– Слушай, Паша, может, ты и сам всю службу в каптерке просидел, а не с парашютом прыгал?

Услышав дружное пьяное ржание, бывший десантник не выдержал и, начисто забыв о Вовкиной матери, которая все еще никуда не ушла, «встал в позу»:

– Да что вы знаете?! Да что вы понимаете?! Душары зеленые! Да пока мы с ним кровь за Родину проливали, вы только по прошмандовкам бегали да бухали!.. Вы даже драться-то толком не умеете! Каптерщик! Да вы знаете, что из вас может сделать простой каптерщик из спецназа?! Фарш! Думаете, он там на складе целый день спит? Валенки считает? Сами вы валенки! Да вам от одного вида нашей полосы препятствий плохо станет! Из вас ни один до середины даже не доползет, не то что не добежит!

Пашка махал руками, кричал еще что-то, распаляясь все больше, но Антонина Тимофеевна его уже не слышала. От Пашкиных слов ее уверенность в том, что увиденное тогда в телевизоре не плод воображения и на экране был именно Володин сослуживец, только окрепла. Окружающий мир поплыл у нее перед глазами.

Антонина так и не смогла потом вспомнить, как добралась до квартиры, как поела, даже не разогрев ужин. Она пришла в себя, только когда поняла, что беспрестанно щелкает пультом, переключая каналы в поисках выпусков новостей.

Глава 24

Миссию Армии спасения, занимавшую большой пустырь, Локис и Петренко увидели издалека. Слишком уж выделялись аккуратные большие палатки армейского образца и ярко раскрашенные жилые трейлеры на фоне скромных жилищ, обычных на городских окраинах. Вскоре десантники подошли к миссии достаточно близко, чтобы, во-первых, иметь возможность все как следует рассмотреть, во-вторых – не привлекать к себе внимание «миссионеров» раньше времени.

Осмотревшись, Локис пришел к выводу, что они выбрали правильную линию поведения, едва ли не единственную в сложившейся ситуации. Мимо них уже проехало несколько патрулей, как военных, так и полицейских, но никто даже не сбавил скорости, проезжая мимо двух парней, несомненно, европейской наружности. И в самом деле, что должны были думать патрульные, видя двоих белых возле миссии международной гуманитарной организации? То есть, проще говоря, рядом с местом, где полно этих самых белых? Да ничего плохого они не должны думать. С этой стороны парни себя обезопасили. Только не нарваться бы ненароком на настоящих хозяев того, что на них сейчас надето.

Теперь следовало стать своими в самой миссии. Локис тяжело вздохнул, трезво оценивая свои познания в английском, и повернулся к саперу:

– Значит, так, Сашка. Есть одна идея. Очень надеюсь, что у них в миссии только американцы. Это здорово облегчило бы нам жизнь... Говорить буду я, ты только поддакивай. Можно с твоим «немецким» акцентом. Мы с тобой – туристы-орнитологи, то есть птиц изучаем... Эстонские орнитологи.

– Почему именно эстонские? – удивился сапер.

– Потому, что Эстония отсюда очень далеко – есть шанс не нарваться на «земляков», которые расколют нас в один момент. К тому же в Эстонии много тех, кто знает русский. Да и самих русских пока еще тоже. Это я говорю на случай, если тут кто-нибудь умеет хотя бы отличить на слух эстонский язык от русского.

– Ясно, – кивнул старшина. – И как мы оказались так далеко от любимой родины Эстонии?

– Повторяю: мы – орнитологи. Изучали птиц на здешних болотах. Во время урагана потеряли свою группу, угодили в болото, еле выбрались. Ясно?

– Чего тут неясного? – проворчал Петренко. – А если среди них все-таки есть эстонцы? Или эти, как их, орнитологи?

– Все может быть. Рискнуть все равно придется. Выбора у нас нет. А если там найдутся другие птицеведы – тогда отпираться не будем, скажем, что учеными назвались для солидности, а на самом деле нас в экспедицию взяли как вспомогательный персонал. Носить, охранять, чинить. Ну и так далее. Типа ученые – народ хлипкий, ну, там еще полгруппы девушек было. Типа того. Понял?

– Ну, Вовка, – хмыкнул сапер, – ты даешь. Толково придумано. Понял, конечно, все понял. Одного только не пойму: почему ты в Службу внешней разведки не пошел? Для простого десантника ты слишком умный.

