– Я секретарь в офисе торговой фирмы «Шанс», – с легкостью соврала Вероника Матвеевна.

– Хорошо, Вероника. Можно звать вас по имени?

– Если наши взаимоотношения будут продолжаться, то да.

– Я согласен работать с вами.

– А сколько это будет стоить?

Валерий Антонович запрокинул голову и рассмеялся, показав ошеломленной Веронике Матвеевне два ряда неровных, но до чрезвычайности белых зубов.

– Почему вы смеетесь? – насторожилась она.

– Потому что вы не похожи на неудачницу! – выпалил Валерий Антонович.

– А на кого я похожа? – почти кокетливо спросила Вероника Матвеевна.

– На человека, имеющего определенные, но непонятные мне пока намерения.

* * *

– Боюсь, вы скоро возненавидите меня, – криво ухмыльнулся Стас, стараясь не смотреть на Настю глазами придурковатого обожателя.

– Почему это?

– Я постоянно буду напоминать вам о неприятных моментах вашей жизни, буду расспрашивать о подробностях, разговорах, ах…

– Но я ведь все понимаю! – возразила Настя с излишней горячностью. – Вы же не специально это делаете.

– Я рад, что вы настроены дружелюбно. Мне бы не хотелось… м-м-м… ощущать враждебность с вашей стороны.

Стас чувствовал себя кретином, заблудившимся в лабиринте двух своих извилин. Клоуном, забывшим конец репризы. У него имелись совершенно конкретные вопросы к Анастасии Шороховой, а он вместо того, чтобы расспрашивать ее, рассыпался в глупых извинениях. Вчера Стас разбирал фотографии самого первого дела. И когда глядел на Торопцева, раскинувшего руки на полу возле лестницы – красивого, в элегантном вечернем костюме и белоснежной рубашке, со сбившейся набок кокетливой крапчатой бабочкой под подбородком, – он ревновал. Это было странное, плохо поддающееся объяснению чувство – чувство, испугавшее его.

– Вы хорошо знали Павла Локтева? – сдавленно кашлянув, спросил Стас. Он имел в виду парня с биофака, который, возжелав увидеть Настю в качестве своей жены, исчез из жизни, как по мановению волшебной палочки.

– Да нет, напротив. Я плохо его знала. Действительно, плохо. Это унизительно для него, но это так. Он по уши влюбился, это было видно. Но… Но он был мне совершенно чужим. Он открылся как-то сразу, вдруг. Начал ухаживать, приносил цветы, поджидал у выхода, провожал, умолял о свиданиях.

– И как вы себя повели?

Настя опустила глаза и виновато прошептала:

– Я отнеслась к его ухаживаниям благосклонно. Понимаете… – Она тут же встрепенулась и повысила голос, стараясь, чтобы ее слова прозвучали убедительно: – Понимаете, его было невозможно отшить так, как других назойливых ухажеров. Паша был застенчив и раним. Совсем еще мальчик. Стас представил себе паренька, облик которого уже более или менее воссоздал по фотографиям и рассказам родных. Невысокий, курчавые светлые волосы, по-детски розовая кожа, большие карие глаза, телячье выражение которых не делало его глуповатым, как это иногда бывает. Все, кто знал его, уверяли: Паша был умен, но бесхребетен. Любил оставаться в тени. Его яркое ухаживание за Настей свидетельствовало о нешуточной страсти.

– Вы можете назвать Пашиных факультетских друзей? Тех, которые знали его лучше других… Это важно, потому что единственный его друг еще со школьных времен недоступен – уехал на ПМЖ, ну, насовсем – за рубеж.

– Да, я знаю, с кем Паша общался близко. С Сашей Валуевым и Вовой Чекмаревым. И, кажется, Валуев был ему ближе.

Стас прилежно записывал фамилии в свой респектабельный кожаный ежедневник. Внезапно подняв глаза, он наткнулся на Настин взгляд – в нем была затаенная надежда. Наверное, она ждала от Стаса невероятных открытий. «Интересно, что она обо мне думает? – мысленно усмехнулся он. – Скорее всего воспринимает меня не как мужчину, а как обслуживающий персонал. Чего ждет хозяйка от вызванного электрика? Что он починит в ее квартире розетку, а не ограничится комплиментами и восхищенными взглядами в ее сторону. Если он сделает это хорошо и быстро, она проводит его до двери с уважением. Вот так-то. Даже если ты чего и добьешься, дружок, с тобой простятся с уважением. Однако это случится еще не скоро. Дело только начинает набирать обороты».

