– Какая армия? – не понял Сашка.

– Армия спасения. Организация такая религиозно-благотворительная. Международная, но их в основном американцы опекают. Они по всему миру гуманитарной помощью занимаются, по медицинской части тоже, потому и красные кресты на тех палатках. В общем, помогают всем нуждающимся. Я читал, у них такие миссии в сотне стран действуют.

– Ого... Может, они и нам помогут? – хмыкнул старшина.

– Может, и помогут, – задумчиво протянул Локис. – Ну-ка, попробуй наших вызвать. Далековато, конечно, но мы вроде в зоне прямой видимости. Авось получится.

Петренко кивнул и потянулся за рацией. Однако через пару минут сокрушенно помотал головой:

– Не получается. Слабовата машинка. Хрипит только да трещит.

* * *

Посовещавшись, они решили спуститься в долину и по своей стороне гигантского «оврага» подобраться поближе к дому с башенкой – туда, откуда сигнал рации будет слышен и в доме. Примерно через час десантники вышли к каньону. С учетом поста на мосту они сразу приняли в сторону, срезая угол и рассчитывая выйти на обрыв поближе к дому. Но когда сквозь деревья они начали различать противоположный край каньона, заросли вдруг расступились и десантники вышли на заросшую высокой травой лесную дорогу. Судя по высоте травы, дорогой практически перестали пользоваться. Однако как раз на колее трава была примята – похоже, не так давно здесь несколько раз проехал джип или легкий грузовик, а может, и не один.

Десантники остановились. Локис вытащил «беретту», взвел затвор и негромко сказал:

– Похоже, мы здесь не первые. Дальше надо быть настороже.

Петренко молча кивнул и снял свою винтовку «М-16» с предохранителя. Соблюдая меры предосторожности, они медленно двинулись по дороге. Метров через четыреста впереди замаячил какой-то прогал. Получалось, что как раз напротив злополучного дома с башней на этой стороне каньона была открытая скальная площадка. Когда подошли ближе и деревья расступились, взгляду открылась странная конструкция – укрепленный у самого обрыва ржавый агрегат, похожий на большую лебедку, от него вниз, к руслу реки, свисал какой-то трос. Даже на открытом месте непонятный механизм не бросался в глаза – если бы рядом не оказались, не заметили бы.

– А это, интересно, что за фигня? – пробормотал Локис, разглядывая агрегат. Сапер выглядел не менее озадаченным, однако вставить свои пять копеек не успел. Вместо ответа откуда-то сбоку прогрохотала автоматная очередь, срезая листья и ветки над головой. К первому стрелку тут же присоединились еще два или три ствола. Судя по звуку выстрелов, в беспорядочном «приветственном салюте» участвовали исключительно «калашниковы» китайского производства – Локис еще на срочной усвоил, что отечественный автомат «поет» в иной тональности. Потому как и сталь получше используется в производстве, и сборка более качественная.

Десантники бросились назад, под прикрытие зарослей. Старшина успел на бегу дать несколько коротких очередей, ориентируясь на звук и вспышки вражеских выстрелов. Локис тоже выстрелил несколько раз из своей «беретты». Хотя при всех своих снайперских талантах сильно сомневался, что хоть раз попал. Начинавшиеся сумерки в сочетании с камуфляжной униформой делали десантников практически невидимыми, но столь же малозаметные противники довольно точно определили направление их отхода и теперь не спеша приближались, старательно прочесывая заросли и не жалея при этом патронов. Надо отдать им должное – пули посвистывали очень близко и перемещаться в полный рост было небезопасно. Локис, услышав, как свинец вонзается в ствол над головой, перекатился за соседнее дерево и сделал еще несколько выстрелов, практически не целясь, – исключительно, чтобы не дать прицелиться противнику. Снова сменив позицию, он вскинул руку и еще раз нажал на курок, но пистолет ответил сухим щелчком – обойма закончилась. Владимир вставил запасную, она же последняя, и прикинул: пистолет мало подходил для боя в сумеречных зарослях. Но автомат был только у Петренко. Прикинув, что полтора десятка пистолетных пуль уже потрачено без заметного результата и от второй обоймы наверняка будет такой же эффект, Локис, прижимаясь к земле, подобрался поближе к напарнику:

– Сашка! Они, похоже, всей толпой на нас прутся! Сможешь поизображать нас обоих? Хоть недолго, а? Я попробую к ним сзади подобраться, – он показал зажатую в руке осколочную гранату. Петренко ухмыльнулся:

– Люблю веселые шутки! Устроим им праздник с фейерверком! – Сапер сменил магазин и, перекатившись на несколько метров в сторону, дал длинную очередь. Откатился обратно, снова нажал на курок.