– В этой конторе, Саш, тоже не любят слишком умных, как и везде. Да и нет у меня диплома о высшем образовании, а без него туда почему-то не берут. Ну что, пошли?

* * *

Начальница миссии, с первого дня облюбовавшая устроенную под навесом столовую в качестве рабочего кабинета, слушала дневной отчет старших рабочих групп. Дела шли, в общем-то, хорошо, за исключением ситуации с лепрозорием. Добровольные помощники из числа местных жителей уже сообщили ей, что там сегодня днем была какая-то стрельба, но подробностей они не знали. Связываться с полицией, а тем более с военными никто из них не хотел, поэтому слишком близко к оцеплению они не подходили. Так что оставалось лишь надеяться, что никто не пострадал. Еще более странно выглядела история с ночной перестрелкой накануне, в лесу на другом берегу каньона, опять же недалеко от лепрозория. Эти странности выводили Глорию Паркер из себя, и большинство докладов она слушала вполуха.

Вдруг начальница увидела Джимми, самого молодого и к тому же самого эмоционального участника миссии. И потому очень забавного. Джимми со всех ног несся прямо к ней. От одного его взъерошенного вида все ее напряжение куда-то улетучилось, хотя Паркер и понимала, что несется он к ней не просто так. Джимми сегодня дежурил у входа на территорию миссии. Он выглядел взбудораженным, значит, пришел кто-то, кому нужны не только еда и лечение. Парнишка своей обычной скороговоркой полностью подтвердил ее предположения: у ворот два каких-то здоровых парня, на местных не похожи, то есть они белые, не латиносы, скорее похожи на туристов, потому что с рюкзаками, хотят поговорить с начальником.

– Они выглядят опасными? – Глория с трудом сохраняла серьезный вид, но ей не хотелось расстраивать парнишку.

– Нет, мэм, – с восторгом поедая ее глазами, ответил юноша.

– Тогда приведи их, посмотрим, чего им надо.

Парнишка умчался и вскоре действительно вернулся с двумя крепкими загорелыми парнями. Туристы? По крайней мере, оба с рюкзаками, в джинсах и майках, в потертых дешевых кроссовках. А не в военной форме и не в тяжелых ботинках на толстой подошве. И без оружия. У того, что немного повыше ростом, вокруг головы обвязана пестрая лента, у второго на голове кепка-бейсболка. Что ж, туристы как туристы... Хотя парни больше смахивали на баскетболистов из какой-нибудь университетской команды, чем на туристов. Больно крепкие они для праздношатающейся по всему миру публики. Нет, явно не американцы. Недостаточно глупые физиономии для земляков. Наверное, все-таки они из Европы, подумала она. Подойдя поближе, парни вежливо поздоровались. Глория Паркер представилась, потом поинтересовалась, кто они такие и чем она может им помочь. Короткие стрижки парней немного странно смотрелись рядом с пестрыми растаманскими ленточками на их рюкзаках, но начальница миссии не обратила на это никакого внимания. Ей еще и не такие чудаки попадались. Услышав, кто она такая, парни переглянулись и один из них, тот, что повыше ростом, что-то негромко сказал приятелю на незнакомом языке. Потом он же обратился к ней... Его английский язык был отвратителен, с таким акцентом, наверное, стоило учить немецкий, но, как ни странно, Паркер поняла практически все, что он сказал. Она, правда, предложила ему говорить на любом из двух десятков языков, которые выучила в своих бесконечных экспедициях, но гость отрицательно покачал головой, сказав, что ни одного из них не знает.

Со слов гостя выходило, что они с приятелем – граждане Эстонии, приехали в Гондурас с целой группой таких же, как они сами, орнитологов-любителей. Правда, группу возглавляет настоящий профессор, доктор биологических наук. Его самого зовут Валдис, его приятеля в бейсболке – Алекс. Перед началом недавнего урагана как раз были на болотах, изучая тамошних птиц. Во время буйства стихии оторвались от группы, еле выбрались из трясины сами. Связи с остальной группой не имеют. Был, правда, спутниковый телефон, но его утопили в болоте во время урагана, вместе с деньгами и документами. Естественно, не зная языка, да еще без документов, эти эстонские парни – в здравомыслии им не откажешь – не рискнули обращаться за помощью в полицию. От руководителя своей группы они знали, что в городе разворачивается миссия Армии спасения, поэтому, как только выбрались из болота, сразу направились сюда.

