Ю. БАРДАХЧИЕВ

ИМПЕРИЯ ДРУГОЙ СТРАСТИ ( РОССИЯ И МИР )

М. Дмитриев

21 ноября - Китай планирует завершить программу экономических реформ с рыночной ориентацией за три года.

22 ноября - Российская судостроительная компания АО “Северная верфь” подписала контракт с “Росвооружением” на строительство двух эсминцев для ВВС Китая.

С недавних пор по российскому телевидению демонстрируется зрелище, видимо “снятое” с западных телешоу, под названием “Империя страсти”. Одним из кульминационных моментов этого телескетча является постепенное скидывание участниками состязания элементов одежды: галстук, пиджак, рубаха и… так почти до полного “ню”.

Похоже, имиджмейкеры российского президента решили взять на вооружение столь сильно действующие на обывателя телеэкзерсисы. После красноярской встречи “без галстуков” с японским премьером Хасимото, в Пекине Б.Ельцин договорился с Ц.Цзэминем провести в 1998 году встречу… “без пиджаков”. Отметим, что сам прилет главы России в КНР был обставлен на уровне дорогого шоу: огромная свита на нескольких самолетах, обильные словоизлияния, лобзания и обещания вечной дружбы! Российские СМИ рапортовали об огромных успехах в российско-китайских отношениях. Впрочем, действительно завершена работа по весьма болезненному вопросу демаркации российско-китайской границы (а это 4300 км), подготовлено рамочное соглашение по строительству газопровода из Иркутской области в Китай (по оценкам, стоимость проекта 12 млрд.$), подписано соглашение о сотрудничестве центральных банков России и Китая. Казалось, сделаны шаги к реализации “стратегического партнерства”, заявленного РФ и КНР еще в апреле 1996 года в Шанхае

Однако уже сразу после встречи (11 ноября с.г) Ц.Цзэминь поспешил подчеркнуть, что на новом этапе Россия и Китай никаких военных союзов заключать не собираются, то есть и речи нет о восстановлении пламенной советско-китайской дружбы 50-х годов. Более того, невзирая на прежние заявления о том, что стратегической целью Китая “является создание нового типа отношений с Россией в качестве противовеса американскому гегемонизму в Азии”, теперь китайское руководство подчеркивает, что сотрудничество не направлено против третьей стороны, то есть США. Что это - перемена в отношениях или хитрая игра китайского “дракона”?

Какими бы обидными ни казались для России эти лавирования китайского руководства, они соответствуют логике тех политических и экономических процессов, которые происходят как в самом Китае, так и в мире в целом. Перейдя в конце 70-х годов от “изоляционистской” политики Мао на путь “открытости внешнему миру” Дэн Сяопина, Китай четко определил свою роль как “мировой сверхдержавы”, а ключевым направлением политики сделал предотвращение абсолютной (после распада СССР) политической и экономической гегемонии США в АТР. Идея восстановления Великой Срединной Империи стала основополагающей в политике китайского руководства.

Китай уже стал “безжалостной силой” в экспорте товаров легкой промышленности и электроники. После присоединения Гонконга валютный резерв Китая составил 400 млрд. $. Слияние 305 тыс. государственных предприятий в одну тысячу корпораций по образцу японских и южно-корейских, по оценкам экспертов, приведет к возникновению “второй” Японии.

Соглашение с Казахстаном на строительство нефтепроводов из Узеньского месторождения в Синьцзян (проект оценен в 9,5 млрд. $) подтвердило право Китая называться одной из самых богатых по валютным резервам стран. А сообщение, что уже к концу 1995 года 75,6% граждан КНР перешли в категорию “жизненного уровня среднего достатка”, если это правда, наносит удар уже по престижу США, в которых поговаривают о крушении “американской мечты” - снижается численность “мидл-класса”, увеличивается разрыв между богатыми и бедными.

Руководство Китая понимает, что вслед за экономическими реформами возникает необходимость реформирования политической системы, и видит таящуюся здесь опасность. Ею является вестернизация китайского общества. В партию приходит молодое поколение, значительная часть которого закончила западные университеты и возвращается на родину с далеко не традиционными идеями модернизации, в том числе и политической. Точно оценивая политическую конъюнктуру, китайское руководство вводит в правительство людей, авторитетных на Западе, но ориентированных на усиление единого Китая. Появление в центральном правительстве КНР миллиардера - главы Гонконга Дун Цзяньхуа - важный знак. Если же в марте 1998 года место премьера Ли Пэна, которого прочат на должность главы китайского парламента, займет его нынешний заместитель Чжу Жунцзи (в КНР его называют королем экономики), то команда китайских реформаторов получит лидера номер два, который будет ревностно реализовывать экономические проекты Цзяна. Поэтому злорадные ухмылки Запада по поводу того, что, дескать, экономические реформы приведут к краху коммунистического режима - бессмыслены. Потому что речь идет не о сохранении коммунизма, а о возрождении “китаизма”.

И в этом возрождении Китай продвинулся очень далеко. В укреплении своих экономических позиций в регионе Китай опирается на этнических китайцев, проживающих за пределами страны. Во многих странах АТР (Индонезия, Малайзия, Таиланд, Сингапур) представители китайских анклавов уже давно обосновались в верхних эшелонах политической власти и это позволяет “переключать” экономические и финансовые ресурсы “мирового китайства” на материковый Китай, что сделает Китай уже действительной супердержавой. Кстати, нынешний экономический кризис, потрясший мировые финансовые рынки, уже продемонстрировал, что победителем из него пока выходит Китай, имеющий многомиллиардные валютные резервы. И недаром глава ВБ Вулфенсон назвал Китай образцом реализации регулируемого государством рынка, который этот банк с недавних пор считает основой мировой экономики будущего.

Жизненно важные интересы в АТР не позволяют США спокойно смотреть, как разворачивается в этом регионе Китай. И потому с такой регулярностью США подтверждают японо-американский военный договор. Но при этом США понимают, что конфронтация с Китаем может, в конце концов, лишить их всех шансов остаться в АТР, одновременно потеряв стратегически важный для них китайский рынок (дефицит торговли США с Китаем уже составляет 44 млрд. $). А учитывая растущие антиамериканские настроения в Японии, усиление японо-китайских взаимодействий быстро скажется на японо-американских отношениях. И эти опасения небеспочвенны. Япония явно присматривается к Китаю как к экономическому партнеру. Являясь мощнейшей экономической державой с большими “имперскими” амбициями, Япония все больше стремится проявить свою самостоятельную политику! И это выражается уже не только в желании сократить американское присутствие на островах!

Великая война за Северную Евразию началась! Как началась и битва за Китай, в которой США готовы на все. Вот почему можно, конечно, снимать и галстуки, и пиджаки… И рассуждать о 150-миллионном довеске к нужным миллиардам.

Но только как бы это все не кончилось тем особым “ню”, в котором азиатские властители, следом за раздеванием танцовщиц, приказывают снять с них… и кожу. И - продолжать танцевать. Это ведь совсем другая “империя страсти”, не правда ли? И как конституционные защитники национальных нтересов отнесутся к тому, что в роли раздеваемой танцовщицы - этого страдательного лица “империи другой страсти” - будет выступать РФ?! Страна, вверенная их попечению!..

М. ДМИТРИЕВ

“МЫ ВЫШЛИ ИЗ ОДНОГО ОГНЯ…” ( Диалог Александра Проханова и Светланы Горячевой )

Светлана Горячева:

Александр ПРОХАНОВ. Светлана Петровна, беседа проходит на фоне начавшейся дискуссии в рядах народно-патриотической оппозиции. Эта дискуссия тлела на протяжении нескольких лет, и вот, после так называемого “не-вотума”, выплеснулась на страницы прессы. Она обсуждается в кулуарах Думы, она породила смятение в сознании многих достойных и разумных людей. Некоторый интеллектуальный раскол налицо, и не дай Бог, если он перейдет в организационную плоскость. Мы не столь богаты организационно, структурно, чтобы позволять себе это. Я благодарен за то, что вы, несмотря на личную уязвленность нашей тирадой, где вы были названы “мисс Компромисс”, пригласили меня к этому диалогу, чтобы выявить и сопоставить наши позиции. Ведь в 91-м и 93-м годах вы были “мисс Революция”. Если сегодня у вас существуют иные подходы к решению текущих политических проблем, то они важны и весомы, ибо вас никто не в состоянии упрекнуть в личной заинтересованности этим компромиссом. Поэтому первое, очень бы я хотел вас спросить: чувствуете ли вы это смятение, это напряжение, которое появилось в наших кругах? И если да, как вы его чувствуете?

