем кабины, расплющить его о них, затем разлить по ним бензин из лопнувших баков вперемешку с собственной кровью и вместе с горячим воздухом взрыва опять взлететь к облакам, - Гастелло!

Александр СИНЦОВ

ДВАДЦАТЬ ВОСЕМЬ

Андрей Фефелов

К осени 1941 года чудовищной силы удар объединенных сил Европы докатился, наконец, до среднерусской возвышенности…

Группа армий “Центр” насчитывала около 74 дивизий, объединенных в три армии и три ударные танковые группы. Советские войска, почти без противотанковых средств и без резервов, с боями отступали под напором этих отборных сил. В начале октября наши части были окружены в районе Вязьмы, а вскоре враг захватил Гжатск и Сычевку, ворвался в Калинин. 12 октября нашими войсками была оставлена Калуга.

Москва стала прифронтовым городом. Отсюда были вывезены правительство и учреждения, заводы и музеи. Только Сталин, Ставка, а значит, и оперативная группа работников Генштаба,- угрюмо сидели в обшитом маскировочной жестью Кремле. Подступы к великому городу и сами его улицы были перекрыты окопами, рвами, завалами из бревен и металлолома. Даже в центре на танкоопасных направлениях были выставлены орудия и сваренные из двутавров противотанковые ежи.

18 октября немцы захватили Малоярославец. В полупустой Москве началась паника - приход немцев казался неизбежным. Горизонт наполнился свечением и урчанием уже неимоверно близкого фронта.

Вермахт, делая большую ставку на разведывательно-подрывные операции, направил с передовыми частями 4-й армии специальную команду, состоящую из подразделений СД и полиции безопасности. Эта группа имела кодовое название “Москва”, и ее задачей было с первыми частями немецкой армии ворваться в русскую столицу, чтобы занять важнейшие госучреждения, провести аресты государственных и военных руководителей…

На этом фоне, казалось бы, не важно, что там происходит под Волоколамском, у разъезда Дубосеково… Казалось бы, какая разница, кто там залег в окоп и пытается противиться нечеловеческой силе, железному шквалу, рвущемуся на Восток? Ведь бесполезно противостоять неизбежному ходу событий… Москва обречена, а вместе с ней и сама государственность этого странного полуазиатского конгломерата территорий и народов, странным и нелепым образом посмевшего противоречить европейскому гению.

Однако ребята из Сибири и из Семиречья, воины 316-й стрелковой дивизии генерал-майора Панфилова, - эти ребята со своим политруком Клочковым так не считали. Коммунист Клочков, попав на фронт, ночами думал все больше о жене, детках и не терзался загадкой “русского сфинкса”, зато он точно знал, что Россия есть, что она существует, что она вовсе не химера и не случайная игра природы.

Вряд ли кто-нибудь из погибших в бою возле Дубосеково двадцати восьми русских парней знал и любил Москву как местность. Переулочки, сады, бульвары, весь этот московский топографический витраж был незнаком клычковским солдатам. Вряд ли кто из них успел побывать в столице - ведь полегли “панфиловцы” 27 октября, то есть за 11 дней до знаменитого и сурового парада, на котором Сталин обратился к войскам…

Панфилов и его армия насмерть сражалась не за этнографический заповедник с куполками и матрешками, не за Москву-сити (административный, банкоторговый центр с “шестисотыми мерсами” чиновников и барами для “золотой молодежи”). Они бились за символ России, а значит за само будущее человечества, ибо без России нет будущего - только гниль и старье…

Командир 5-го армейского корпуса вермахта докладывал наверх: “316-я русская дивизия ведет поразительно упорную борьбу”.

Двадцать восемь человек из этой дивизии своими телами на четыре часа задержали танковое подразделение немецкой армии, уничтожив 18 вражеских машин, дав перегруппироваться силам в тылу, обозначив перелом в самой страшной и кровавой из войн в истории Земли.

Иван Васильевич Панфилов, погибший в бою и - навеки “панфиловцы”… простите нас за неверие нашего поколения, за подлость и предательство нынешней эпохи.