После встречи с Анастасией Стас отправился на биофак наводить справки о бывших студентах, хорошо знавших пропавшего Пашу Локтева. Инспектор курса, которого ему удалось разыскать, Стаса сильно заинтересовал. Он мялся, жался и с огромной неохотой согласился дать собственную характеристику студенту Локтеву, которого, совершенно очевидно, вспомнил сразу. «Странно, – думал Стас, – глядя на усатого дядьку, судя по замашкам, отставного военного, который прятал глаза. – Что его так беспокоит?» Он помнил материалы дела. В них не было ничего настораживающего, ничего волнующего. Ушел из дома и не вернулся. Рядовой, по меркам Москвы, случай. И все же, возможно, милиция упустила какие-то нюансы? Он так и не сумел раскачать инспектора ни на какие откровения. «Случился маленький облом», – усмехнулся про себя Стас. Зато в деканате он без проблем добыл адреса Чекмарева и Валуева. «Оба почти мои ровесники, – подумал Стас. – С ними должно быть легче».

Валуев был шофером частного такси, возил пассажиров на собственной «Волге», снабженной переговорным устройством. Стас сделал специальный заказ на конкретного водителя; перед этим он немного пококетничал с девушкой на коммутаторе.

– Я щедро расплачусь, – сказал он Валуеву, тот оказался мрачной узколобой личностью в плохо выглаженной одежде. – Но с условием, что мы просто покатаемся по центру и вы ответите мне на некоторые вопросы.

Стас протянул ему свое удостоверение частного детектива. «Все-таки наша страна – уникальная. Только у нас студенты-биологи могут после получения университетского диплома сменить профессию столь кардинально».

– А в чем дело-то? – спросил Валуев, выруливая на дорогу. – Я возил каких-нибудь бандюков?

– Да нет, история эта давняя. Я к вам по поводу исчезновения Павла Локтева. Помните такого студента биофака?

– Тю-ю, – сказал Валуев. – Вы не по адресу. Я ничего про это не знаю.

– А мне сказали, что вы с Павлом были довольно близки.

– Кто это сказал? – насторожился Валуев, бросая на пассажира короткий взгляд.

– Анастасия Шорохова.

– А-а, Настя. Как она по нему плакала! Хотел я ей сказать правду, да не посмел. И никто тогда не посмел. Там ведь убитые горем родители еще были. Все промолчали.

– О чем же все промолчали? – спросил Стас, почувствовав, что свидетель готов прямо так, с кондачка, выложить некие оставшиеся неизвестными следствию факты.

– Хотя, мне кажется, его батя о чем-то таком догадывался, – продолжал Валуев. – Поэтому Пашка так и кружил возле Насти как коршун. Она единственная из всех девчонок была к нему – как бы это сказать? – снисходительна. Вот он и подумал, что она для его целей подойдет лучше всех.

– Для каких целей? – Стас была сама кротость.

– Для маскировки.

– Кажется, я начинаю понимать.

– Чего ж тут понимать? Вы его мордашку на фотокарточке видели?

– А Владимир Чекмарев? – спросил Стас.

– Его сердечный друг. Кстати, чтобы не пропадали зря ваши денежки, хотите, отвезу вас в клуб, где Вова ошивается постоянно? Думаю, он и сейчас там.

– Вы поддерживаете отношения?

Валуев хохотнул:

– Не интимные – поддерживаем.

– Полагаете, исчезновение Павла как-то связано с его нетрадиционной сексуальной ориентацией?

– У него тогда еще не было никакой ориентации. А Вова только-только за него взялся.

– Тем не менее инспектор курса уже все знал.

– Кто? Сартаков? Вот говнюк. Хотя… При таком количестве стукачей… Значит, Паша сам еще ничего не понял, а Сартаков уже взял на карандаш? Забавно.

Они подъехали к скромному заведению с идиллическим названием «Свирель», затерявшемуся в лабиринте переулков. Двор, откуда в «Свирель» попадали посетители, был темен и грязен, и только название клуба светилось и мигало разноцветными огоньками, освещавшими кокетливый козырек над дверью.

– Заманчиво, – коротко прокомментировал Стас.

– Порок всегда выглядит привлекательно, – выдал Валуев. – Можете не бояться, сейчас еще слишком рано для разгула порока. До восьми вечера в этой богадельне можно неплохо покушать.

– Если составите мне компанию, угощу обедом, – тут же нашелся Стас, для которого Валуев мог бы послужить и визиткой, и прикрытием на непредвиденный случай.

– А я думал, мне придется напрашиваться.

Валуев выбрался из машины и целеустремленно направился ко входу. Осторожный Стас задержался и, достав сотовый, позвонил в агентство, чтобы по-быстрому надиктовать Веронике Матвеевне свои координаты.

– Иду туда совместить приятное с полезным – поговорить со свидетелем и пообедать.

Вероника Матвеевна, которая, придерживая трубку подбородком, уже забралась в компьютерную базу данных агентства, в изумлении воскликнула:

– Стас, родной! Но ведь «Свирель» – это же гей-клуб!

– Ах, черт. А я-то хотел скрыть.

Он хмыкнул и отключился, потому что Валуев уже стоял у порога и придерживал для него дверь.