Что ж, рассказанная светловолосым история выглядела вполне правдоподобной. В молодости она и сама несколько раз попадала в подобные передряги.

– Чем я могу вам помочь? – поинтересовалась начальница миссии у «Валдиса». Тот показал на лежащий рядом с ней «Панасоник»:

– Вы позволите воспользоваться вашим спутниковым телефоном? Возможно, нам удастся связаться с профессором. Если, конечно, он не потерял свой телефон во время урагана. Тогда я даже не знаю, как мы будем его искать...

– О, конечно! – Глория Паркер протянула Локису трубку. – Надеюсь, вы умеете этим пользоваться?

Локис кивнул и, взяв телефон, начал набирать номер, который командир заставил всех выучить перед вылетом. Аппарат ответил уверенными длинными гудками – значит, хотя бы у самого телефона на том конце линии все в порядке. После пятого гудка в ухе у Локиса раздалось настороженное шипение. Ясное дело, командир не хотел говорить первым, видя на дисплее незнакомый номер. Что ж, придется поиграть в Штирлица, то есть в Алекса с Юстасом. Точнее, в Алекса с Валдисом. Даже если эта дама не говорит по-русски и ее телефон не прослушивается, стоит перестраховаться.

– Добрый день, профессор. Это Валдис. У нас с Алексом все в порядке. Мы добрались до города Вауплайя, находимся в миссии Армии спасения. Сказали им, что мы эстонские орнитологи, отстали от своих. Похоже, мы недалеко от вас.

Локис с опаской покосился на грымзу, но та слушала, безмятежно чему-то улыбаясь. Хотя он не брался судить, когда она выглядела более грозно – улыбаясь или без тени улыбки. Откуда Володе было знать, что беспокоился он напрасно, – русского языка Паркер не только не знала, но даже отличить от других на слух не смогла бы. Всю жизнь она провела в местах, весьма далеких от границ бывшего Советского Союза, смутно представляя, где эта страна находилась на карте. Поэтому в данный момент пребывала в полной уверенности, что ее гость говорит по телефону по-эстонски. По крайней мере, название «Эстония» она слышала и знала, что такая страна действительно существует где-то в Европе.

Туманов помолчал, собираясь с мыслями. Конечно, он верил и надеялся, что хотя бы Локис и Петренко живы. Но звонок по спутниковой связи оказался слишком уж неожиданным. Так, пожалуй, стоит аккуратнее выбирать выражения. Раз уж Локис среди американцев, да еще прикидывается эстонцем. Причем, судя по всему, прикидывается успешно. Не надо портить ему игру. Полковник сделал глубокий вдох и ровным голосом сказал в трубку:

– Добрый день... Добрый день, Валдис. Передавай привет... Алексу. Мы добрались до места. Груз у нас. С ним все в порядке. Вот только я не знаю, как скоро мы сможем встретиться. У нас тут тоже проблемы. Не можем выбраться. И еще. Нас сильно подвел местный проводник, – командир выделил голосом слово «местный», – как дошло до дела, запросил за свои услуги слишком много. Кроме того, у него оказались собственные планы на будущее. Придется отказаться от его услуг. Так что и вам на него больше полагаться нельзя, если вдруг встретите. Очень не советую.

– Ясно, профессор. С нетерпением будем ждать встречи. У вас там, похоже, шумно и весело? – Задавая этот вопрос, Владимир внутренне напрягся, не забывая улыбаться.

– Нет, Валдис. Нас тут только трое. Остальные... не придут. Это гости у нас шумные. Ладно, не занимай чужой телефон. Если что, звони, – проклиная себя за то, что раньше не нажал кнопку отбоя, оборвал разговор Туманов.

Видя, как изменился в лице ее гость, услышав ответ на свой последний вопрос, Глория Паркер тоже перестала улыбаться. Валдис протянул ей телефон и поблагодарил. Начальница миссии смотрела на него с сочувствием, понимая, что у парней проблемы даже более серьезные, чем они ей сказали. Что ж, не зря ведь она выбрала Армию спасения. «Я помогу им, они помогут мне. А господь поможет нам всем».

– Как я понимаю, Валдис, увидеть своих товарищей вы сможете не скоро, так? Как-то ведь вам надо продержаться до их появления, верно? А у нас в миссии не хватает рабочих рук. С привлечением местных есть свои сложности, понимаете ли. Мы христиане, но не католики. Некоторым это мешает. Не хотите присоединиться к нам, если вас это не смущает? Много мы вам заплатить не сможем, мы не государственная организация, но питание, ночлег, одежду и медицинскую помощь, если понадобится, обеспечим. Это я вам гарантирую от имени Армии спасения. – Паркер улыбнулась.