Это звучит наивно, но я верю, что когда-нибудь огромный космодром в Сибири получит имя “Панфиловский”! Да будет ТАК!

Андрей ФЕФЕЛОВ

НАРОД ПО ИМЕНИ МАТРОСОВ

Владимир Бондаренко

Конечно, мы победили, потому что у нас появилась великолепная техника, “Катюши” и Т-34, авиация и артиллерия.

Конечно, мы победили, потому что у нас были талантливые полководцы: Жуков и Рокоссовский, Конев и Черняховский.

Но прежде всего мы победили, потому что поднялась на врага народная Русь. В атаку пошел народ по имени Матросов…

Их было много на Руси - таких, как Саша Матросов. Простых, грубоватых, уверенных в себе и в товарищах, способных на подвиг. Когда Александр Матросов закрыл своим телом амбразуру, он не думал о смерти, он не думал и о своем бессмертии, - он думал о Победе. Александр Матросов - в горячке ли боя, в боевом азарте, но - не колебался, не прятался за спины других.

Он совершил свой личный подвиг, но не будем отрицать - он совершил часть общенародного подвига…

Он выполнил свое, но и страна выполнила свое. Неотрывной частью подвига всегда является и знание о нем, знание о свершившемся. На героизме Александра Матросова учили детей. Сейчас не учат. Сейчас героизм прячется и высмеивается. Началось это еще в брежневское время. Крушение державы началось, когда о подвигах, совершенных русскими ребятами в Афганистане, приказано было молчать. Там тоже были свои Матросовы, свои Гастелло, но даже хоронили их на русских кладбищах по-воровски, скрытно. Народ по имени Матросов был не нужен лживым чиновниками. Потом настало время Чечни. За преступность любой войны отвечает руководство страны. Солдат защищает честь Родины, защищает ее интересы. Его подвиг, где бы он ни произошел, - во имя народа. Кто знает имена русских героев, погибших в Чечне? Это и ответ на вопрос, почему мы проиграли и продолжаем проигрывать. Новая Россия возродится, если воспрянет народ по имени Матросов. Если нынешние школьники будут понимать святость его подвига, если о нем вновь будут петься песни и писаться книги…

Да, у него была не такая уж простая судьба, он был не из примерных мальчиков. Он - не из породы “пламенных революционеров”, не из фанатичных идеологов режима. В этом и суть величия и народности его подвига. Таким, наверное, был и мой дядя Прокопий Галушин, уже в 1945 году бросившийся со связкой гранат под немецкий танк. Так и остался восемнадцатилетним. Ребята из деревень, с народным понятием о долге, об ответственности, о мужестве… Ставка на одиночных героев-суперменов из профессиональной армии в России не пройдет. Или будет народ по имени Матросов, или Россия кончится. Поэтому таким, как Александр Матросов, должны мы и ныне петь народную славу. Перед такими, как Александр Матросов, должны склониться, если они на самом деле любят свой народ и свою страну: Виктор Астафьев и Юрий Бондарев, Александр Солженицын и Станислав Говорухин, Юрий Лужков и Геннадий Зюганов, Лев Рохлин и Александр Лебедь… И в новой реальности, и в иных экономических условиях, и в условиях новой системы за нами будущее, если возродится народ по имени Матросов!

Владимир БОНДАРЕНКО

О ПРИРОДЕ ГЕРОЯ

Георгий Судовцев

Одно из первых моих впечатлений - четырех- (или шести-?) копеечная почтовая марка с портретом Лизы Чайкиной, 1969 года выпуска и надписью “Почта СССР”. Все узнавалось впервые: что такое почта, что такое СССР, и что за пятиконечная звездочка под портретом. Это узнать и понять оказалось нетрудно. Непонятным осталось другое: кто такие герои, и почему эта тетя - герой, а другие - нет… Помню, мама объясняла мне, что герои - особые люди, которые не боятся смерти и совершают то, что другим не под силу. Я все равно ничего не понял: почему другим не под силу, а этим - под силу? Мой дед погиб в октябре 1941-го под Ельней. Наверное, он немного больше боялся смерти, чем герои, и не делал того, что другим не под силу… У него не было такой пятиконечной звездочки, и в его память не выпустили марки с надписью “Почта СССР”. Но он, как и Лиза Чайкина, был защитником Родины. Всем им, солдатам Отечества, пришлось умереть за свою землю - среди миллионов и миллионов других. Потому что была Родина, за которую умирали. И был вождь Родины, за которого тоже умирали.

