– Ты странная молодая женщина. Мужчина, который тебе не противен – а я тебе не противен, – готов расстелиться перед тобой, дать тебе все, что ни попросишь, а ты говоришь «нет». И все почему?

– Хотелось бы мне услышать твою точку зрения.

– Потому что ты все время думаешь о том, как бы кому не навредить. Ты не думаешь о себе, о своих интересах, не прислушиваешься к своему сердцу.

Как только Захар сказал про сердце, Настя тотчас же представила себе лицо Стаса Бессонова, его тигриные желто-коричневые глаза, суховатую улыбку. И улыбнулась сама. Если бы она не была парией, то обязательно постаралась бы понравиться Стасу. Он особенный. В его присутствии она чувствует себя необыкновенно счастливой. Почему, интересно? Ведь не влюблена же она в него, в самом-то деле?

– Чему ты улыбаешься? – спросил Захар. – Я говорю тебе святую правду. Прошу тебя, девочка моя, подумай о себе, подумай о нас.

– «Мы» уже не существуем, Захар. Давным-давно. Не передергивай.

– Хорошо, подумай о себе.

– Лицемер, ты говоришь – подумай о себе, а на самом деле хочешь, чтобы я осчастливила тебя.

– Я хочу, чтобы мы с тобой были счастливы.

– И будем. Только по отдельности.

Настя кое-как выставила Захара из квартиры. Он едва не заплакал, когда почувствовал ее непритворную непреклонность. Мужчины с трудом воспринимают отказы. Потом он еще несколько раз звонил ей по телефону.

– Я не передумаю, Захар. Даже если у меня будет еще тысяча любовников, тебя среди них не окажется, пойми это. Я переболела тобой. Все в прошлом. Меня не трогают ни твои обещания, ни твои возможности, ни вообще твои чувства.

Она говорила правду. И вскоре выбросила Захара из головы.

* * *

Стас поговорил с шефом по телефону и вышел в приемную. Вероника Матвеевна сложила кучкой на столе дешевый фотоаппарат в упаковке, бесплатную газету «Товары для вас» и распечатанный на компьютере список из двадцати произвольно взятых фамилий, в котором тем не менее присутствовала и фамилия Регины Никоновой.

– Зачем тебе «мыльница»? – полюбопытствовала Вероника Матвеевна.

– Буду вручать выигрыш.

– А что, другого повода завязать знакомство нет?

– Ничего умнее я не придумал. Мне надо позвонить в квартиру и как-то втереться в доверие к хозяйке.

– Ну, в таком случае подарок как нельзя более кстати.

– Скажу, что газета «Товары для вас» проводила розыгрыш призов среди жителей района, и выпал номер ее дома и квартиры. Короче, придумаю какую-нибудь лабуду.

– Давай-давай, дерзай. А ты уверен, что идешь в правильном направлении?

Стас не был уверен, но признаваться в этом не хотел.

– Я иду на поводу у своего подсознания. Это хорошо или плохо?

– Когда вернешься, поглядим.

Стас приехал в Дедовск еще до обеда. Он надеялся, что ему не придется сидеть в машине, ожидая появления хозяйки. И действительно, в ответ на звонок за дверью послышались шаги. Дверь отворилась – радостная улыбка медленно сползла с лица сыщика. На пороге стояла абсолютно спившаяся женщина. Опустившаяся. С физиономией странного фиолетового оттенка и с ногами такого же цвета. На ней были стоптанные тапочки на босу ногу, поношенная юбка и драный свитер. Глаза – осовевшие, но достаточно оптимистичные для того, чтобы попытаться провернуть финт с призом.

– Здравствуйте, – сказал Стас рекламным голосом. – Мне нужна Регина Никонова. Это случайно не вы?

– Случайно я, – сказала женщина и, отступив, сделала широкий жест, едва удержавшись при этом на ногах. – Зах-х-а-адите, всегда рады гостям.

– Я представитель газеты «Товары для вас», и мне выпала честь вручить вам маленький приз от нашей редакции.

– Да что вы говорите? – с пьяной радостью спросила Регина. – И что за приз?

– Фотоаппарат. Вот. – Стас повертел у нее перед носом нарядной коробочкой. – Только сначала, извините, я должен посмотреть ваш паспорт. Удостовериться, что Регина Никонова – это действительно вы.

Женщина охотно поднялась и нетвердой поступью промаршировала к столу. Достав из верхнего ящика паспорт, подала его Стасу.

– Вот, глядите. Это я. Моя фотка, чин чинарем.

– Отлично. Надо же, вы первая сегодня, кто нашел паспорт у себя в квартире без проблем. – Стас издал хилый смешок. – Остальным потребовалось время.

– У меня все документы на своем месте. Все в одной кучке.

– Вы, наверное, паспорт недавно доставали.

– Наоборот. Сто лет не доставала.

– Скажите, Регина, вы замужем?

– Была. За Петром. Но потом выгнала его. – Она с важным видом кивнула и пояснила: – Он был алкоголик.

– Ах, вот как?!

– Ну да. Зачем мне портить себе жизнь? – Регина икнула.

– А кем вы работаете?

– Учетчицей на автокомбинате. Два дня через два. А вам зачем?

– Интересуемся бытом наших победителей. У вас в городе много победителей. Не то что, допустим, в Москве. Москва большая, там счастливчиков раз, два и обчелся. Вам небось нечасто удается вырваться в столицу?

– А чего я там забыла, в столице? Все, что надо, у нас и тут есть. И кино, и рестораны, и карусели, и мороженое.

«И винные магазины», – добавил про себя Стас.

– Вот я и говорю! Предложение товаров ничуть не хуже, чем в Москве. Верно ведь?

– Верно.

– Вот вы, когда последний раз в Москву ездили?

– А шут его знает. Кажется, в прошлом году еще.

– В гостинице ночевали?

– Чего я, больная? До дому на электричке чуть больше получаса езды, а я буду на гостиницу разоряться?

Стас, в сущности, уже выяснил, что хотел. Судя по всему, Регина Никонова не жила в гостинице «Северная» в то самое время, когда у Воробьева пропал пистолет. А жила там какая-то женщина с ее паспортом.

– У вас наверняка много подруг, – сказал Стас, изо всех сил стараясь казаться любезным.

– Как раз мало. Да вообще ни одной нету. Они мне все завидуют.

– Да-а?

– Конечно. – Регина деликатно икнула. – У меня ухажеров много. Вот.

Стас представил себе, сколько «ухажеров» могло перебывать в этой квартире, и покачал головой. Печально. Здесь нужно будет разбираться основательно.

– Вы не будете возражать, если я загляну к вам через парочку дней с анкетой? Мы проводим опрос самых ответственных покупателей. – Стас нес полную ахинею, понимая, что Регина не особенно-то и прислушивается к его болтовне.

– Не буду, – сказала она, начиная клевать носом. Расслабленная поза, которую хозяйка приняла, усевшись на диван, вероятно, оказалась для нее критической.

– Тогда на сегодня я откланиваюсь. – Стас попятился к двери, просчитывая, каким образом можно дознаться, кто имеет беспрепятственный доступ в квартиру.

Он сходил в ближайший магазин, потолкался возле винного отдела и обаял двух продавщиц. Расставшись с десяткой, которую пожертвовал в фонд помощи страждущим «после вчерашнего», Стас уехал в полной уверенности: завладеть паспортом Регины Никоновой мог любой желающий.

Возвратившись в Москву, он принял сообщение шефа. Милиция нашла-таки любовницу Игоря Михайловича Воробьева, но пока ничего путного из нее не вытянули. Стас не слишком воодушевился. Его больше волновала женщина, воспользовавшаяся паспортом ничего не подозревавшей гражданки Никоновой. Он позвонил Пучкову на мобильный и отчитался о поездке.

– Ну, Стас, у тебя и ходы! – удивился шеф. – Что, сбросим информацию ментам?

– Давай. А то мы слишком долго провозимся. Я что-то начинаю беспокоиться. Правда, я стырил из серванта снимок новой знакомой, заеду с ним в гостиницу.

– Ладно, дерзай. И держи меня в курсе.

Вероника Матвеевна сидела на диванчике для посетителей и вязала крошечный розовый носок. Стас с сомнением поглядел на творение ее рук и осторожно спросил:

– А это для кого?

– Не поверишь. У меня скоро родится внучка.

– Не верю.

Вероника Матвеевна удовлетворенно хмыкнула:

– Надеюсь, жена покормит тебя обедом?

– Я не домой, – вздохнул Стас. – Мне еще предстоит один трудный визит. Он имел в виду семью Паши Локтева. Дорога не заняла много времени, и через полчаса Стас уже стоял на пороге нужной квартиры и прижимал палец к звонку. Дверь открыла миниатюрная женщина, блеклая и высохшая, похожая на анемичное растение. У нее были короткие обесцвеченные волосы, на лице отсутствовала не только косметика, но и вообще краски жизни. Тусклыми глазами она глядела на Стаса и молча ждала. Стас представился. Хозяйка без всякого энтузиазма отступила, пропуская его в квартиру.

– Хотите кофе? – с неожиданной доброжелательностью спросила она. – Меня зовут Людмила Ивановна.

– А ваш муж… он дома?

– Олег? – Женщина прижала руку к груди, потом с трудом выговорила: – Олег умер несколько лет назад.

На комоде в просторной гостиной стояли две фотографии в красивых рамках. На одной был сын, на другой – муж. Олег Локтев смотрел на гостя со старого снимка веселыми глазами. Он выглядел молодым и счастливым, и на его голове задорно топорщился ежик светлых волос.

– Муж никогда ничего не рассказывал вам о собственных поисках сына? – спросил Стас, когда они уселись за стол и вооружились чайными ложечками.

– Да нет. Он вбил себе в голову, что когда-нибудь Паша вернется. Что он просто… ну, как это? Захотел вольной жизни.

– У Паши не было никаких проблем? – осторожно спросил Стас.

– Он был слишком… идеальным. Я всегда полагала, что это и есть самая большая его проблема. По моему разумению, молодой человек его возраста не должен быть столь стерилен. Паша был умный, тихий, застенчивый, очень ответственный и послушный. Я ничего не могу сказать про него плохого.

Она говорила «был», и Стас понял, что женщина давно смирилась с тем, что ее сын никогда не вернется. Она не могла сказать Стасу ничего нового. Он рассчитывал на разговор с ее мужем, но судьба распорядилась иначе. Распрощавшись с Людмилой Ивановной, Стас отправился в гостиницу «Северная» и показал там фотографию Регины Никоновой.

– Не могу точно сказать, как выглядела эта женщина, – пожал плечами один из дежурных. – Она была в длинном черном пальто и в сапогах. На голове – шелковый платок. И еще на ней были очки с зеркальными стеклами – глаз не разглядишь.

– То есть вы запомнили исключительно одежду, а не внешность, – констатировал Стас. – А возраст, рост? На ваш взгляд.

– Рост – примерно метр семьдесят, стройная, мне показалось, ей лет сорок.

Это описание никак не подходило к Регине Никоновой, в которой от силы набралось бы сто шестьдесят сантиметров от пола. К тому же она была отнюдь не стройной. Без сомнения, здесь проживала какая-то другая женщина. Правда, Стас совсем не был уверен, что таинственная незнакомка имеет отношение к пропаже воробьевского пистолета. Это могла быть совсем другая ниточка и совсем другая история. Такой вариант тоже не исключался. Тем не менее, по внутреннему убеждению Стаса, он двигался в нужном направлении.

«Сегодня больше никуда не поеду, – думал он. – Надо отдохнуть и как следует выспаться». Завтрашний визит к Анастасии будоражил его воображение. Ему страстно хотелось перешагнуть порог ее квартиры, почувствовать атмосферу, посмотреть, какие вещи ее окружают. Интересно, что висит у нее на стенах – фотографии, постеры, картины? Наверное, карандашные рисунки с художественных выставок или маленькие акварели. В большой комнате должен стоять стол у окна, а на нем – большая кремовая салфетка, связанная крючком. «Надо же, – усмехнулся про себя Стас. – Я совершенно обалдел в последние дни. Идеализирую почти незнакомую женщину. Возможно, центральное место в ее комнате занимает тумбочка, на которой в траурных рамках собраны портреты всех мужчин, погибших по вине пресловутого фамильного проклятия, – начиная с графа Пустова и заканчивая вылетевшим с балкона Самсоновым. А рядом с ними день и ночь горят короткие черные свечи».

* * *

В квартире Анастасии у окна действительно стоял большой круглый стол с вязанной крючком салфеткой. Только она была не кремовой, а белоснежной. В центре салфетки находилась маленькая керамическая вазочка, похожая на те, какие Стас в свое время покупал в Прибалтике для всех знакомых женщин.

Стас протянул Анастасии огромную коробку конфет, банку дорогого растворимого кофе и упаковку пончиков с кремом. Он не решился купить цветы, потому что это все же было не свидание. Хотя ему очень хотелось подарить этой женщине что-нибудь изысканное. Анастасия выглядела сегодня особенно хрупкой. Раньше Стас видел ее только в теплой осенней одежде – в свитере, в куртке или плаще. А здесь, дома, она надела узкие брючки и простенькую шелковую кофточку, подходящую по цвету к ее серо-голубым глазам; волосы, аккуратно собранные на затылке, подчеркивали классические черты лица. А Стас был в темно-серых брюках и английском пуловере и даже повязал неброский галстук. Естественно, он старался не ради Фокина.

– Садитесь на диван, там удобнее всего, – сказала Настя. – Хотите кофе?

– Нет, потом. Когда появится гость. – Стас невольно подчеркнул, что приехал по делу. – А у вас тут уютно. И очень много воздуха.

– Я не люблю тесноты, – призналась Настя. – Поэтому у меня все светлое – стены, мебель, шторы. Так легче дышится.

– Значит, у вас нельзя курить.

– Да нет, можно. Только давайте на кухне. Откроем форточку. Я тоже покурю с вами.

В кухне они начали суетливо подавать друг другу сигареты, спички, зажигалки, пепельницу. В конце концов все-таки успокоились и, рассмеявшись, сделали по первой затяжке.

– Мне кажется, я впервые вижу, как вы улыбаетесь, – сказал Стас, и Настя тут же поникла.

– У меня не так много поводов для радости. Особенно теперь, когда жизнь Руслана в опасности.

– Он по-прежнему не приходит в себя?

– Да, врачи ничего не обещают, и это ужасно. Когда я думаю о нем, мне хочется рыдать от отчаяния. Понимаете, он не воспринял всерьез моих предупреждений.