– Что она говорит? – не забывая улыбаться в ответ, поинтересовался Петренко. Локис тихо сказал:

– Она предложила нам работу, еду, ночлег и бесплатное медицинское обслуживание.

– Блин, ну прямо как при коммунизме! Здорово! Вот тебе и легальная возможность остаться в городе у всех на виду и подобраться к нашим поближе...

Локис повернулся к грымзе и сказал по-английски:

– Мы принимаем ваше предложение.

– Отлично. Джимми! – Она подозвала того парнишку, что встретил десантников у ворот лагеря. – Отведи их к Луизе, скажи, они будут нам помогать. Пусть она их разместит, покормит и потом отведет ко мне. Надо будет решить, чем они будут заниматься. Кстати, Валдис, – начальница миссии снова повернулась к «эстонцам», – вы в курсе, что в этих местах очень легко заболеть проказой? – Локис отрицательно помотал головой. – Тогда, Джимми, заведешь их еще и к медикам, на предмет профилактических прививок.

– Скажите, а почему вы называетесь Армией спасения? – поинтересовался Локис. Почувствовав в его голосе искреннее любопытство, грымза словно воспряла. Эта тема в разговорах с новичками была одной из ее любимых:

– Сравнение христианина с солдатом и Церкви с армией неоднократно встречается в Писании и часто использовалось в истории Церкви. Мы считаем, что недостаточно быть просто христианином, пассивно верующим; нужно следовать за Иисусом, а это значит, нужно играть активную роль в борьбе со злом, болью и страданием в этом мире. Вот поэтому у нас есть «солдаты», а не просто «члены организации» – для всех есть место в этой Армии, но принятый в ее ряды должен вступить в борьбу.

– Ясно, – кивнул Локис, – воинство Христово.

– Именно так. Я рада, что вы понимаете. Я надеюсь, мы еще поговорим об этом.

– Почему нет? – Владимир пожал плечами и попытался улыбнуться. – Только не прямо сейчас, хорошо?

Когда все минимальные формальности были выполнены и они, перекусив, бросив рюкзаки в одном из жилых трейлеров и, получив персональное задание, остались на несколько минут вне досягаемости чьих-нибудь посторонних ушей, сапер, подхватывая за ручки увесистый ящик с какими-то лекарствами и зыркая по сторонам, с усмешкой прошептал:

– Что тебе командир такого ответил, что ты скис? На тебя смотреть без грусти было нельзя. Эта грымза, наверное, потому и согласилась. Пожалела. Что он тебе сказал?

Локис не поддержал шутливого тона приятеля:

– Он сказал, что их там только трое. Больше никто не выбрался.

Глава 25

Следующее утро для «эстонских орнитологов» началось с того, что сразу после завтрака к Локису подскочил вчерашний шустрый парнишка, Джимми, и сказал, что его и его друга хочет видеть мисс Паркер. Петренко они с Джимми нашли в том углу лагеря, где находилась импровизированная автомастерская. Как выяснилось еще накануне вечером, в лагере нашлось сразу несколько человек, способных хотя бы с пятого на десятое понять его немецкий. Поэтому старшина более не нуждался в постоянном присутствии переводчика с «эстонского» и теперь помогал механикам ремонтировать один из «Лендроверов», принадлежавших миссии.

Локис и Петренко, следуя за парнишкой и гадая, что именно могло понадобиться грымзе, направились к трейлеру, в котором размещалась канцелярия миссии. Доведя их до вагончика, Джимми раскланялся и умчался по каким-то своим делам. «Валдис» нерешительно постучал. Из-за двери донесся голос начальницы:

– Да, открыто! Заходите.

Там уже был Стив – тот самый мускулистый блондин, который, прогуливаясь по городу, одним своим видом «подсказал» им с Сашкой выход из безнадежной, как им уже казалось, ситуации. С ним же они с Петренко вчера вечером перетаскивали ящики с лекарствами и медицинским оборудованием из очередного штабеля в палатки медиков. «Эстонские орнитологи» поздоровались с ним и сели рядом. Грымза закончила что-то складывать в большую сумку на столе и повернулась к вошедшим:

– Доброе утро, Валдис! Доброе утро и вашему другу! У меня к вам есть один вопрос. Возможно, после нашего вчерашнего разговора он покажется вам странным, но я все объясню. Скажите, вы служили в армии? Обычной армии?