Помещение выглядело абсолютно невинно. За столиками сидели ничем не примечательные личности и обедали. Было здесь и несколько женщин.

– А вон и Вова, – пробормотал Валуев, пробираясь в самый конец зала. – Пойдемте, я вас познакомлю.

Вова Чекмарев мог бы разбить не одно дамское сердце. Он оказался крупным самцом со скупой улыбкой. На нем были эластичные джинсы и байковая рубашка в клетку. Когда Валуев представил ему Стаса, он отложил вилку и, приподняв от стула обтянутый джинсами зад, протянул для приветствия ухоженные пальцы. Стас быстро их потряс.

– Частный детектив? – переспросил Чекмарев, когда Стас представился. – Надеюсь, за вами не потянутся неприятности.

– Я мирный человек, – пожал плечами сыщик. – Поделитесь информацией, и, уверяю вас, мой визит не затянется.

– Он ищет Пашу Локтева, – пояснил Валуев, расставляя перед собой тарелки.

– Пашу? Спустя пять лет?

– А вы считаете, уже поздно суетиться? – Стас остро взглянул на собеседника.

– Да нет. – Чекмарев окунул ложечку в стакан со сметаной и стал прокручивать ее там, в задумчивости наблюдая за процессом. – Это Пашкина мать затеяла поиск?

– Нет, не мать. Бывшая невеста.

Чекмарев вскинул глаза в немом вопросе.

– Анастасия Шорохова, – с полным ртом пояснил Валуев.

– Господи боже мой, да она что, с ума сошла на старости лет? Какая она невеста?

– Она ничего о тебе не знала, Вова, – усмехнулся Валуев. – Ну, не догнала, понимаешь?

– А когда вы в последний раз видели Локтева? – спросил Стас.

– Когда и все. Ушел Пашка как-то раз с лекции, а на следующий день не явился. Родители начали искать его.

– Он ухаживал за Анастасией, чтобы родителям пустить пыль в глаза?

– Точно. Он сопляк еще был, боялся.

– А если бы она согласилась выйти за него?

– Что ж, думаю, это всех бы устроило.

– И вас?

– И меня.

Стас хотел спросить о ревности, но потом передумал. Но Чекмарев понял невысказанный вопрос и пояснил:

– Мы еще не стали любовниками. Хотя я к этому стремился. Я не оказывал на Павла такого влияния, чтобы регулировать его поступки. Для меня еще не пришло время, понимаете?

Он хотел сказать, что если бы и ревновал, то направил бы свою ревность на Анастасию, а не на Локтева.

– А вы не пытались искать его сами, по своим каналам? – тем не менее спросил Стас.

– Да нет. Я же объяснил – Павел еще не влился в тусовку, он был сам по себе. Так сам по себе и сгинул.

Они на время замолчали и занялись едой. Стас понимал: если Чекмарев и знает что-то, ни за что не скажет. Тут нужны были какие-то рычаги. «Надо будет задействовать шефа, – подумал Стас. – Чекмарева нужно потрясти как следует».

Выехав на Садовое, Стас принялся размышлять: стоит ли заезжать в агентство или поехать сразу домой? Дома ждала Вика. Если он вернется достаточно рано, чтобы застать ее бодрствующей, то придется выслушать кучу глупостей. Когда муж попадал в ее цепкие коготки, Вика начинала капризничать, уверяя, что ей не хватает любви и нежности. На самом деле ей не хватало денег и власти над мужем. Она желала бы сделать из Стаса классического подкаблучника, но, поскольку он явно не пылал страстью, финт не получался. Стас представил жену в длинном струящемся халате кремового цвета и с дорогой бирочкой на вороте. Она сядет напротив него на кухне и будет глядеть, как он ужинает. Будет покачивать тапочкой на узкой выскобленной ступне и разглагольствовать о его обязанностях перед ней, дражайшей половиной. Ее детский ненакрашенный рот будет извергать слова, которые он слышал не раз и не два. Она испортит ему настроение.

«Ну ее к черту, – подумал Стас. – Лучше поеду в агентство и обменяюсь информацией с Тагановым».

– Вероника Матвеевна ходила в самоволку, – сообщил Саша Таганов, как только Стас скинул куртку. – Представляешь, что удумала? Потащилась к Фокину на прием.

– Ну и?…

– Спроси у нее.

– Как, Вероника Матвеевна, плодотворный был визит?

– Он сказал, что будет со мной работать, – ответила Вероника Матвеевна, умалчивая о подробностях встречи с Фокиным. – Только я не знаю, стоит ли ходить к нему еще раз?

– А какой вы смысл заложили в свой визит?

– Хотела подкинуть ему историю наподобие той, что случилась с Анастасией. Бабушка, мол, сказала, что я неудачница, так оно и пошло.

– Все равно я не понял главной идеи. Он должен был испугаться и как-то выдать себя? Тогда играть надо было в открытую. Не придумывать мифическую бабушку, а рассказать историю Шороховой.