– Только, Вовка, поторопись! А то у меня сувениров мало! Всем гостям может не хватить!

Локис быстро отполз в сторону, потом поднялся и осторожно побежал, забирая влево и стараясь обойти звуки выстрелов. Вскоре он понял, что это ему удалось, – стрельба слышалась уже где-то сзади, в общей трескотне хорошо прорисовывались фиксированные – по три выстрела – очереди старшины. Десантник тут же повернул вправо, заходя в тыл нападавшим. Теперь он двигался осторожнее, стараясь не выдать своего присутствия. Второй попытки не будет. Судя по очередной длинной паузе в выстрелах сапера, он вставил уже третий магазин. Или четвертый?.. Последние лучи заходящего солнца сыграли роль подсветки – Локис увидел среди деревьев пятнистые силуэты. Кто они такие, черт бы их побрал? Неизвестный противник явно не принимал в расчет присутствие правительственных войск. Значит, это тоже солдаты? Но если они солдаты гондурасской армии, то почему с китайскими «калашами», а не со штатными «М-16»? Пожалуй, это все-таки не солдаты – те наверняка сразу попытались бы их окружить, используя численный перевес, пусть и незначительный. А получив отпор, не лезли бы напролом, предпочитая дождаться подмоги, тем более что ее не пришлось бы долго ждать, с того берега недалеко дойти даже пешком. Эти же предпочитали не терять друг друга из виду, держались кучей, словно опасаясь заблудиться. Тоже странно.

Четверо в камуфляже, прячась за деревьями и по-прежнему не жалея патронов, постепенно подбирались к позиции старшины, продолжавшего вполне убедительно изображать двух стрелков одновременно. Снайпер заскользил от ствола к стволу, стремясь успеть подобраться на расстояние броска гранаты прежде, чем у Петренко кончатся патроны или его подстрелят. Только бы Сашка сам его не подстрелил... «Черт, они что, читают мои мысли?» – подумал Локис, заметив, что четверка автоматчиков начала-таки растягиваться в стороны. «Сейчас!» – мелькнуло у него в голове, когда он понял, что загадочные стрелки, зачем-то одновременно рванувшись вперед, оказались все вместе на небольшой прогалине. Локис выдернул чеку и послал стальное яйцо точно между автоматчиками. Ныряя за ствол ближайшего дерева, он вдруг понял, что бросок получился слишком сильным и граната рванет где-то впереди. Похоже, стволы деревьев примут большинство осколков на себя. Если так, то дело дрянь.

Оказавшись за деревом, Локис не мог видеть, как один из противников внезапно решил перестроиться, и траектория полета «сюрприза» пересеклась с его левым плечом. Автоматчик от сильного толчка словно споткнулся. Следом на прогалине громыхнуло, где-то рядом просвистели осколки, посыпались листья. Локис поднял пистолет. Но, выскочив из-за дерева, он понял, что сражаться больше не с кем – все «калаши» одновременно смолкли.

Владимир выглянул из-за дерева: четверо боевиков валялись в нелепых позах, раскинув руки, никто из недавних противников не шевелился и не стонал. Локис подошел к мертвецам в камуфляже. Все четверо как один – латиносы, но... Нет, это точно не гондурасская армия. Знаков различия нет, да и покрой униформы не местный. И не американский. Расцветка тоже. На тех ребятах, что оцепили дом, форма точно другая. Он прислушался – с той стороны, откуда пришли эти мачо с «калашами», ему почудился треск веток, словно кто-то пер через заросли, не разбирая дороги. Но этот звук, если Локису не показалось, удалялся. Похоже, пятый не полез в драку и теперь всеми силами увеличивает расстояние до максимально безопасной величины. Владимир покачал головой – нет, не догнать. Зато неторопливый хруст с противоположной стороны, наоборот, приближался.

– Сашка! Выходи, дискотека закончилась, – крикнул Локис в заросли. Пока напарник проламывался через кусты, он присел и проверил карманы неизвестных автоматчиков. У каждого нашлась пачка каких-то дешевых сигарет незнакомой местной марки в нагрудном кармане, у одного к сигаретам имелся коробок спичек, у остальных – разноцветные китайские пластиковые зажигалки. Но никаких документов или хотя бы жетонов на цепочке, как в американской армии.