Вопрос, конечно, был довольно неожиданный. К тому же было совершенно непонятно, зачем начальнице миссии знать на него ответ. Тем не менее Володя рискнул ответить «да» и за себя, и за друга. Врать он не умел и не любил, а честный ответ без уточнения подробностей ничем ему не угрожал. По крайней мере, сейчас.

– Отлично! – все еще непонятно почему просияла Глория Паркер. А Локис мысленно извинился перед ней за грымзу. Ну, некрасивая она женщина. Хотя и хорошая.

– Что отлично? – озадаченно переспросил «эстонский орнитолог». – То, что мы служили в армии?

– Именно! – продолжая сиять, кивнула в ответ Паркер. – Мы собираемся все-таки попасть в местный лепрозорий. У меня есть план. Лепрозорий, как мне сказали, захвачен какими-то иностранными коммандос. И оцеплен силами гондурасской армии и полиции. Значит, предстоит общаться с местными военными. Я подумала, что лучше взять с собой мужчин, которые служили в армии. Возможно, вам легче будет общаться с ними, чем мне. А им будет легче говорить с вами, чем со мной. Эти здешние мужчины такие снобы, когда наделены властью... Или хотя бы вы помешаете мне сделать какую-нибудь ненужную глупость по отношению к местным военным. Вот Стив у нас служил в морской пехоте США. Итак, Валдис, вы с нами?

– Конечно, – не раздумывая, согласился Локис. Все ж интереснее, чем ящики таскать. Кстати, теперь понятно, где блондин накачал неплохие мускулы. Только видно, что недолго он был морпехом – иначе бы армия не выветрилась из него так быстро. Грымза и парни уселись в подъехавший к вагончику открытый «Лендровер». Водитель вывел джип из лагеря и, попетляв по окраинным улочкам, неожиданно быстро выехал на главную улицу, переходящую в загородную дорогу. Вскоре впереди показался тот самый мост, который они с Петренко «переходили» предыдущей ночью. Увидев сквозь придорожные кусты такой знакомый и все еще такой недосягаемый дом с башней, Локис с непринужденным видом поинтересовался у грымзы:

– А что это там за дом?

Та охотно ответила, не видя в его любопытстве ничего подозрительного:

– А это и есть наша цель. Это – лепрозорий, который захватили какие-то коммандос. Здешние военные говорят, что это американцы, но я так не думаю. Зачем американским солдатам захватывать какой-то лепрозорий в Гондурасе? Зачем им действовать тайно? Гондурас не воюет с США. Разве не так?

Лепрозорий?! Вот те раз, ошарашенно подумал Локис. Владимир не был большим знатоком медицины, всего лишь умел оказывать первую помощь. Но все же знал, какую заразу лечат в лепрозориях, пусть и без подробностей. Интересно, а командир знал о том, что в доме такое вот медицинское учреждение? Скорее всего, что его «друг» «забыл» ему об этом сказать.

Но это все еще надо было выяснить, а пока ему представлялась прекрасная возможность подобраться к дому с башней поближе. Будем надеяться, что выйдет получше, чем накануне и хотя бы обойдется без стрельбы и мордобоя, думал Локис, когда «Лендровер» съезжал с шоссе в заросли.

Водитель у грымзы оказался ловкий и толковый. Прежде чем дорогу джипу преградили солдаты с винтовками «М-16» наперевес, он успел доехать почти до первой линии оцепления. Отсюда дом был виден гораздо лучше, чем с шоссе. И наверняка отсюда со своими можно было связаться не только по рации, но и просто докричаться. Вот только кто мне позволит здесь по-русски орать, подумал Локис, глядя на окруживших джип смуглых автоматчиков с сердитыми лицами.