Лизу Чайкину расстреляли 22 (или 23 - разные источники сообщают разные даты) ноября 1941 года. Расстреляли после допросов и пыток, выданную старостой Кузьмой Забытовым. Было ей, члену ВКП(б) с 29 марта 1939 года, партбилет N 2958658, 23 года, образование - неполное среднее, последнее место работы - секретарь Пеновского райкома ВЛКСМ. Она тоже не совершала того, что не под силу другим: распространяла листовки, участвовала в засадах, говорила с людьми о неизбежной победе над фашистами. Не выдала никого из тех, кого знала по партизанскому, партийно-комсомольскому подполью. Вот и все. 6 марта 1942 года, после освобождения Пеновского района, Указом Президиума Верховного Совета СССР N 606/60 ей было присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали “Золотая Звезда” (посмертно).

Теперь я понимаю, что герои - не те, кто совершает непосильное другим… Герои - те, кто в любом случае совершает должное, не потакая своим слабостям и страхам. Сегодня мы стараемся не знать должного, забыть о его существовании: как все - так и я. Весь этот нравственный, моральный распад начался не вчера - он идет давным-давно… Вечная слава героям, останавливающим распад времен! И вечная слава вождям, обращающим его вспять!

Георгий СУДОВЦЕВ

ПОГИБ ЗА ОТЕЧЕСТВО

Александр Юрьев

Посреди лугов и светлых дубрав Тульской области затерялся древний русский городок Лихвин, славившийся прекрасным молокозоводом. За шестнадцать лет до рокового сорок первого года родился в его окрестностях Александр Чекалин. Советские апокрифы рисуют его умницей, хорошим учеником и спортсменом, комсомольцем с четырнадцати лет. Шестнадцатилетним юношей вступил он в ряды партизанского отряда со странным названием “Передовой”. Таких отрядов много тогда было на Тульской земле. Большинство возникли не спонтанно, но были созданы агентами-боевиками НКВД, сеть которых еще за несколько лет до войны была раскинута по всей России расчетливыми, не в пример остальным, руководителями спецслужб.

Чекалин быстро зарекомендовал себя как прекрасный разведчик. Он был приятен в общении и легко заводил полезные знакомства, с помощью которых добывал ценную информацию. Дерзкий, но осторожный, он принимал участие в организации нескольких крупных диверсий. Наверное, этот паренек был самым удачливым разведчиком отряда. Пока не попался.

Он долго отпирался от участия в партизанском движении и геройски выдержал пытки, не раскрыв товарищей и явочные квартиры. Говорят, что на казнь он вышел гордо и умер с именем Сталина на устах. Говорят, что согнанные наблюдать экзекуцию женщины плакали, многие мужики стали партизанами, а уже через несколько месяцев фашисты бежали с тульской земли.

В 1942 году Александру Чекалину посмертно присвоили звание Героя Советского Союза, а городу Лихвину дали его имя. Из Чекалина сделали советскую икону, которую чтили миллионы наших людей.

И лишь в начале девяностых мутный поток нового нигилизма сорвал ее золотой оклад. По мнению новоявленных исследователей, Чекалин оказался и не комсомольцем, и не героем.

Мы не знаем, кем точно был Александр Чекалин, не знаем, что на самом деле он думал выходя на задание или на казнь. Но мы уверены, что он сражался и умер за Родину и за Сталина, который ее тогда олицетворял. И знаем еще, что разбивать намоленые иконы - большой грех.

Александр ЮРЬЕВ

Александр Твардовский

Александр ТВАРДОВСКИЙ

* * * Черты портрета дорогого,

Родные каждому из нас:

Лицо солдата пожилого

С улыбкой

доброй строгих глаз.

Из тех солдат, что приходили

В огонь войны из запасных,

Что сыновей в бои водили

И в горький час теряли их.

И долгой службы