Тот, который со спичками, похоже, был старшим у этой оравы. Задний карман его штанов оттопыривала японская портативная рация. Не слишком дальнобойная, но до города при наличии прямой видимости должна была добивать. Должна была, пока могла работать. Сейчас из корпуса торчал осколок его, Локиса, гранаты. Володя машинально хлопнул себя по карману, где до начала боя была его собственная рация, и обнаружил, что карман полон осколками того, что еще недавно было довольно эффективным средством ближней связи. На самом кармане красовалась вытянутая дырка с обожженными краями – еще пара сантиметров в сторону, и шальная пуля, скользнувшая по касательной, досталась бы самому Локису, а не его рации. Володя не знал, радоваться или огорчаться – сам-то не пострадал, вот только как теперь со своими связаться? На полянку в этот момент наконец вышел улыбающийся сапер:

– Ну что, Вовка, понравился им твой «киллер-сюрприз»? Надо сказать, вовремя ты их угомонил. У меня один магазин остался, едва начать не успел. Кстати, кто они такие? Местные?

– Похоже, что нет. Хотя фиг их знает, – пожал плечами Локис. – Ни документов, ни жетонов, ни знаков различия. Только сигареты. Один, между прочим, поумнее остальных оказался – в противоположную сторону побежал. Хорошо бегает, гад, а то бы я его порасспросил. Надеюсь, он не за помощью помчался.

– И чтоб ему бежать далеко было, – усмехнулся Петренко.

– Слушай, а камуфляж у них какой-то не здешний... Давай-ка посмотрим, могут ли они нам чем-нибудь помочь. Раз уж мы из-за них без связи остались. – Локис показал напарнику пригоршню того, что осталось от рации. Петренко тихо выругался, но, заметив обожженные края дырки на кармане, развивать тему не стал, переключившись на изучение трофеев.

Они выбрали себе два «калашникова» поприличнее. Патронов – из расчета на двоих – тоже набралось изрядное количество. Противники, не имевшие специального армейского снаряжения, проблему переноски дополнительного боезапаса решили просто – у одного из мертвецов за спиной оказался небольшой рюкзак, даже теперь на добрую треть заполненный автоматными магазинами. Вероятно, этим и объяснялось то, что они держались кучей в бою – чтобы патроны не считать. Присовокупив к содержимому рюкзака найденное в карманах у остальных мертвых боевиков, Локис и Петренко получили штатный боекомплект на каждого, что называется, в двойном размере. Сапер взял сигарету из трофейной пачки и затянулся:

– Слышь, Медведь, хорошо бы еще на их гнездо посмотреть – может, там чего поинтереснее найдется? Я про то место говорю, где они нас поджидали.

Локис, запихнув последний рожок для «калашникова» в карман на жилете, прислушался:

– Хорошо бы... Да и самих их стоило хотя бы до обрыва дотащить. Чтобы никому глаза не мозолили в мертвом виде. Вот только некогда – сейчас, похоже, герои из-за речки набегут, разбираться будут, кто шумел. Пошли-ка отсюда, пока совсем не стемнело. А то как начнут кусты из пулеметов прочесывать, мало нам не покажется.

Локис, подумав, решил не оставлять гондурасцам трофеев и забросил два остававшихся «АК» себе на плечо. Исправные, пригодятся. Сапер проделал то же самое со своей «американкой». Он сначала хотел ее прямо здесь и бросить, но, поразмыслив, согласился со снайпером. Оставлять свои отпечатки в надежде на дикость и необразованность местной полиции не следовало, тем более на оружии, которое совсем недавно стреляло. С противоположного берега каньона уже слышался рев моторов, долетали отрывистые команды. Десантники, глянув еще в сторону, откуда доносился нарастающий шум, растворились в зарослях.

Глава 18

Этим утром Хорхе Мендоса поднялся рано. И чувствовал себя при этом как-то не слишком комфортно. Вроде бы выспался, а весь разбитый, словно и не ложился. Поменять гостиницу, что ли? Так ведь и эту выбрал не сразу, сначала прошелся по остальным трем, но в этой дыре она одна хотя бы напоминала приличный отель. По крайней мере, клопы не ходили здесь толпами, и в номере был телефон. И постельное белье меняли регулярно.

Мало ему было проблем с чертовым ящиком и русскими коммандос, так для полноты корзины воскрес индеец, давно, казалось бы, списанный со счетов. Вспомнив еще об одном деле, Хорхе с кислым выражением лица вытащил из чемоданчика портативную радиостанцию. Однако «вызываемый абонент» опять проигнорировал его вызов. Русские, крепко увязшие в доме с башней, тоже не спешили выйти на связь.

Мендоса помрачнел и начал одеваться. Слишком много всего застопорилось. Чего доброго, потом все сразу так же лавиной начнет раскручиваться... Не завалило бы... Подумав, он решил, что будет лучше разобраться с индейцем побыстрее. Некстати воскресший помощник слишком много знал о прошлых делах Хорхе, пора бы уже ему окончательно перебраться в мир иной. Что ж, значит, день начнется с визита в полицию.