Вдруг кольцо солдат раздвинулось, впуская в круг полицейских с оружием на изготовку. Грымза, сидевшая рядом с водителем, выскочила из джипа и принялась что-то громко доказывать невысокому пузатому полицейскому офицеру с усиками как у Гитлера, от избытка чувств постоянно переходя с испанского на английский и обратно. Офицер же лениво улыбался, успешно делая вид, что не замечает возмущения нависающей над ним грымзы. Парни на всякий случай тоже вылезли из «Лендровера», но только чтобы не раздражать военных. Уж Владимир-то знал, в каком возбуждении они могли пребывать после того, как не поймали ни одного живого участника ночной перестрелки. Водитель остался в машине, но убрал руки от рулевого колеса. Тоже чтобы никого не нервировать. Стив придвинулся к Локису и негромко сказал:

– По-моему, мисс Паркер зря надеется, что они пойдут ей навстречу.

– А что она говорит этому копу? – поинтересовался Владимир и пояснил: – Я не говорю по-испански. Из-за чего весь этот ералаш?

– Понимаешь, – охотно взялся объяснять Стив, – наши друзья из местных ей нашептали, что сегодня утром эти иностранные коммандос, или кто они там, попытались передать властям пациентов и персонал лепрозория. Чтобы избежать ненужных жертв.

– Здорово. И что военные?

– А то, что эти придурки, что сейчас толпятся вокруг нас, начали стрелять, едва в лепрозории открылись ворота. Слава богу, они не додумались стрелять на поражение. Стреляли в землю, только чтобы напугать, и никого не убили.

– А что эти... пациенты? – Локис озадачил блондина следующим вопросом, продолжая внимательно разглядывать позиции гондурасских солдат.

Стив пожал плечами:

– А что бы ты делал на их месте? Когда им было разбираться, что стреляют не в них? К тому же... Знаешь, я не уверен, что солдаты дали бы им пройти, если бы они не остановились, а продолжали бы переть на пулеметы. В общем, эти бедолаги в панике ринулись обратно, конечно же. По крайней мере, я бы на их месте тоже так сделал, особенно если бы оказался внутри толпы и не видел, кто стреляет и куда. И коммандос, или кто они там, снова закрыли ворота. После того, как все вернулись.

– И что теперь?

– А теперь наша святая мисс Паркер пытается доказать этим идиотам, что они все-таки обязаны или нас туда пропустить, или прокаженных оттуда выпустить. Тебе дословно всю их перепалку перевести? – поинтересовался Стив с добродушной улыбкой, упреждая следующий вопрос Локиса.

– Нет, спасибо, достаточно и этого. Я понял, в чем суть, – отрицательно покачал головой «Валдис». Процесс общения между грымзой и полицейским офицером, судя по всему, так и не сдвинулся с нулевой точки. Что ж, хотя бы Локис не терял время зря, – изучив размещение военных и полиции и оценив примерную численность уже стянутых сюда сил в две сотни солдат, не считая полицейских, снайпер пришел к однозначному выводу, что через оцепление им с сапером вдвоем не прорваться. Особенно с этой стороны. Нужно искать другой путь. Чем и поделился с «Алексом», попутно пересказав ему «по-эстонски» и разговор в трейлере, и комментарии Стива ко всему происходящему. Говорить Локис старался потише – бывший американский морпех вполне мог на слух распознать русскую речь. Сапер хотел было выразить свое мнение по поводу всего этого, но не успел.

Глория Паркер вдруг выхватила из сумки маленькую видеокамеру и крикнула все еще улыбающемуся офицеру:

– Да все ваши зверства покажут по телевидению! – И отчаянная женщина закричала снова, но уже в сторону дома: – Эй, в доме! Коммандос! Выпускайте больных, теперь они не посмеют стрелять по ним!

Паркер отвлеклась на секунду – ей показалось, что в окне действительно мелькнул силуэт в камуфляже, – и тут же один из полицейских, недолго думая, выхватил видеокамеру у нее из рук. Камера мгновенно исчезла где-то у него за спиной.

– Не имеете права! Я гражданка Соединенных Штатов Америки! – заверещала начальница миссии. – Отдайте камеру!

– О какой камере она говорит? – безмятежно улыбаясь, пожал плечами офицер с усиками. – Кто-нибудь видел камеру?

Никто из гондурасцев, конечно же, никакой камеры «не видел». Все они, что полицейские, что солдаты, встречаясь взглядом с «сумасшедшей старухой гринго», лишь пожимали плечами и делали удивленные лица. И снова лыбились, едва она отворачивалась.

Локис, убедившись в невозможности прорвать оцепление без большой крови, сразу же переключился на разглядывание окон дома с башней. Смотрел в надежде увидеть кого-нибудь из своих. Показалось, что на мгновение в одном из окон второго этажа возник силуэт командира. А еще за него цепко ухватилось ощущение, что он видел что-то (или кого-то), чего никак не должен был видеть. Вопрос только, что именно, он не успел зафиксировать взглядом.