Светлана ГОРЯЧЕВА. Знаете, Александр Андреевич, мне хочется начать с другого. С того, что я искренне рада вас видеть. Я помню Проханова и 90-го года, и 91-го. Я помню то интервью, которое я вам давала когда-то: мы сидели в гостинице “Мир” и говорили о многом… Я хочу сказать, что перед вами сейчас та же самая Горячева. Я ни о чем не жалею: ни о том, что выступала с политическим заявлением против Ельцина, ни о том, что меня расстреливали в “Белом доме”, семь часов бабахали по мне и по другим по той горстке совести России, которая находилась в нашем Доме Советов. И если бы мне пришлось заново проходить свой политический путь, то я бы пошла так же, как я шла эти годы. Вы сказали, что я была “мисс Революция”, а стала “мисс Компромисс”… Может, внешне это и так выглядит, но внутренне каждый мой шаг выстрадан настолько же, как и тогда. А что касается напряжения, брожения умов в рядах оппозиции конечно, все мы его чувствуем, и я очень глубоко пропускаю это через свое сердце. Но, понимаете, и в 90-м, и в 91-м, и в 93-м годах я в какой-то степени может и напоминала Дон Кихота, но бросала вызов зная, что еще был Союз, органы КГБ, МВД, армия, и мой призыв был направлен именно к ним. Я тогда не думала, что сидят гнилые генералы, которые с такой легкостью сдадут мое Отечество. Мой призыв был направлен не к дедушкам-бабушкам, не к обывателям, которые меня послушали и забыли, но именно к этим людям. Я знала, что есть сила, способная переломить ситуацию в другую сторону. Не знаю, к революции ли я их звала, но мне тогда очень хотелось растолкать этих сытых генералов и сказать им, что они присягали служить Союзу, Отечеству нашему единому так почему же с такой легкостью все сдается Бог весть кому? Сейчас ситуация качественно другая, силы, на которую можно опереться, нет, и я очень хорошо понимаю, почему ее нет, кто и что нам противостоит, и что эту силу нужно обязательно создать.

Ведь сегодня идет битва за Россию, за ее недра, за природные ресурсы, за русскую землю и русские территории. Люди здесь никому не нужны только территории и сырье. Для того, чтобы поработить Россию, используются иезуитские приемы, сатанинские приемы используются я это тоже понимаю. И если наше политическое противодействие не будет сильнее этого давления на Россию, если мы не накопим массу и силу, с которыми можно противостоять, мы проиграем… За последние годы я очень много читала философскую литературу и приняла мудрые слова Ивана Ильина, что политика это искусство обнаруживать и обезвреживать врага. Кто к этому не способен должен уходить из политики. Здесь постоянная дуэль интеллектов. Не амбиций, не эмоций, а интеллектов. Сегодня в России сложнейшая ситуация. Я ежемесячно бываю в своем избирательном округе и возвращаюсь оттуда под грузом такой человеческой боли, таких страданий… Что делать женщинам, которые не получают своей заработной платы, их дети нищенствуют и голодают, семьи не сводят концы с концами, кто-то в знак протеста выбрасывается из окна, кто-то голодовки объявляет… Я ведь живой человек, и глубоко переживаю… Приезжаю в Москву, стискивая зубы от боли и ярости. Но мой радикализм сегодня, красивые выступления на митингах это неадекватная реакция на то, что происходит. Я начинаю думать: “А что делать?” Ведь плетью обуха не перешибешь. На последнем пленуме шла очень серьезная дискуссия. У оппозиции нет разномыслия в отношении конечных итогов: нужно, чтобы от власти ушел нынешний режим, чтобы Россия стала свободной, чтобы наш народ был хозяином на территории своего государства. Здесь нет других точек зрения. Пока Борис Николаевич и эта команда будут у власти да, Россия будет страдать. Но споры идут о тактике: как прийти к власти? Если бы с нами сегодня были не те генералы, что красуются на митингах, а те, за которыми пошла бы армия - тогда одна ситуация. Но мы сегодня такого счастья не имеем, а потому должны накапливать и множить наши силы. Как это делать? Я вижу три возможных пути. Влияние на общественное сознание через средства массовой информации, расширение оппозиционных СМИ, хождение в народ, непосредственное влияние через встречи, конференции, просто беседы. И еще: хотим мы того или нет, но медленное - я подчеркиваю, медленное, постепенное овладение властью на всех ее уровнях - местного самоуправления, представительных и исполнительных органах субъектов федерации, федеральных органах. Это можно назвать условно “врастанием во власть”. Что такое “врастание во власть”? Как раз то, что мы провели в регионах 30 губернаторов наших, что мы боремся за представительные органы на местах, за посты мэров, влияние в Совете Федерации. Если нам предлагают и мы чувствуем за собой силу, то и в правительство должны идти. Аман Тулеев это замечательно показал, и его большая заслуга в том, что у нас состоялся на сегодня договор с Лукашенко, создан политический прецедент нового сближения двух славянских народов. Если этого не делать, на кого будем полагаться на следующих выборах? А так мы сможем опереться на поддержку лояльных губернаторов, депутатов, мэров, региональные средства массовой информации, не допустим, как в июле 1996 года, фальсификации результатов голосования. Но эту опору нужно готовить загодя. Помимо этого, нам нужно идти к банкирам, руководителям предпряитий, нужно идти к национально ориентированной буржуазии, убеждать их в том, что Западу ни русские банкиры, ни буржуазия сами по себе не нужны, а нужны лишь для того, чтобы взять наши земли и природные ресурсы. Мы не должны бояться таких методов. Если не годится такое “врастание во власть” назовите другие методы.

А.П. Я назову другие методы, но здесь очень много смысловых неточностей, скажем, врастание во власть, врастание в рабство, врастание в безумие… Здесь очень важна точность формулировок, потому что нас столько раз обманывали, у нас было такое количество иллюзий, что больше с этой приблизительностью жить невозможно. Вы говорите о необходимости копить силы. Но наши с вами силы, Светлана Петровна, не в накоплении дивизий, не в накоплении спецорганов, не в накоплении патриотических банков. Наши силы в накоплении общественных настроений, накоплении народного доверия, которое дало нам депутатские мандаты, губернаторские посты и которое дальше либо станет спасать нас от репрессий, либо поведет к высшей власти в России. Наша трагедия сегодня в том, что общественное сознание отворачивается от нас, люди перестают нам верить, у них возникает глубокое разочарование. И мы не копим компромиссами наши силы мы их бездумно тратим, транжирим, и они распадаются, исчезают… Повторяю, у нас нет ничего, кроме доброго имени и того кредита доверия, который нам с 91-го отдавали люди. Когда на президиуме НПСР, членом которого я состою, обсуждали проблему “вотума”, я почти единственный, только Илюхин меня поддержал сказал, обращаясь к Зюганову, к Рыжкову, ко всем коллегам и товарищам моим: “Понимаете ли вы издержки, которые придется понести в результате отзыва этого “вотума недоверия”? Позитивные моменты очевидны. Парламентский час на ТВ ради Бога! Парламентская газета слава тебе, Господи! Бюджет скорректируем. Остаемся в Думе. Все так. Но кто отдает себе отчет в издержках, которые последуют за таким, в который уже раз, компромиссным решением?” И Зюганов ответил: “Издержки неизбежны в любом реальном деле”. Понималось ли вами тогда, что главными издержками принятого решения быть может, прагматически правильного будут разрушение иррациональных пластов народного сознания и разрушение того, что называется “вера”, и чем оперируют политики и вожди очень высокого полета. Народ трижды изумлялся поразительно комплиментарному отношению “красной” Думы к Черномырдину, к бюджету, к банкирам. Например, мы шли во власть, мы отдавали свои голоса “красным” губернаторам. Те выиграли в 22 регионах и полностью исчезли как “красные губернаторы”, их не видно и не слышно ни в Совете Федерации, ни в Думе. Они погружены в прагматические заботы и вынуждены играть по правилам, которые пишут для них министерство финансов и Чубайс. Я не вижу в их поступках ничего, что отличало бы их от Лужкова и Росселя. Более того, все они в один голос говорят, что их идеал идеал хозяйственника, идеал крупномасштабного завхоза…

С.Г. Хорошо, я согласна, что “врастание во власть” термин неудачный, мне самой он не нравится. Тогда постепенное овладение властью, маленькой и большой, на местах и в центре… А вопросы веры нам? Я тоже ею очень дорожу. Но нужно объяснять нашим сторонникам логику наших поступков. Нельзя строить политику на ультиматумах и демаршах, постоянном желании угодить публике. Каждый раз нужно думать о самом главном - что будет с нашим Отечеством, проиграет или выиграет Россия от наших шагов. Предвидеть, прогнозировать нужно, проникать в замыслы антинациональных сил. Что же касается вопроса о “не-вотуме”, на президиуме КПРФ я единственная выступала против “вотума”, потому что он в нынешней обстановке не имеет смысла. Почему? Потому что Конституция, тут я рассуждаю как юрист, дает Думе возможность объявить недоверие правительству. И такое недоверие имело бы смысл при другом принципе формирования правительства. Потому что единственная фигура, которая согласовывается с депутатским корпусом, это премьер. Все остальные члены правительства назначаются лично президентом, независимо от расстановки политических сил в парламенте. У нас колониальный тип демократии, авторитарное, по сути, государство. Из этого и нужно исходить.

Фактически наше недоверие правительству привело бы к отставке одного Черномырдина, а все остальные продолжали бы занимать свои места. Но что бы мы получали? Я не строю иллюзий на счет Черномырдина. Но посмотрите на тех инородцев, которые стоят за ним! Знаю, какую карту планировали разыграть руками депутатов. Мы должны были убрать Черномырдина, а нам на утверждение предложили бы фигуру, скажем, Немцова или Чубайса они одного поля ягода. Тут уж никаких компромиссов и близко быть не может мы отклоняем, и тогда распускается Дума, а господин Чубайс оказывается единственным полновластным распорядителем всех финансов и кредитов России, ведь он министр финансов, к тому же бюджета нет! Финансы страшная власть. Плюсы нашего недоверия это, конечно, красивый поступок: пожертвовать собой, пожертвовать Думой, и какая-то часть наших сторонников, подпевая ТВ, была бы очень довольна нашим героизмом. Но, уверяю вас, как только эти люди увидели бы, что положение в России еще больше ухудшилось, что начало действовать указное право, что финансы полностью в бесчестных руках наши сторонники обоснованно бы укорили нас: “Надо же, вы отдали Россию в безраздельную власть этим чудовищам… Мы-то внизу находились, многого не понимали. Но вы, политики, вы не имели права на эмоции, вы должны были семь раз отмерить, прежде чем резать…” А отрицательные последствия у нашего вотума недоверия существовали очень серьезные. Прежде всего роспуск Думы. Хотим мы или не хотим, но сегодня она единственный легальный противовес тому инородному прозападному режиму, который существует в России. Вот, говорят: комфортно им в Думе, хорошо устроились. Да, кабинет у меня красивый. Но я приведу всего три примера, чтобы вы поняли, как даже в рамках этой пресловутой Конституции, за которую так легкомысленно голосовал народ и которая не дает нам почти никаких полномочий, мы защищаем высшие государственные интересы России.

Как вы думаете, почему до сих пор не вынесен вопрос о ратификации договора СНВ2? Потому что мы провели несколько парламентских слушаний и пришли к выводу, что его ратифицировать нельзя, что он практически снимает наш ядерный щит и наносит ущерб интересам России. Рохлин не случайно стал оппозиционером, в том числе и после этих слушаний. Хотя бы поэтому Запад был заинтересован в том, чтобы Дума перестала существовать. Второй вопрос закон о земле. Уже сегодня, с помощью того же Чубайса, щупальца иностранного капитала ухватили нашу промышленность. Увы, но это факт. Осталась земля, остались природные ресурсы. Мы принимаем закон о земле, где запрещаем свободную продажу сельхозугодий, земель, лесного фонда, тех земель, где находятся природные ресурсы, а они находятся везде. Мы преодолеваем вето президента на Земельный кодекс. Президент его не подписывает, потому что на него давит Запад, которому нужна свободная купля-продажа российской земли. Так скажите, пожалуйста, если завтра не станет Думы и в указном порядке будет разрешаться купля-продажа земли а фактически территории нашего государства, кто от этого выиграет? Ясно, что не российский крестьянин, а через подставных лиц - иностранный магнат. В мае с. г. мы проводили специальное пленарное заседание Госдумы по приватизации - выводы более чем очевидные, контрольные пакеты акций по крупнейшим базовым предприятиям России - в руках иностранцев. И сегодня мы нарабатываем законы, как противостоять этому. Власть предержащими все было хорошо рассчитано по демпинговому вопросу - создается прецедент в Саратове, где законодательным собранием легализуется свободная купля-продажа земли. Госдума к этому времени своими руками, через механизм недоверия правительству себя уничтожит, и президенту останется лишь Указом благословить саратовский опыт, т. е. распродажу нашей территории. Но ведь это путь к гражданской войне, потому что без оружия и силы землю назад не отберешь. А инородцы будут потирать руки, если из-за куска собственной земли русские начнут убивать друг друга… И третье. Нам правительство предоставило весной список из ста тридцати месторождений, которые фактически предстояло отдать в разработку иностранным компаниям. Мы только по семи приняли пока лишь предварительные решения. Остальным было сказано: “нет”! Приняли Закон о свободе совести и вероисповедания, который ставит заслон иностранному миссионерству, безраздельно подавляющему души людей, составной части информационной войны против нашего Отечества. Может, это и немного, но мы думаем о России и защищаем Россию… Мне как политику, конечно, проще хлопнуть дверью в Москве, явиться к избирателям под фанфары: “Горячева - какая честная, порядочная! Опять вызов бросила и ушла!” Нет, я буду находиться здесь, на последнем рубеже. Непонимаемая многими, часто очень одинокая, страдающая, но внутренне уверенная, что по-другому поступить не могу.

А.П. Извините, Светлана Петровна, вы правы во всем, но есть другая точка зрения, и она такова. Во-первых, мы с вами прекрасно знаем, что за эти страшные годы сопротивления, от 91-го до 97-го, мы ничего не сумели сделать для того, чтобы в России не установился этот жуткий, убивающий нас уклад. А он установился, причем такой, о котором мы даже не подозревали: бандитский, воровской, пронизавший все общество, от чубайсовского кабинета до бандформирований, оккупировавших маленькие районные городки. Финансовые ресурсы, которые якобы контролирует Дума, ею не контролируются никак она раз в году прикасается к этой проблеме, а все остальное время деньгами распоряжается все та же мразь и сует их как и куда хочет, без всякого контроля со стороны Думы и прокуратуры. Объясните мне, откуда идут иллюзии о том, что Дума выступает последним барьером на пути этого страшного бульдозера антирусских реформ? СНВ2 вы не ратифицировали, а боеголовки уже пилят вовсю. Куплю-продажу земли Дума не разрешила, а ее распродают непрерывно. Исполнительная власть не считается с Думой, хохочет над нею. Объясните мне как думский политик, почему нельзя было, веря, что народ с нами, что общественное сознание на нашей стороне, почему нельзя было уйти из Думы после роспуска? Это же не расстрел, не подполье, не 93-й кошмарный год. Почему нельзя было уйти из Думы через конституционную процедуру, чтобы через три месяца вернуться во всеоружии народного доверия: “Слава тебе, Господи, решились коммунисты!”, вернуться в новую Думу с большим количеством голосов? Это и есть политическая борьба, политический поступок! Оппозиция уходит от политической борьбы, политических поступков. Осуществляет тайную деятельность с властью, пишет популярные книги. В чем дело?

С.Г. Спасибо за этот вопрос. В нем и горечь, и отчание и, простите, некая обреченность. Да, наверное, мы сделали не все, что могли, но еще раз повторяю, не могли победить, потому что количество не переросло в качество, потому что на ходу учились борьбе и не было времени осмыслить и махину силы, брошенной против России, и собственные ошибки. И если так рассуждать, что все распродается, с депутатами не считаются, - то лучше гордо уйти. Нет, дорогу осилит идущий. Мои избиратели делегировали мне частичку власти не для того, чтобы я совершала легкомысленные поступки и прятала, как страус, голову в песок. Когда обсуждался вопрос о недоверии, Владимир Вольфович Жириновский сказал две правильные вещи. Во-первых, глуп тот политик, который отдает даже маленькую власть, потому что он должен использовать любую возможность для усиления собственного влияния. А во-вторых, если произойдет роспуск Думы, то новая начнет работать не через три месяца, как вы говорите, а через год-полтора. Борис Николаевич и его окружение прекрасно понимают ситуацию. Очередное обращение к народу звучало бы так: что вам лучше, граждане свободной России, - чтобы мы бросили триллион на выборы этой несимпатичной Думы, или я выдам вам детские пособия, зарплату этим триллионом выплачу? Уверяю вас, под аплодисменты измученных людей и в связи с тяжелой ситуацией в стране Ельцин с легкостью ушел бы от выборов, а там избирательный закон можно поменять, исключив партийные списки и оставив только одномандатные округа. Я знаю, что это такое, потому что сама прошла по одномандатному округу. Против меня боролись местные денежные мешки, даже одного министра бросили, Малышева, чтобы задавить меня в родном Приморье. Народ, измученный, доведенный до отчаяния, винить нельзя. Он скажет: “Нет, не надо нам всех этих выборов-перевыборов, лучше выдайте нам пособия”, и будет прав. Но полтора года это время, просто необходимое инородным силам, чтобы решить главные вопросы разрушения России на основе подконтрольного им указного правления. Буквально два-три дня назад разговаривала с Селезневым, сразу после вручения ему ордена. Он сказал то, что и у меня в душе: “Господи, как устал, как хочется все бросить и уйти, меня подчас не понимают мои сторонники, я должен вести трудный диалог с лидерами фракций, правительством, президентом. Иногда кажется, что уже нет сил”… и добавил: “Но я не хочу, чтобы в России действовало указное право, потому что от нее через год не останется камня на камне”. Давайте об этом помнить сегодня, сжав волю в кулак, помнить. А насчет “накопления сил” я с вами согласиться не могу. Я ежемесячно выезжаю и в свой округ, и езжу по России, за лето исколесила весь Хасанский район и сопку Заозерную, где происходили события 1938 года и где собираются проводить новую демаркацию границы. Я ни мужу, ни сыну не смогла уделить должного времени, и виновата перед своей семьей. Нашим искренним сторонникам хочется большего радикализма, я их понимаю: “Что вы там, мол, сидите, чего ждете? Нам же так тяжело!” Но иду и в другие аудитории, в молодежные, к интеллигенции. И вижу в глазах сначала скепсис. Начинаю говорить, приводить доводы и вижу в глазах сначала удивление, потом интерес, потом - масса вопросов. Как разумные политики мы должны множить своих сторонников за счет тех, кто пока не с нами. Это главная задача сейчас. Наши сторонники если сегодня не понимают нас, то завтра поймут, но к Анпилову уже не уйдут. Он - вчерашний день. Статистика упрямая вещь. Давайте посмотрим, с чего мы начинали? Помню как глоток чистой воды, когда в 1991 году после политического заявления поносимая всеми, приняла в кабинете журналистку газеты “День”, ее слова: “Светлана Петровна, мы хотим ваш портрет отснять и взять интервью, чтобы рассказать о людях, которые искренне болеют за Россию”. Единицы нас были тогда. Посмотрим дальше статистику. В 93-м году, после расстрела Верховного Совета, компартия набрала на выборах, кажется, 16 процентов голосов. Проходит два года. Мы получаем уже 23 процента, выходим на первое место среди политических партий. На выборах президента Г. А. Зюганов набрал 40 процентов. И наша задача делом доказать избирателям, на что мы способны. Способны мы быть во власти? Народ поверит лидеру, политику, который умеет управлять. Поэтому многие губернаторы в качестве примера называют Лужкова. Тот же Строев кто такой? Коммунист? Антикоммунист? Никто не знает. Но он набрал у себя 90 процентов голосов. О поддержанных оппозицией губернаторах скажу так на них свалилась махина проблем, им настолько тяжко, что мы с вами, быть может, и не понимаем этого до конца. На следующих выборах их позиция нам будет очень важна. Не надо делать губернаторов нашими врагами. Давайте им помогать, насколько это возможно, через налоговые и другие законы, трансферты в бюджете и т. д. Нужна гибкая, тонкая линия в работе с ними.

А.П. Я этой тонкой линии не вижу. Вот вы сослались на Жириновского как на великого спеца и Соломона в политике. А Жириновского нельзя слушать, какие бы умные слова он ни произносил, потому что он практически потерял свою партию. Он боится уйти из Думы, потому что завтра может туда не вернуться. Жириновский понимает, что должен продержать этот кусочек власти до конца 1999 года.

И еще - о наших страхах и маниях: “указное право”, “Ельцин обойдется без Думы!”. Разработана целая стратегия запугивания депутатов, и они превратились в зайцев. Враг пускает “активки”, и Дума гнется, как трава. Народ, который выходит перекрывать Транссибирку, только пожимает плечами. Он пойдет за Анпиловым, пойдет за радикалами, а за центристами не пойдет!

В чем вы наверняка правы, так это в том, что думская деятельность ведется оппозицией на пределе ее возможностей: политических, интеллектуальных, психических. Она не подкрепляется ни движением молодежи, ни движением интеллектуалов людей, разочаровавшихся в происходящем, но не желающих быть в “красном спектре”. Стихийно растущее народное недовольство захлебывается. Фермент любой борьбы - вооруженной или интеллектуальной это молодежь, а молодежь сегодня не с нами. Что же такое присутствует в наших лицах, в нашей лексике, в нашей одежде, что отталкивает от нас молодежь, отталкивает интеллигенцию?

С.Г. Может быть, я опять наживу дополнительных оппонентов, но скажу, что прежде всего необходимо активней обновлять руководящие органы российской компартии. На последнем партийном съезде Михаил Ножкин сказал замечательные слова: “Геннадий Андреевич, если вы хотите победить, рядом с вами, в президиуме, должно сидеть большинство молодых политиков. Тогда на вас по-другому будут смотреть”. Это одна проблема. Теперь о Жириновском. Я помню важную истину, высказанную Наполеоном: “Я погиб тогда, когда перестал слушать других”. Я готова слушать всех: Жириновского, Макашова, даже Ельцина. Другой вопрос как к этому относиться, что принять, а что отвергнуть для себя. В руководстве партии есть некоторая старомодность.

Я вам говорила, что вижу несколько магистральных направлений для победы: это постепенное выдавливание “реформаторов” из власти, начиная с периферии, с провинции, это более целенаправленная работа с массами, влияние на общественное мнение. Именно в русле второго направления идет борьба за Парламентский час на ТВ, за создание там наблюдательных советов. Жуткая сила брошена против России - это ангажированные средства массовой информации, продажные, прозападные, антирусские. И противовеса ей пока нет. Это и более качественная кадровая работа, нужно смелее искать и привлекать в политику талантливых молодых людей.

А.П. Я продолжу, если позволите, нашу полемику. Вот вы говорите: “монстр ангажированных средств массовой информации”. У нас есть несколько оппозиционных газет. Есть “Советская Россия”, есть “Завтра”, “Омское время”, есть “Красноярская газета”, есть планктон крохотных, маломощных оппозиционных газеток на районном уровне разрозненных, без руководства, без единой силовой, магнитной линии, которая выстраивала бы их всех. Почему же, спрашиваю я у моих политических друзей, за все это время никто не помог нашей газете? Ничем ни копейкой, ни оргусилиями, ни моральной поддержкой? Почему Селезнев недавно заявил по радио, что “Завтра” это черносотенная, грязная газета? После всего, что “Завтра”, ее коллектив сделали для оппозиции? Как можно сражаться за общественное сознание, не имея рядом с собой коллективы энтузиастов в редакциях патриотических газет? И не помогать им, не обращать на них внимания? Почему нет у нас “теневого кабинета министров”? Как же действовать без таких “теневых структур”? Лужков управленец, а Зюганов нет. Он идеолог, гуманитарий. Где у него министр обороны? Где у него министр безопасности? Где министр информации? Где будущий глава Центробанка? Вне думской работы у нас нет второго эшелона политиков, которые взяли бы на себя работу с людьми: от церковных прихожан до художников-модернистов. Нет системы лидеров, а один человек просто не в состоянии все охватить. Что сделали демократы? Они выставили против Зюганова не только Ельцина, но и Лебедя, и Жириновского. А во втором туре эти люди слили свои голоса Ельцину. Почему рядом с Зюгановым не было, условно говоря, Зорькина, который бы мог увлечь за собой националистов, либерал-патриотов, монархистов, разочаровавшихся в Ельцине демократов? Где политическая комбинаторика? Есть хрестоматия методов ведения политической борьбы. Поэтому моя боль связана не столько с “вотумом недоверия” этим шарниром, вокруг которого вращается сегодня вся политическая жизнь. Проблематика гораздо шире. Повторяю, мне, не новичку в оппозиции, приходится сегодня делать выбор. За все эти годы я никогда не шел во властную политику, гасил в себе все искушения, не определял себя как публичного политического деятеля, не шел на думские выборы… Я весь свой арсенал художника, путешественника, религиозного человека посвятил газете. Я считал, что это своего рода фонарь, которым я высвечиваю тернистый путь моим друзьям-политикам, чтобы им в этом луче светлее было идти. А эти политики, получив возможность влиять на бюджет, на информационную ситуацию, став лидерами, вдруг начинают менять путь, выпадают из луча. Что, и мне менять путь, подобострастно освещать полированные паркеты во властных коридорах, на которые они ступили? Эта страшная драма 91-го года для меня, для вас и для всех. Мы верили в генералов, в наши танковые армии, в КГБ, в наше государство, мы аппелировали к ним в созданной нами газете “День” и все это, превратившись в ГКЧП, в одночасье рухнуло. В 93-м году мы верили, что нас поддержит народ, что поднимутся заводы, шахты, гарнизоны, что уже всем понятно, кто у власти: воры, мерзавцы, жулики, педерасты, но остались одни кровавые клочья на баррикадах. Неужели нужно и третий раз обмануться в наших кумирах, наших вождях? Нет, нельзя обойтись без серьезного анализа, товарищеского, не уничтожающего, не оскорбительного. Ведь сколько сил было вложено в неоспоримое сегодня лидерство Зюганова. Сколько кропотливого ежедневного, ежечасного труда, кирпич за кирпичом, было необходимо, чтобы создать это здание народно-патриотической оппозиции! И если оно зашатается и рухнет на ветру истории, Светлана Петровна, то разве мы, заметившие провалы и песок под его фундаментом, но смолчавшие, будем виновны в крахе менее тех, кто подсыпал песочку и выкапывал краеугольные камни здания? Эти проблемы назрели, замалчивать их нельзя, необходим открытый и честный разговор. Может, я излишне ядовит и пессимистичен, у вас более спокойное мнение о текущем политическом процессе, но дискуссия сегодня очень нужна.

С.Г. Вот тут, Александр Андреевич, я с вами полностью согласна, и об этом тоже все время думаю. Если будем использовать худшие методы ЦК КПСС, где казаться ярким можно только на фоне беспросветной серости своих соратников и подчиненных, мы будем крутиться в замкнутом колесе. Низость и дурость Горбачева проявились прежде всего в том, что он окружил себя ничтожествами, льстецами-лицемерами, которые славословили его без меры, и под эту аллилуйю рухнул и сам Горбачев, и партия, и государство, и все на свете. На одном президиуме ЦК, очень остром, когда решался вопрос о председателе Госдумы, я сказала, обращаясь к Геннадию Андреевичу, что величие Сталина определялось тем, что он не боялся приближать к себе личности яркие и умел ими управлять. Я очень боюсь дряхлости, гнилой аппаратной крови, интриганства, которые могут быть привнесены в нашу партию. Я вижу, сколько нормальных людей, непримиримо настроенных к нынешнему режиму, отталкивает от компартии амбициозность многих членов фракции, президиума, их неумение говорить на равных и убеждать собеседника. Кто такой политик? Политик тот, кто способен человека равнодушного сделать своим сторонником, а врага нейтрализовать, хотя бы на время. Это политик. А тот, кто в запальчивости рубаху на себе рвет и даже друзей делает врагами, не политик, а авантюрист.

А.П. Я в вашем кабинете, Светлана Петровна, вижу две иконы. Одна канонический складень “Спас в силах”, а другая горящий Дом Советов. Они говорят мне, что мы с вами молимся одному Богу, у нас один Господь, и я очень дорожу тем, что наша беседа состоялась, и мы расстаемся как добрые старые товарищи, что наши отношения ничто не омрачает, а такие разговоры между искренне любящими друг друга людьми просто необходимы.

С.Г. Полностью с вами согласна. Нам нужно вести диалог, нужно спорить, потому что проторенного пути нет, мы его прокладываем сами. Но в этих спорах мы не должны стать врагами, потому что вышли из одного огня, начинали вместе. И тогда нам было трудно, а завтра, может, станет еще труднее. Но мы можем опереться только друг на друга. На этих сытых, бесстыжих, распродающих Родину, которые сегодня у власти, мы опереться не можем разве что временно нейтрализовать их. А эта картина горящий “Белый дом”, она всегда будет стоять у меня, в любом кабинете или камере. Потому что это часть моей жизни, я там была и никогда от этого не откажусь. Я знаю, что там защищала и почему не купилась на миллионное пособие и высокие посты. Именно в “Белом доме” я приняла православное крещение, потому что решила тогда умереть с верой моих предков. Я верю в духовные истоки моего народа, я верю в Россию. И если бы от моей жизни зависела судьба Родины мне бы не о чем было думать.

ЕВРЕИ И ЕВРАЗИЯ

Александр Дугин

1. НЕУДОВЛЕТВОРИТЕЛЬНОСТЬ ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫХ СХЕМ

Еврейский вопрос продолжает будоражить умы наших современников. Ни искусственное его замалчивание, ни поспешные апологетические выкрики, ни примитивная юдофобия не могут снять этой проблемы. Еврейский народ является уникальным явлением мировой истории. Он явно идет по совершенно особому, свойственному лишь ему религиозно-этическому пути, выполняет сквозь тысячелетия таинственную и неоднозначную миссию.

Сразу обратим внимание на то, что никакой убедительной, полностью удовлетворительной трактовки этой темы на сегодняшний день не существует. Часть историков склонна вообще отрицать важность еврейского фактора в русской и советской истории, что является грубым насилием над истиной. Стоит только посмотреть на списки фамилий главных большевиков и политической элиты Советского Государства, как диспропорционально большое количество еврейских имен бросается в глаза.

Вторая версия относительно функции евреев в России (СССР) в ХХ веке характерна для наших национал-патриотических кругов. Здесь бытует представление о том, что роль евреев была чисто отрицательной, субверсивной, подрывной. Это знаменитая теория “еврейского заговора”, которая была особенно популярна в черносотенных, позднее белогвардейских кругах. Закоренелые консерваторы-юдофобы переносят эту же модель и на разрушение СССР, в чем также обвиняют евреев, ссылаясь на огромное количество представителей этой нации в рядах реформаторов. Слабость этой концепции в том, что один и тот же народ обвиняется одновременно и в том, что он создал Советское Государство и что он же его разрушил, что он был главным проводником социалистических, антибуржуазных концепций, и он же выступает главным апологетом капитализма. Кроме того, непредвзятое знакомство с судьбами евреев-большевиков доказывает, что они совершенно искренне верили в коммунистическую идеологию, легко жертвуя за нее собственной жизнью, что было бы немыслимо, если принять всерьез версию о группе “циничных и лживых саботажников”.

Третья версия принадлежит юдофильским (в предельном случае, сионистским) кругам. Они настаивают на том, что евреи всегда и во всех случаях являются правой стороной, жертвами несправедливых гонений со стороны иных народов, носителями всех позитивных, нравственных, культурных и социальных ценностей. Эта позиция признает руководящую роль евреев во всех важнейших исторических процессах в России, но заведомо утверждает, что и в Революции, и на протяжении советской истории, и в перестройку именно евреи являются положительным полюсом, воплощающим в себе вечную правду, добро, ум, гуманность.

Все эти версии страдают очевидными недостатками. Как обстоят дела на самом деле?

2. НОВАЯ ВЕРСИЯ

Заметим, что антисемитская и сионистская версии объяснения роли евреев в современной русско-советской истории исходят из некоего подразумевания глубинного единства еврейства, единства его исторической рефлексии и воли. Иными словами, налицо тенденция рассматривать евреев не просто как этнос наряду с другим, но как своего рода организацию, партию, орден, лобби и т.д.

Иная версия, напротив, исходит из того, что никакого единства евреев не существует и что, как и в случае иных народов, каждый еврей выступает в истории обособленно, от своего собственного “я, как личность, которая лишь в фоновом, второстепенном, психологическом смысле определяется этническими факторами, а следовательно, сам термин “еврейство”, как его понимают антисемиты и сионисты, не имеет права на существование.

Отметая все эти подходы из-за их почти очевидной неадекватности, мы предлагаем иную версию. Если нас не устраивает ни персоналистский подход, ни общегрупповой подход, то есть ни концепция неопределенной множественности, ни концепция сплоченного единства, естественно предположить некоторую промежуточную модель. Имеет смысл говорить о внутренней двойственности евреев, о наличии внутри этого уникального этноса ни одной воли, но двух воль, двух “организаций”, двух “орденов”, двух центров исторической рефлексии, двух сценариев мессианского пути.

3. ВОСТОЧНИКИ И ЗАПАДНИКИ В РЯДАХ ЕВРЕЙСТВ

Известный евразийский автор Яков Бромберг в свое время выдвинул очень похожую идею в своей статье “О еврейском восточничестве”. Речь шла о том, что в среде российского еврейства явно различимы две антагонистические группы, представляющие собой полярный психологический и культурный архетип. Одна группа - хасидско-традиционалистской ориентации. Для нее характерны мистицизм, религиозный фанатизм, крайний идеализм, жертвенность, глубокое презрение к материальной стороне жизни, к стяжательству и рационализму. Но кроме ортодоксально религиозный среды, тот же самый психологический тип давал, секуляризируясь, пламенных революционеров, марксистов, коммунистов, народников. Причем одна из ветвей мистического еврейства отличалась не просто абстрактным марксизмом, но глубокой симпатией и искренней солидарностью с русским народом, особенно с русским крестьянством и русскими рабочими, т.е. со стихией не официальной, царистской, но коренной, почвенной, донной, параллельной России, России старообрядцев и мистиков, “зачарованных русских странников”.

Бромберг объединяет эту хасидско-марксистскую, мистико-социалистическую среду в одну группу - “еврейское восточничество”. Это “евразийская фракция” в еврействе. Другой выдающийся историк советского периода Михаил Агурский приходит к схожему выводу в своей эпохальной работе “Идеология национал-большевизма”, где он указывает на истоки столь распространенной в еврейских революционных кругах русофилии, которая была характерна для многочисленных деятелей советского национал-большевизма еврейского происхождения - в частности, для крупнейших идеологов этого течения Исайи Лежнева и Владимира Тан-Богораза. Многие евреи видели в большевизме возможность слиться, наконец, с большим народом, покинуть гетто и черту оседлости для того, чтобы эсхатологически соединить русское мессианство с мессианством еврейским под общей эгидой евразийской революции, уничтожения отчуждающих законов капитала и эксплуатации. Таким образом, крайние круги мистически ориентированных восточно-европейских евреев (от хасидов до саббатаистов) представляли собой питательную среду для большевиков, эсеров и марксистов, и не случайно большинство вождей красных вышли именно из хасидских семей и местечек, охваченных мистическим эсхатологическим мессианским пафосом. Несмотря на всю внешнюю парадоксальность такого сближения, между хасидским типом еврейского фундаменталиста и ярыми строителями атеистического большевистского общества была теснейшая, типологическая и психологическая связь, так как и те, и другие принадлежали к “евразийской”, “восточнической”, мистико-иррационалистической части еврейства.

Противоположная группа объединяла в себе совершенно иной еврейский тип - тип еврея-рационалиста, буржуа, прохладно относящегося к религии, но, напротив, страстно прогруженного в стихию алчности, личного обогащения, накопления, рационализации хозяйственной деятельности. Это, по Бромбергу, “еврейское западничество”. И снова, как в случае с еврейским восточничеством, мы видим здесь сочетание внешне полярных позиций. С одной стороны, к этой категории принадлежат религиозные круги крайних талмудистов (“раббанитов”), наследующих ортодоксальную линию Маймонида, т.е. аристотелевско-рационалистическую линию в иудейской религии. В свое время этот талмудический лагерь активно боролся с распространением в еврействе каббалистических, страстно мистических тенденций, противоречащих по своему духу и мифологической форме сухой креационистской иудаистической теологии. Позже его вожди резко выступили против псевдомессии Саббатаи Цеви, мессианского вождя еврейской мистической гетеродоксии. В XVIII и XIX веках из их среды составилась партия т.н. “митнагедов” (дословно “противников”, на иврите), которые отчаянно боролись с хасидизмом и возрождением крайнего мистицизма среди восточно-европейских евреев. Этот лагерь основывался на религиозном рационализме, на талмудической традиции, очищенной при этом от всех мистико-мифологических напластований. Как ни странно, к той же самой категории евреев принадлежали и деятели “хаскалы”, “еврейского просвещения”, которые предлагали модернизацию и секуляризацию евреев, отказ от религиозных обрядов и традиций во имя “гуманизма” и “ассимиляции” с “прогрессивными народами Запада”. В России этот тип евреев, хотя и крайне оппозиционно настроенный в отношении консервативного номинально монархическо-православного режима , стоял на западнических, либеральных позициях. Пиком чаяний этой группы была Февральская революция, полностью удовлетворяющая буржуазным, рационалистическим и демократическим стремлениям всей данной группы. После большевистской революции “еврейское западничество” в целом поддержало “белое дело”, так как, несмотря на расовую близость к вождям большевиков, оно не узнавало себя в универсалистски и мистически ориентированных “еврейских восточниках”.

Подобно тому, как русские разделились в революцию на “белых” и “красных”, - и тоже на основании глубинных архетипических особенностей (но об этом отдельный разговор), - так и еврейство разломилось в политическом смысле по глубинной линии, намеченной гораздо раньше, на два внутриеврейских лагеря - хасидско-каббалистический (большевистский), с одной стороны, и талмудически-рационалистический (просветительский, буржуазно-капиталистический) - с другой.

Итак, типологизация Бромберга-Агурского на исторических примерах подтверждает тот вывод, к которому мы пришли по чисто логическому пути: еврейство, представляя собой этнорелигиозное единство (что, впрочем, под вопросом), все же является сущностно разделенным на два лагеря, на два “ордена”, на две “общины”, на два типа, которые в определенных критических ситуациях демонстрируют не только различие, но и фундаментальную враждебность. Каждый из этих полюсов имеет как религиозное, так и светское выражение, оставаясь сущностно единым. “Еврейское восточничество”, “еврейское евразийство” (по Бромбергу) или “еврейский национал-большевизм” (по Агурскому) заключают в себе религиозный уровень - хасидизм, саббатаизм, каббала - и светский уровень - марксизм, революционный социализм, народничество, большевизм.

“Еврейское западничество” также двойственно; в нем религиозная плоскость совпадает с маймонидским рационалистическим талмудизмом (позже виленские “гаоны”, центры “митнагедов”, антихасидских кругов), а светская версия выражается в либерал-демократическом, “просвещенном” гуманизме.

4. ДВА ПРИМЕРА

Вскрытая нами фундаментальная двойственность мгновенно объясняет множество факторов, остающихся непонятными и парадоксальными в иных интерпретационных методологиях. В частности, логичное объяснение получает загадочный феномен т.н. “еврейского антисемитизма”. Так, критика Марксом Лассаля, в который Маркс употреблял крайне юдофобские выражения, а также радикально антиудейские пассажи Маркса в целом, отождествлявшие иудейство с капитализмом, становятся отныне совершенно понятными, так как еврей Маркс по всем своим характеристикам однозначно принадлежит к мистико-хасидскому, мессианскому типу, традиционно видившему в буржуазии и капитализме, где важную роль - и в философском и в практическом смысле - играют евреи, своего главного противника. В статье “К еврейскому вопросу” Маркс писал: “Какова светская основа еврейства? Материальные потребности, своекорыстие. Каков земной идеал еврея? Торгашество. Кто их земной бог? Деньги… Деньги - вот ревностное божество Израиля. Эмпирическая суть еврейства - торгашество”.

Другой пример. В свое время группа каббалистов-зогаритов (поклонников каббалистической книги “Зохар”), последователей мистика-саббатаиста Якова Франка перешла групповым образом в христианство, причем параллельно “разоблачив“ человеконенавистнические обряды талмудистов (раббанитов), своих извечных врагов. Еврейский историк Г.Л.Штрак в книге “Кровь в верованиях и суевериях человечества” так описывает конфликт между последователями Франка и талмудистами: “В 1759 г. они (франкисты. - А.Д.) объявили архиепископу Вратиславу Любенскому, что они жаждут крещения, как олень источника воды, и предлагали доказать, “что талмудисты проливают больше невинной христианской крови, чем язычники, жаждут ее и употребляют ее”. В то же время они просили назначить им места для жилья к востоку от Лемберга, чтобы они могли жить трудами рук своих там, где “талмудисты-шинкари разводят пьянство, сосут кровь бедных христиан и обирают их до последней нитки. (…) Вскоре после диспута, по настоянию польского духовенства, приняло крещение около тысячи зогаритов”.

На этих двух примерах мы видим единство духовного противостояния, протекающего на разных уровнях. Атеист Маркс отождествляет Капитал с фигурой “еврея”, и на этом основании проклинает и евреев, и их “эмпирическое божество”. Мистики “франкисты” проклинают талмудистов по совершенно иным основаниям, упрекая их - в соответствии с уровнем всей полемики - в том, что они “пьют кровь христиан”. Поразительно, что и у зогаритов всплывают социальные мотивы: “раббаниты обирают христиан до последней нитки”, а сами зогариты собираются “жить трудами рук своих”. Духовный конфликт мистиков-созерцателей, мифотворцев, гностиков, фанатиков и духовидцев против религиозных моралистов, сторонников чистого обряда, культовых формалистов как-то незаметно и естественно переходит на противостояние социалистов и капиталистов, большевиков и либерал-демократов.

5. ЕВРЕИ ПРОТИВ ЕВРЕЕВ

В целом еврейство накануне революции было едино в том, что оно противостояло существующему строю. Это касалось обоих секторов. Евреи-восточники противились капитализму и религиозному консерватизму, отчуждению и формализму в сфере культуры, жаждали революционных перемен и открытия волшебной эры мессианских свершений. Евреи-западники не принимали царизма по совершенно иным причинам, считая его отсталым, недостаточно капиталистическим, цивилизованным и гуманным режимом, подлежащим доведению до уровня западной цивилизации. Все еврейство в целом было солидарно в необходимости свержения династии и революции.

Совокупным действием всех этих сил при наступлении благоприятной ситуации была осуществлена Февральская революция. Но сразу же за ней обнаружились неснимаемые противоречия в лагере победивших. После свержения царского режима со всей ясностью обнаружила себя вторая линия раскола (на сей раз внутреннего), и она-то и предопределила все последующее. После Февральской революции на первый план вышло противостояние революционных и эволюционных сил, левых восточников и левых западников, евразийцев и европеистов. В среде самого еврейства со всей ясностью обнажился фундаментальный дуализм типов.

Большевистский полюс объединил в себе именно представителей “еврейского восточничества”, хасидско-саббатаистский тип, евреев-коммунистов, евреев-социалистов - тех самых, которые еще в конце XVIII века хотели “жить трудами рук своих”. Это трудовое, эсхатологическое, универсалистское, в большинстве своем русофильское еврейство солидаризовалось с национал-большевистским течением русских “левых империалистов”, видящих в Октябрьской революции не конец национальной мечты, но ее начало, новую красную зарю, второе пришествие Советской Руси, тайного старообрядческого Китежа, утраченного в мрачное двухсотлетие санкт-петербургской синодальной безблагодатной пародии. Одним словом, еврейская струя в большевизме является логичным и триумфальным завершением исторического пути огромного (органичного для еврейства) сектора, корни которого уходят в далекие религиозные споры Средневековья.

Врагами же этой эсхатологической общины “евреев-восточников” стали все капиталисты мира, и особенно еврейские буржуа, светское, эмпирическое (по Марксу) воплощение древних раббанитов. Отсюда и парадоксальный большевистский “антисемитизм”, не чуждый и многим евреям-коммунистам. Агурский приводит в своем труде интереснейший случай, когда еврей Владимир Тан-Богораз заступается за русского большевика, позволившего себе грубую антисемитскую тираду, не только заступается, но целиком его оправдывает. Как это напоминает приведенную историю с зогаритами!

С другой стороны, антисемитизм мог быть направлен и в противоположную сторону, причем и в этом случае его носителями вполне могли быть либо евреи, либо управляемые ими политические деятели. Так, к примеру, широко известны антисемитские высказывания Черчилля, который, указывая на еврейское происхождение большинства вождей большевизма, говорил о “еврейской опасности, грозящей цивилизации с Востока”. При этом сам лорд Черчилль опирался в своей политической карьере на право-сионистские круги Великобритании и США, как убедительно показывает Дуглас Рид. Следовательно, подобно тому как существует “правое” и “левое” еврейство, так существует “правый” и “левый” антисемитизм.

От Февраля к Октябрю проходит водораздел двух половин мирового еврейства, и с определенного момента это противостояние приобретает жесточайшие формы.

6. ЖИТЬ ТРУДАМИ РУК СВОИХ

Нет сомнений, что евреи отличаются уникальными способностями в некоторых социальных, хозяйственных и культурных областях. Века рассеяния многому научили маленький, но стойкий, упорный народ, не желавший отказываться от своей древней мечты, от многотысячелетней религии, от далекого завета. Глядя на все окружающее как на временное, отстраненное, преходящее, евреи выработали ряд поразительно динамичных черт, позволяющих им мгновенно ориентироваться в социальных катаклизмах, в быстротекущих процессах государственного и национального масштаба, протекающих в среде “больших народов”, которые, “будучи всегда у себя дома”, воспринимали все с определенным отставанием. Но эти навыки могли использоваться по-разному в разных ситуациях. Так, евреи-большевики приложили все свои усилия, все национальные таланты, все духовные силы для создания мощнейшего советского государства, империи социальной справедливости, евразийского бастиона сухопутной геополитики. И многочисленные элементы еврейской диаспоры в Европе, Америке, Азии, выходцы из тех же религиозно-духовных, мистических, “восточнических” по духу, “евразийских” сред, были долгие десятилетия структурной опорой Советов, верными агентами влияния Великой Евразии, проводниками большевистского мессианства. Именно они составили основу Коминтерна, сплели могущественную евразийскую сеть агентуры Москвы во всех уголках планеты. Но снова подчеркнем, что речь шла не просто о евреях, но об особой категории евреев, о специфическом еврейском лагере, о “евреях-евразийцах”. Кстати, на определенном этапе именно они, эти “красно-коричневые” евреи-евразийцы и подготовили создание государства Израиль, вступив под руководством (и с санкции) Москвы в жесткую схватку с англичанами-атлантистами, с силами капитала и либеральной демократии. Они же составили ось левых сил Израиля, плодом их усилий были знаменитые кибуцы. Все то же зогаритское - “жить трудами рук своих”.

Апологеты еврейства как такового, представляя всех евреев исключительно невинными жертвами, никак не могут объяснить тот факт, что в эпоху суровых репрессий, как ленинских, так и сталинских чисток, евреи были не только жертвами, но и палачами, причем не в индивидуальном, чисто личном, а именно в групповом, партийном, фракционном смысле. Это не укладывающееся ни в антисемитские, ни в юдофильские рамки обстоятельство на самом деле объясняется тем, что и во время советской власти внутренняя борьба в еврействе не прекращалась; тем, что большевистские, “хасидские”, “зогаритские” элементы, хорошо знающие навыки и змеиные манеры своих собственных соплеменников, их склонность к интригам, к хамелеонству, к заговорам, нещадно сражались с буржуазными элементами еврейства, с остатками “евреев-западников”, с наследниками “раббанитского” духа, с идейными потомками “митнагедов”. Отсюда и парадокс - в центре ярко выраженных антисемитских чисток сплошь и рядом стояли сами евреи.

7. ОТ ПЕРЕЛОМА К КРАХУ

Критической точкой в истории еврейского евразийства является 1948 год. В этот момент Сталин и его приближенные приходят к выводу, что государство Израиль, создание которого в самом начале с энтузиазмом поддержало советское руководство (как хасидско-социалистическую конструкцию), оказалось инструментом буржуазного Запада, поскольку линия капиталистов-митнагедов одержала в нем верх. Сионистские тенденции стали пробуждаться и в советском еврействе, а это означало переход инициативы к остаткам “западнического” сектора, чье тотальное искоренение оказалось лишь видимостью и чья живучесть превзошла даже бдительные подозрения евреев-евразийцев.

Этот момент стал фатальным - как показывают последние события конца нашего века - для всего советского государства, для социализма во всем мире. Когда антисемитские тенденции в советском руководстве перешли определенные границы - особенно вопиющим было уничтожение Еврейского антифашистского комитета, состоящего практически на 100 процентов из убежденных евразийцев и прямых агентов Лаврентия Берии (что говорит только в их пользу) - только самые стойкие евреи-национал-большевики смогли остаться непоколебимыми на своей русофильской, советско-имперской позиции. В целом же в глазах еврейской массы влияние евразийцев было в достаточной степени подорвано, а их основная геополитическая и идеологическая линия существенно дискредитирована. С другой стороны, из партийной и военной среды к вершинам власти стали подтягиваться великорусские и малороссийские элементы, которым был совершенно непонятен мессианский пафос левого национализма, мессианского национал-большевизма, лежавший в основе духовного союза еврейских и русских большевиков еще с начала века. Эта новая генерация ощущала себя более государственниками, чем проповедниками Новой Истины, наследуя либо армейский “романовский” дух царистской касты военспецов, не до конца выкорчеванной большевиками, либо простонародный, рабоче-крестьянский шовинизм с определенной долей нерефлективного, инстинктивного антисемитизма. Эти армейские кадры, не знавшие революции и высшего духовного, исторического напряжения, ей сопутствовавшего, не вникали в тонкости национальной политики. Особенной глухотой в этом вопросе отличались выходцы с Украины, которые с определенного времени - вместе с Хрущевым - стали все плотнее оккупировать высоты власти в СССР. И хотя сразу после смерти Сталина Берия полностью прекратил антисемитские “дела врачей”, самое непоправимое было совершено.

Далее наступил фатальный перелом. Русское-еврейское, евразийское-континентальное, интернационал-имперское, мессианское, революционное течение, являвшееся становым хребтом Советской Власти, было подорвано, надломлено, дисфигурировано в своей основе. Государство, власть, хозяйственные организмы стали функционировать по инерции. Чистки, в основе которых всегда неизменно лежали скрытые идеологические, метаполитические, фундаментальные причины, завершились, на их место пришла возня кланов, постепенное “обуржуазивание” социализма, его скатывание в мещанство, в обывательщину. Революционный эсхатологический пафос выветрился. Советским государство продолжало оставаться лишь по инерции. База мировой эсхатологической евразийской революции превратилась в сущности в обычное государство. Мощное, гигантское, своеобразное, но лишенное накала изначальной вселенской миссии.

На уровне еврейства это означало полное поражение “хасидско-саббатаистского” лагеря и постепенный выход на первые роли евреев-рационалистов, кантианцев, гуманистов, митнагедов, западников. Тайный альянс национал-большевизма был расторгнут, еврейское восточничество ускоренными темпами маргинализировалось. Его влияние, его позиции катастрофически падали.

Постепенно сам тип еврея-большевика был сдвинут на периферию, и во главе еврейской общины в СССР выдвинулись представители маймонидского, талмудического толка. Чаще всего в светской, омирщвленной, гуманистически-либеральной версии.

Этот буржуазный, право-сионистский фланг отныне работал только на развал советского строя, готовил крах социализма, подтачивал гигантскую геополитическую конструкцию изнутри.

8. К ЕВРАЗИЙСКОМУ БУДУЩЕМУ

Еврейское восточничество не является сугубо современным, исключительно советским феноменом. Оно коренится в глубинах национальной истории. Возможно, за ним стоит какая-то страшная религиозная или расовая тайна. Как бы то ни было, не вызывает сомнений, что победа “митнагедского” лобби, еврейского западничества не является и не может являться необратимым и тотальным фактом. Нельзя отрицать, что позиции еврейского восточничества сейчас как никогда слабы и маргинальны. Но это вполне может быть лишь временным явлением. Сама национальная идентификация определенной части еврейства не мыслима без жертвенности, великого сострадания, мучительного и идеалистического поиска истины, без глубинного мистического созерцания, без гадливого презрения к темным рабским законам “мира сего” - к законам рынка и эгоистической выгоды. Еврейское восточничество, подвиги смирения и возвышенного юродства первых легендарных цадиков, искреннее сострадание к ближним, независимо от их расовой и религиозной принадлежности, фанатичная вера в справедливость и честное устройство общества, и наконец, смутно угадываемая солидарность с трагическим и прекрасным, тоже избранным, богоносным народом истории - русским народом, все это неистребимо у определенной части еврейства, неотделимо от его уникальной судьбы.

Зажатое между (отчасти оправданным) антисемитизмом русских патриотов и западнической, рационалистической, рыночной, подрывной и антигосударственнической ориентацией основной массы нынешних российских евреев-либералов, еврейское восточничество переживает тяжелые времена.

Но не следует отчаиваться. В жизни этого народа были и не такие испытания.

ВИТЯЗЬ В МАХРОВОЙ ШКУРЕ

Г. Арсенишвили

Казалось бы, что российская политика на Кавказе развивается в последнее время достаточно успешно. Армения всячески стремится к интеграции с Россией и заключает с ней союзнический договор. Достигнут определенный прогресс в отношениях с Чечней; при посредничестве России близится урегулирование взаимоотношений Абхазии и Южной Осетии с собственно Грузией. И вот уже сам президент России грозно машет пальцем в сторону США, дескать, “не забывайте, что Кавказ входит в сферу российских интересов”.

Вроде бы все эти сдвиги могут вызвать лишь вздох облегчения. Но на самом деле, никакой положительной динамики не просматривается.

Дирижерская палочка кавказской политики находится, как известно, в руках у Шеварднадзе, который демонстративно не явился на празднование 850-летия Москвы, отправившись вместо этого в США. Сразу же по возвращении он принимает у себя Масхадова и Ардзинбу. Затем Шеварднадзе вылетает уже в Грецию, озабоченный проблемами сколачивающейся антитурецкой коалиции.

Престарелый политический лис Шеварднадзе взлелеял чудовищный геополитический план, цель которого - раскол России. Конечно, воплощение этого плана грозит страшными бедами всему человечеству.

Первый, уже реализующийся его этап, предусматривает прорыв кавказского военного коридора, оголение южного фланга России и поэтапное вовлечение в войну вооруженных сил Турции, Ирана и других соседних стран.

По некоторым данным, следующая часть плана предусматривает участие в конфликте ряда европейских стран, в частности, Англии и Франции. При таком раскладе сил реальной становится даже возможность применения ядерного оружия, что, естественно, приведет к колоссальным человеческим потерям.

Вероятно, в ходе боевых действий многие народы Кавказа будут уничтожены полностью, может уцелеть лишь небольшая часть Азербайджана. Так же мировая демократия готова пожертвовать Турцией, Грецией и Ираном. А открытый настежь кавказский коридор противопоставит Россию всему мусульманскому миру. Американцам в этом случае останется только потирать руки.

Этот адский проект многим может показаться трудновыполнимым, но на самом деле степень управляемости и интеграции современного общества очень высока, что вполне позволяет мировому “демократическому истеблишменту” направлять как глобальные, так и локальные процессы любого рода.

Противостоять этому тотальному наступлению можно, лишь отстаивая принцип нерушимости границ и создавая координирующие действия, национальные антимасонские организации. Эти организации должны состоять прежде всего из представителей государствообразующих наций.

Однако цель данной статьи вовсе не в том, чтобы обнародовать готовые рецепты многовековых проблем. Ее задача - показать наиболее угрожаемые точки, прорыв на которых грозит катастрофой не только для России, но и для других стран южного региона.

Засевшие в США руководители мировой “демократуры” прекрасно понимают, что Грузия в перспективе является главной военной опорой России в регионе. Соответственно, с помощью своего верного слуги Шеварднадзе, они всячески пытаются ликвидировать российское военное присутствие в республике.

Если раньше для этого планировалось развязать в Грузии широкомасштабные боевые действия, то теперь, после встречи Шеварднадзе и Ардзинбы, план несколько видоизменился. По некоторым данным, стороны договорились использовать друг против друга диверсионно-террористические группы вроде грузинского “белого легиона” и абхазской милиции. Одновременно Шеварднадзе пообещал подготовить почву для признания Абхазии независимым государством и вынести соответствующие документы на встречу с президентом России.

Однако разработчики составили и другой, более “крутой” сценарий развития событий, согласно которому практически одновременно будут воевать Армения, Южная Осетия и Абхазия, а в самой Грузии воцарится управляемый хаос . Одной из важных деталей этого варианта развития событий должно стать освобождение некими анонимными “темными силами” известных политических террористов-полководцев Китовани и Иоселиани, которые, приобретя имидж “заклятых врагов” Шеварднадзе, способны существенно усилить всеобщую дезорганизацию. А под шумок в Грузию могут войти и турецкие войска…

Уже сейчас многие люди из ближайшего окружения Шеварднадзе носятся с идеей возвращения на историческую родину 240-тысячной “репрессированной” турецкой диаспоры. Какой прием окажут переселенцам местные жители-грузины, можно только догадываться.

И все эти крупномасштабные провокации планируются Шеварднадзе не без ведома российского руководства, которое занимает странную выжидательную позицию. Похоже, Ельцина устраивает сценарий, по которому отделившиеся Абхазия и Южная Осетия бросаются в объятия России, а Шеварднадзе одновременно создает мощный антирусский блок. Очевидно, что такое развитие событий окончательно подорвет основы существования СНГ.

Сможет ли слабеющая российская армия отстоять южные границы державы, даже имея таких сомнительных союзников, как Армения, Южная Осетия и Абхазия? Увы, ответ по-военному однозначен и лаконичен - “никак нет”!

Да и где гарантии, что эти страны надолго задержатся на своих пророссийских позициях? Армения, например, уже сейчас старается наладить дружественные отношения с Турцией.