Уже привычно бросив джип у крыльца участка, Хорхе Мендоса с важным видом вошел в кабинет начальника полиции. Тот приподнялся за столом со всей доброжелательностью, на какую был способен:

– Доброе утро, доброе утро, сеньор Мендоса! С чем пожаловали? Сержант говорил мне, что вы очень интересуетесь делом пропавшего старика?

Мендоса, не дожидаясь приглашения, уселся на стул:

– Да, капитан, самому удивительно, но как оказалось, когда-то давно я знал этого человека.

– Сержант сказал мне, вы знаете, что нужно сделать, чтобы тот человек нашелся? Это было бы очень хорошо. Убийства сильно портят полицейскую отчетность. В нашей округе уже несколько лет не было подобных инцидентов... Нет, конечно, случалось, что и убивали. Но всегда убийцу задерживали по горячим следам, а то и на месте преступления... Вы правда думаете, что он жив? Вы же понимаете, сеньор Мендоса, неприятно, когда подобные нераскрытые дела ложатся пятном на репутацию полиции. Тут еще эти коммандос... И что им только нужно в этом трижды проклятом лепрозории? По-моему, если что-то пойдет не так, вина будет исключительно на военных. Но ведь спросят-то и с полиции...

– Я очень вас понимаю, капитан. Надеюсь, что из этой весьма неприятной ситуации с лепрозорием есть приемлемый для всех выход. Что касается пропавшего фермера, то у меня действительно есть план, который поможет нам увидеть этого человека живым и невредимым. Но мне понадобится ваша помощь, капитан. Только не удивляйтесь, не сомневайтесь и сделайте все так, как я скажу...

Начальник полиции (тот еще прохвост, между прочим, не зря же он который год сидел в этом кресле), слушая план Мендосы, и краснел, и бледнел, и покусывал усы, но все же героически дослушал до конца. После чего уставился на Хорхе с искренним восхищением.

План был прост до гениальности. Как можно заставить объявиться человека, который скрылся, изобразив собственное жестокое убийство? Надо обесценить то, ради чего все это было затеяно. Надо арестовать того, кого он тем самым хотел вывести из-под удара. Возможно, этот индеец попытался отвести какую-то лишь ему известную угрозу от своей дочери, ведь других родственников у него, кажется, нет? Значит, полиции следует предъявить дочери индейца обвинение в убийстве отца. Это несложно, искать ее нет надобности. Она уже сидит в участке в камере, не сбежит. Нет, никакого уголовного дела против девушки заводить не надо. Надо лишь ОБЪЯВИТЬ, что ей предъявлено обвинение. Пустить при этом слух, что она сама отца убила, а потом, чтобы уйти от ответственности, сочинила про каких-то мифических похитителей и окровавленный труп. Многие ведь видели ее размолвку с отцом на рынке накануне! Тут даже не надо ничего придумывать, есть свидетели. Что толкнуло ее на убийство? Да мало ли что... Зачем же ограничивать фантазию обывателей? Главное ведь не в этом. Кстати, что ее ждет за отцеубийство, если бы таковое имело место в действительности? Каторга на Москитовом берегу? Очень хорошо. То есть нет, конечно, каторга – это очень плохое место для молодой девушки, которая на самом деле никого не убивала. Не так ли? Если старик любит свою дочь, он заявится сюда лично, как только это печальное известие достигнет его убежища. Как он узнает о случившемся? Да мало ли как. В этих местах, не избалованных событиями, подобные новости разносятся быстро и далеко. В конце концов, при всей его скрытности, он торговал на рынке, у него должно быть достаточно много знакомых, которым он мог бы доверять. Так что рано или поздно старик объявится. В этом можно не сомневаться.

Единственное, о чем следует позаботиться, так это о том, чтобы новость разлетелась по округе как можно быстрее. Все-таки следует сделать поправку на то, что старик глухонемой, сам у первого встречного не спросит.

Глава 19

В конце концов, когда и назавтра Володя не позвонил, Антонина Тимофеевна не выдержала. Отпросилась у начальника цеха за час до обеденного перерыва и направилась прямиком в городской военкомат. Благо до того от заводской проходной три остановки на автобусе. Правда, автобус, бывает, по полчаса ждать приходится. Но ей повезло – только устроилась на лавочке, как тот выкатился из-за угла, громыхая и порыкивая.

Как следствие, не повезло военкому – еще минут десять, и он слинял бы домой обедать. Но... тут позвонила дежурная прапорщица с проходной:

– Товарищ подполковник, тут мать военнослужащего к вам просится.

Военком с тоской посмотрел на часы: каких-то десять минут и... Что ж, будем надеяться, ничего серьезного. В любом случае, лучше пожертвовать домашним обедом и выслушать, не то потом нажалуется любящая мамаша куда-нибудь, не расхлебаешься. Уже были случаи. Слава богу, не в нашем военкомате.

– Ладно, пропустите.

Дежурная на проходной вежливо объяснила Антонине Локис, как найти кабинет военкома. Та поблагодарила и пошла к широкой лестнице, ведущей на второй этаж. Военкомат был куда меньше их заводского административного корпуса, с незапамятных времен именуемого в народе «Пентагоном», здесь заблудиться было сложно. Нужная дверь нашлась быстро. Слегка оробев, Антонина Тимофеевна постучала. Стук получился глухой – дверь со строгими золотыми буквами на красной табличке оказалась обшита чем-то мягким, вроде кожзаменителя. Однако из кабинета донеслось:

– Входите.

Антонина Тимофеевна толкнула дверь и вошла в кабинет.

– Здравствуйте...

– Здравствуйте. Да вы проходите, проходите, присаживайтесь, – сидевший за большим столом солидный мужчина в мундире – погоны, как у Володиного командира, Василия Комарова, только на каждом две большеватые звездочки, а не одна – благожелательно улыбнулся и показал, куда присаживаться. Антонина поблагодарила и села, успев заметить, что офицер украдкой бросил взгляд на часы. Слегка досадуя на себя, что не смогла прийти пораньше – человек уже на обед собрался, она начала:

– Меня зовут Антонина Тимофеевна Локис. Я мать военнослужащего...

Подполковник тут же попытался перехватить инициативу:

– Ваш сын служит срочную? У него какие-то проблемы? Да, простите, как его зовут?

– Нет, срочную он уже отслужил, сейчас он служит по контракту. Его зовут Володя... Ой, простите, его зовут Локис, Владимир Олегович. Служит по контракту уже год... Говорит, что служит каптерщиком. Ну, то есть как бы на складе. Ну, вы же, наверное, знаете... Форму, белье, сапоги выдает. Вот только не верится мне, что на складе так уставать можно. Он домой приходит – и сразу же засыпает. И во сне иногда ворочается, а то и кричит. А то и вовсе в части ночевать остается. Иногда и по три дня подряд! Это что же – он там сапоги и по ночам выдает?! А еще эти его командировки – как уедет, так ни слуху ни духу! Сам вот мне мобильный телефон купил, чтобы на связи быть, – а не звонит. Вот опять уехал в командировку, сказал, во Владимирскую область, на какой-то там полигон, обещал звонить, а сегодня уже десятый день пошел, и ни разу не позвонил! Ни разу, вы понимаете?! Даже на полслова! Так вот, я хочу знать, кем на самом деле служит мой сын! – Локис незаметно для себя начала заводиться.

– Простите, а в какой части служит ваш сын? – Голос у подполковника был мягкий, участливый. Так обычно психиатры в сериалах разговаривают. Но сейчас Антонина не обратила на это никакого внимания.

– Что значит в какой части? – озадаченно переспросила она.

– Антонина Тимофеевна, поймите, у нас же тысячи людей на учете – призывники, срочники, контрактники, офицеры, прапорщики, военнообязанные... Всех не упомнишь, даже если очень захочешь. Ну, хотя бы номер части вы знаете? Или адрес? – Военком старательно не замечал, что женщина на взводе.

– Номер? – Антонина задумалась, и пыл ее как-то сразу поугас. – Нет, номера не знаю. Адрес? Нет, тоже не знаю. Сын как-то говорил, здесь, возле города, рядом совсем. Ну, как это... спецназ парашютный, что ли? Неужто вы тоже не знаете?

– Антонина Тимофеевна, в нашем городе и вокруг него много разных воинских частей. В том числе и десантных. Москва ведь рядом. Вы же сами понимаете... Ну, если бы вы номер части знали... Мы бы выяснили, что с ним. К сожалению, должен сказать, что даже если номер части и адрес известны, мы не даем информацию о том, где в данный момент находится военнослужащий. ДАЖЕ его родителям. Не имеем права. Да вы не волнуйтесь так. Может, ваш сын свой мобильный телефон отключил, – или разбил, или потерял. Это с каждым может случиться. Или просто связь там плохая. Я ведь вас правильно понял – он у вас в отъезде? И не близко, во Владимирской области, вы сказали? Это у нас тут связь хорошо работает, потому что Москва рядом, вышек понаставили. А там... Зря волнуетесь, поверьте мне. Вернется ваш сын из командировки, все сам объяснит. Вот вы сказали, сколько дней не звонил? Десять? И верно, многовато. А скажите, он вам говорил, на сколько дней он уехал?

– Сказал, недели на две минимум, а то и все три, – уже гораздо спокойнее ответила Антонина.

– Вот видите! Срок, который он вам сам назвал, еще не истек. Десять дней – не месяц, уж простите за такие слова. Он же вас предупредил, что связь там плохая, так?

Антонина Тимофеевна начала остывать. И чего на человека наорала? Он, что ли, виноват, что Володька на эту службу завербовался? Вот только, похоже, чего-то он недоговаривает... Так и не скажет ведь – не положено. Может, и правда – зря волновалась? Антонина извинилась за причиненное беспокойство и попрощалась.

Но на душе было неспокойно. Начала перебирать в памяти тех, кто с Володей служил или служит... Но, как на грех, вспоминался только один Валера Кузьмин, чье лицо после этого страшного выпуска новостей не выходило из головы.

Выходя из военкомата, она вдруг вспомнила – а ведь Володя не один отсюда в десантные войска служить уходил. И верно, вон в соседнем доме Пашка этот... Точно, вместе с сыном призывался, в одну даже часть попали. И тоже после срочной остался в армии по контракту служить. Только надолго не задержался – выгнали за драку. Пьет теперь. Надо будет у него спросить, может, он чего знает...

Глава 20

Сухопарая грымза, стоя у трейлера, служившего ей одновременно и домом, и офисом, красовалась в сомбреро, подаренном благодарными местными в первый же вечер. Она заслужила такой подарок, поскольку действительно знала свое дело. Прошло каких-то два дня, а развернутая буквально на голом месте миссия Армии спасения уже напоминала образцовый военный лагерь. Жилые трейлеры обозначили периметр лагеря, в центре в ряд выстроились большие армейские палатки с красными крестами. На углу установили огромный навес, под ним устроили столовую, тут же разместились полевые кухни. Фуры уже разгрузились и уехали за следующей партией груза, на месте их вчерашней стоянки возвышались штабеля ящиков, укрытые брезентом. Рядом со штабелями постоянно дежурила пара человек с помповыми ружьями. Грымза и ее соратники при всем благородстве своих целей не слишком обольщались насчет простоты здешних нравов. Но все это работало безупречно, как и положено хорошо отлаженному механизму. В конце концов, Гондурас – мирная страна, здесь давно никто ни с кем не воюет. Это не Судан, не Афганистан и не Ирак. Здесь не должно быть неожиданностей. Неприятные новости могут приносить только синоптики.

Ладно, покрасовалась и хватит, сказала себе начальница миссии, пора работать. Стащив сомбреро с головы, она нырнула в трейлер, чтобы всего через пару минут появиться снова, в своей обычной шляпе и с папками под мышкой. Окинув территорию миссии придирчивым взглядом, она удовлетворенно кивнула и направилась к столовой. Все равно в трейлере по здешней погоде долго не усидишь. Даже с полностью открытыми окнами. А столовая, в которой стены были только у кухни, идеально подходила на роль кабинета под открытым небом. Отсюда вся миссия как на ладони, никаких телекамер не надо.

Вот с одного из штабелей два парня в майках с эмблемой организации шустро стащили тент, еще несколько человек принялись спускать ящики на землю, вскрывать их и перетаскивать извлеченное медицинское оборудование в ближайшие палатки с красными крестами. Из них периодически появлялись люди в белых халатах, чтобы глотнуть свежего воздуха или перекусить в столовой и снова вернуться к работе.

Работы хватало – медики с самого утра приступили к обследованию населения, довольствуясь для начала теми, кто забредал в лагерь сам, снедаемый любопытством и голодом. И таких случайных посетителей было немало. А на том краю лагеря, где разместился их небольшой автопарк, несколько человек уже занимались подготовкой и мелким ремонтом микроавтобусов и джипов – назавтра начальница миссии запланировала первый выезд групп медиков в окрестные поселки. И над всем этим орущим и мельтешащим муравейником первое время регулярно разносился ее голос, усиленный мегафоном.

К исходу второго дня все вошло в налаженную колею, и надобность в руководящих окриках отпала. Третий день начался вполне спокойно. Каждый в миссии был при деле.

Когда солнце начало подбираться к зениту, по главной улице, пронзавшей город насквозь, пропылил джип мэра. Белая «Тойота Лендкрузер», въехав на территорию лагеря, сначала подкатила к жилым трейлерам, потом, после чьей-то подсказки, свернула к столовой. Туда, где начальница миссии расположилась со своими бумагами за одним из свободных столов. Здесь все время хоть кто-нибудь, да ел – ненормированный рабочий день не способствовал приему пищи строго по расписанию. Хотя, конечно, в положенное время за столами было полно народу. Особенно во время завтрака – его практически никто не пропускал. Но сейчас поблизости от начальницы не было никого, кроме поваров, готовивших обед. Грымза, или, если верить паспорту – мисс Глория Паркер, изучала какие-то документы.

Мэр, этакий смуглый колобок добродушного вида, в широкополой шляпе и белом костюме, прямо-таки выкатился из джипа. Увидев начальницу, мэр полыхнул ослепительной белозубой улыбкой и подлетел к ней:

– Буэнос диас, сеньора, буэнос диас! – и не давая «сеньоре» вставить хоть слово, затараторил: – О, меня уже известили из столицы о вашем приезде! Это такая радость, такое счастье, такая честь! Ах да, я не представился... Я – Антонио Альмейра, мэр этого чудесного города! О, у нас, к сожалению, действительно очень небогатый регион, и, да, у нас большие проблемы со здравоохранением... Поэтому мы с радостью принимаем вашу бескорыстную помощь и всячески будем вам содействовать... Но, сеньора, – тут мэр сделал-таки вдох, вдруг замялся и с какой-то прямо-таки застенчивой улыбкой признался: – Господин министр, сообщив мне о прибытии вашей миссии, не уточнил, с какой именно целью вы сюда прибыли...

Начальница миссии тоже улыбнулась: пока что мэр показался ей довольно приятным человеком. Однако он задал вопрос, на который следовало ответить. Паркер вздохнула и, показав на лавку с другой стороны стола, мол, присаживайтесь, сказала:

– Господин мэр, возглавляемая мной специальная миссия Армии спасения прибыла в ваш город с разрешения, одобрения и при ВСЯЧЕСКОМ содействии правительства Гондураса, прежде всего министерства здравоохранения. Нашей основной целью в данном конкретном случае является борьба с таким заболеванием, как проказа. Я полагаю, вы лучше меня знаете, что этот регион, к сожалению, остается одним из очагов распространения этой болезни. Более того, вблизи вашего города еще семнадцать лет назад был создан лепрозорий...

– Ах, сеньора! Какая проказа?! Какой лепрозорий?! Неужели вы не знаете, что у нас тут творится! – Присевший было мэр вскочил и всплеснул пухлыми ручками.

– О чем вы, господин мэр? – Начальница миссии, которая настроилась прочитать мэру мини-лекцию о целях и задачах своей организации, а также о ее достижениях, замерла в недоумении.

Мэр тоже искренне удивился:

– Сеньора, вы не смотрите новости?! Здесь, буквально вчера, в болотах упал какой-то грузовой самолет! Говорят, на нем летели какие-то коммандос, вооруженные до зубов! Некоторые из них погибли в катастрофе – спасатели нашли в самолете и вокруг него трупы в военной форме. Но погибли не все, остальные высадились, захватили дом недалеко от нашего города, и туда, где засели эти коммандос, стянуты силы полиции и армии! Объявлено чрезвычайное положение, по улицам города ездят патрули. Хорошо еще, что комендантский час не ввели!

– Я слышала про катастрофу. Это очень печально, когда погибают люди, даже если они носят военную форму и считают готовность умереть частью своей профессии. Но при чем здесь мы, господин мэр?! Мы не военная организация. Да, называемся армией. Но мы – Армия спасения. Мы, если воюем, то только с голодом, нищетой и болезнями!

– Дева Мария! Я понимаю! Я рад слышать, что вы хотите нам помочь! Но, боже мой, я не знаю, как вы сможете это делать, ведь чрезвычайное положение! – Мэр снова присел, но вертелся на лавке, как вскипевший чайник на плите. Мисс Паркер с трудом удержалась от самодовольной улыбки:

– И что же? Мы работали еще и не в таких условиях, уважаемый сеньор Альмейра. Большинство моих людей выполняло свой долг в Ираке и Афганистане. Там было не чрезвычайное положение – там шла настоящая война! У нас есть своя вооруженная охрана. Мы не военные, но вовсе не так беззащитны, как можно подумать.

Мэр удрученно вздохнул, украдкой бросив взгляд внутрь ближайшей палатки. Широкий полог из-за жары был поднят, и он мог видеть, как врачи осматривают местных жителей и делают им профилактические прививки. Что ж, эти люди хотя бы не заболеют проказой... Голос «сеньоры», в котором появилось что-то металлическое, вернул мэра к действительности:

– И еще, господин мэр. Мои люди должны попасть в лепрозорий. Но полиция без объяснения причин отказалась нас туда пропустить!

– Но это же никак невозможно! – Толстяк снова забавно всплеснул руками. – Там же все оцеплено! Военные и полиция перекрыли все подступы к лепрозорию! Простите, я не сказал... Это ведь там засели эти... американские коммандос! – Тут мэр запнулся, вспомнив, гражданкой какой страны является его собеседница, но все же договорил.

– Вот именно, господин мэр, вот именно! – Глория Паркер усмехнулась. – Ваши средства массовой информации твердят, что этот дом с башней – так, кажется, они его называют, – захватили военнослужащие США. А я гражданка Соединенных Штатов Америки, большинство сотрудников нашей миссии – тоже. И вы утверждаете, что мы не сумеем убедить своих соотечественников отпустить несчастных больных? Или хотя бы передать им продукты и питьевую воду? Я ведь знаю, в лепрозории все запасы закончились еще вчера, а военные не пропустили к больным машину с продуктами!

– Ох, сеньора, – пробормотал сникший мэр, прежде чем встал из-за стола и двинулся к своему джипу, – а сможете ли вы убедить НАШИХ военных позволить вам пообщаться?

Глава 21

Гондурасские вояки, рванувшие разбираться с нарушителями спокойствия, пересекли мост и, рассыпавшись в длинную цепь, принялись прочесывать лес от шоссе в сторону места недавней перестрелки. Но они самую малость опоздали. К этому времени снайпер и сапер уже залегли в кустах у того самого шоссе, но на противоположной стороне. Выждав, когда спины солдат растворятся в зарослях, десантники решили было двинуться к мосту, чтобы попытаться подобраться к лепрозорию со стороны города, невзирая на оцепление. Однако там нарисовалась еще одна проблема – сразу за мостом стояли открытый армейский джип с пулеметом наверху и полицейская машина. Стало ясно, что до темноты перебраться на тот берег не удастся.

Когда перевалило за полночь, Локис и его напарник, подобравшись поближе, все же сумели найти лазейку, чтобы обойти военно-полицейский пост на мосту. Причем избежали какого бы то ни было внимания к своим скромным персонам. Что было совсем не лишним в свете последствий вечерней перестрелки, когда гонялись за призраками в лесу и пригнали едва ли не всех, кто не был занят в оцеплении. А также в свете того, что полицейские и солдаты на мосту перетряхивали пешеходов и машины в обоих направлениях. Благо ночью их было немного. Лазейка оказалась до безобразия простой – это для здешних вояк и полицейских мост был мостом только там, где был настил с поручнями. И выше. Десантникам сгодилась и стальная ферма, на которой лежал этот настил. Густой кустарник, которым заросли подходы к мосту, скрыл десантников от глаз постовых.

Замотав свое оружие и прочее железо в куртки – чтобы не гремело, они перебрались через каньон под мостом, по его опорному каркасу. Слава богу, что уже стемнело, подумал Владимир, в очередной раз не удержавшись от взгляда вниз. Грохочущую на дне каньона реку не было видно, и это успокаивало. Все-таки висеть на такой высоте без парашюта... Как сейчас пригодились их жутковатые на первый взгляд тренировки, когда надо было сидеть на карнизе тридцатого этажа без всякой страховки! Здесь, пожалуй, тоже было этажей двадцать, а то и двадцать пять. Переправа оказалась долгой. Когда десантники перевалили через середину моста, пришлось остановиться – наверху прогрохотали грузовики и броневик, послышалась испанская речь. Потом донесся глухой перестук тяжелых ботинок. Похоже, часть солдат возвращалась в свой лагерь пешком. К счастью, никто не додумался заглянуть под мост или хотя бы задержаться на нем. Через несколько минут все стихло.

Больше никто им не мешал. В конце концов десантники выбрались из-под моста и ушли по насыпи под прикрытие густых придорожных зарослей. Прежде чем двинуться к городу, они с легкой завистью полюбовались на солдат и полицейских, охранявших мост, – судя по всему, среди них нашелся записной шутник, и теперь этот парень без устали травил анекдоты и забавные истории. Хорошо им там. Во всяком случае, смех долетал и сюда. Весельчаки даже не подозревали, насколько им в действительности повезло, – они больше не интересовали Локиса и его друга.

Когда рассвело, десантники уже несколько часов лежали в кустах недалеко от дороги, рассматривая проезжающие машины. В основном это были армейские джипы, сновавшие между городом и «домом с башней». Изредка проезжали пикапы и грузовички фермеров. Со стороны города снова показалась полицейская машина в сопровождении военного джипа с пулеметом. Патруль делал свой «круг почета» каждые тридцать-сорок минут. Они ехали медленно, наверное, до рези в глазах всматриваясь в заросли.

– Ищут кого-то. Нас, наверное, – прошептал Сашка, передавая Локису бинокль.

Тот молча кивнул и прильнул к окулярам. Присмотревшись к лоснящимся от пота смуглым лицам полицейских, он вздохнул и опустил бинокль.