Солдаты и полицейские, повинуясь чьему-то приказу, расступились, открывая проход в сторону шоссе. Давая тем самым понять, что представителям Армии спасения самое время возвращаться восвояси. Несолоно хлебавши. Вряд ли кто-нибудь из присутствующих, кроме Локиса и Петренко, знал это выражение. Грымза, блондин и оба «эстонца» забрались обратно в «Лендровер», и водитель завел мотор. Начальница миссии, конечно же, всю недолгую обратную дорогу зычно возмущалась здешними порядками. Так зычно, что ее не заглушало даже урчание двигателя.

И тут, безо всякой оглядки на правила движения, их обогнала полицейская машина. Впрочем, когда это полиция ездила по правилам? Судя по всему, машина с мигалкой на крыше выехала из тех же зарослей, что и их джип. За рулем «Форда» сидел тот самый чернявый коротышка в высокой фуражке, который несколько минут назад делал вид, что внимательно слушает начальницу миссии Армии спасения. Оглянувшись на шум мотора обгоняющей машины, Локис встретился глазами с крепким пожилым мужчиной в пончо, который сидел впереди рядом с пузатым сержантом. У него внутри все похолодело. На десантника из полицейской машины пристальным колючим взглядом смотрел Хорхе Мендоса. Давний друг командира, которому больше нельзя было доверять.

Глава 26

Осточертевший за последние дни полумрак гостиничного номера вновь окружал Хорхе Мендосу. Честно говоря, ему очень хотелось быть где-нибудь ОЧЕНЬ ДАЛЕКО от этого места. Но покинуть гостиницу сейчас он не мог. Не только потому, что это была самая приличная гостиница в городе. Сидя в кресле при свете настольной лампы, Мендоса слушал монотонный шелест вновь начавшегося за окном дождя. Обычно ему нравилось слушать дождь, но сегодня этот звук определенно его раздражал.

Мендоса испытывал ни на что не похожий дискомфорт. Даже когда над головой свистели пули, ему не было страшно. Мендоса ждал гостя. Очень важного гостя, визит которого в свете последних событий не сулил ему ничего хорошего. Разве что возможность остаться в живых. Мендоса уже знал, как были связаны безнадежное молчание портативной рации и перестрелка вчера вечером в лесу возле каньона, на месте которой гондурасские солдаты нашли четверых мертвых мужчин в колумбийском камуфляже без знаков различия, убитых взрывом одной гранаты. И кто их убил. И куда подевались остальные колумбийцы, не принимавшие участия в роковой перестрелке.

Эти идиоты в панике не стали выходить на связь с Хорхе, хотя у них была запасная рация и этого требовала полученная ими инструкция, а сразу ухватились за спутниковый телефон и принялись названивать в Боготу. Ну что же, чего-чего, а немедленной реакции своего так называемого «командования» они добились. И теперь Мендоса, отодвинув в сторонку все свои дела, сидел в гостиничном номере и ждал высокого гостя из Колумбии. Хотя призрачная надежда, что все обойдется, еще оставалась. Вот только некстати воскресший индеец получил отсрочку. Но он все равно умрет. На день или два позже. Всего-то.

Хорхе поднес к глазам запястье со светящимся циферблатом «Ролекса», и в этот момент на лестнице в коридоре заскрипели ступени. Гость прибыл.

В дверь номера постучали условленное число раз, и Мендоса громко, чтобы за дверью хорошо было слышно, произнес бессмысленную для постороннего уха фразу пароля. Дверь с тихим шелестом распахнулась, по номеру тенью пронеслись двое гориллоподобных парней, держащих наготове пистолеты с навинченными на стволы глушителями. Шустрые ребята. Хотя до русских коммандос им далеко, подумал Мендоса. Как до Луны пешком, добавил он мысленно любимую присказку Мигеля, которую запомнил еще в восьмидесятые. Оба парня, как и третий, стоявший в дверях, пока эти двое осматривали комнату, так же быстро куда-то испарились. В дверном проеме появился сам гость. Мендоса приподнялся в кресле, намереваясь включить вместо настольной лампы верхний свет. Но гость остановил его:

– Не надо вставать, Хорхе.

Мендоса, пытаясь изобразить голосом радость встречи, произнес: