— Хватит дискутировать, — остановил друзей де Креньян. — Разгадать тайну повелителя Алана все равно не удастся. Мы только понапрасну тратим время. На скалу я, пожалуй, не полезу. Вы отбили у меня всякое делание.

— Хоть какая-то польза от этого разговора, — произнесла Салан, целуя Жака в небритую щеку.

Судя по карте, в десяти километрах от крепости находился небольшой поселок Энжел. Он располагался на другом берегу реки, и путешественникам пришлось немало поработать веслами, чтобы переплыть широкое русло.

Примерно через полчаса впереди показались высокие остроконечные скалы. По мере приближения все отчетливее проглядывала узкая полоса прибрежной равнины.

Западное плато отступало от Миссини гораздо дальше, чем восточное. Таким образом, в устье реки образовалась плодородная долина, где и возникли древние города Унимы.

Вскоре воины заметили на горизонте первые дома. Особой привлекательностью строения тасконцев не отличались. Обычные невзрачные одноэтажные здания.

Возле воды виднелся деревянный причал. Именно к нему путники и направили шлюпку.

Лодка замерла у настила, и француз осторожно ступил на крепкие обтесанные доски. О ветхости и забвении здешних сооружений вроде бы ничего не говорило, но на душе было как-то неспокойно. Пугала неестественная мертвая тишина.

Несмотря на внешнюю ухоженность домиков, людей поблизости не оказалось.

— Что-то здесь не так, — тихо вымолвил землянин, привязывая канат к прочному бревну. — В это время в поселке должна кипеть жизнь.

— Может, нас испугались? — предположила Линда.

— Трех человек на жалком хлипком суденышке? — размышлял вслух де Креньян. — Нет, нелогично. Судя по количеству домов, в Энжеле проживает не меньше четырехсот человек. Не исключено, что и больше. Они даже засаду устраивать не будут. Наша группа не представляет ни малейшей угрозы для унимийцев.

— Тогда где же тасконцы? — спросил аланец.

— Пойдем, проверим, — проговорил француз, передергивая затвор автомата.

Путешественники неторопливо направились к поселению.

Но не успели воины пройти и ста метров, как наткнулись на беспорядочно разбросанные в траве вещи. В разных местах валялась одежда, инструменты, посуда, куклы.

Возле пышного куста друзья нашли старый потрепанный рюкзак. Вилл осторожно развязал тесьму и извлек из него одеяло, кружку и кусок заплесневевшего, отвратительно пахнущего мяса.

— Довольно стандартный набор, — произнес маркиз. — Все это мне очень напоминает поспешное бегство. Нечто подобное я не раз наблюдал на Земле во время военных походов. Крестьяне бросали свои наделы, забирали убогие пожитки и скрывались в лесах.

— Звучит правдоподобно, — согласилась Салан. — Возле причала ведь нет ни одной лодки. Следовало бы сразу догадаться, каким образом унимийцы покинули Энжел.

— Все равно остались определенные неувязки, — возразил Белаун. — Мясо хоть и испортилось, но полностью не разложилось. Люди были здесь примерно три декады назад. Завоеватели наверняка сожгли бы поселок дотла. Но мы не видим ни одного пепелища. Кроме того, дома неплохо сохранились. Тасконцы постоянно их красили и ремонтировали.

— Справедливое замечание, — вымолвил Жак. — А потому я намерен осмотреть здания более внимательно.

Оставив вещи унимийцев в траве, воины осторожно двинулись вперед.

Подойдя ближе, они сразу поняли, что одну часть поселка занимают строения двухсотлетней давности, а другую — совсем новые дома.

Различия между ними слишком сильно бросались в глаза. Первые имели ровные, гладкие стены, широкие окна и огромное количество разнообразных балконов и террас. Вторые поражали своей крепостью и надежностью, однако значительно уступали в изяществе и красоте. За минувшие века Энжел вырос, как минимум, вдвое.

Де Креньян прислонился плечом к стене здания и резко ударил ногой по входной двери. Она тотчас распахнулась настежь.

Внутри царил чудовищный хаос — разбросанная одежда и обувь, перевернутая мебель, раскрытые шкафы и черепки глиняной посуды на полу… Во время панического бегства люди не сумели даже толком собрать собственные вещи.

— Подобную картину и следовало ожидать, — вымолвил Вилл, поднимая с пола куклу.

Она была изготовлена из мягкого, но довольно прочного пластика, что сразу говорило о древнем происхождении игрушки. К сожалению, ее первоначальное платьице не сохранилось, и на куклу натянули простенькую домотканую одежду. Краска на лице, изображающая глаза и рот, осталась такой же яркой, а вот синтетические волосы слегка потускнели, потеряв свой прежний цвет и блеск.

— К несчастью, ты прав, — откликнулся землянин, прохаживаясь по комнате. — Но мы до сих пор не получили ответ на поставленный вопрос. Куда и почему бежали жители поселка? Ясно лишь одно — тасконцы испугались не нас.

— Разумеется, — вмешалась в разговор Линда. — Судя по пыли на подоконниках, трагедия произошла примерно двадцать дней назад. Отряд тогда еще находился в океане. Меня удивляет другое… С тех пор, как хозяева покинули дом, в него никто больше не заходил. Почему любители легкой наживы не разграбили поселок? Обычно мародеры не упускают своего шанса.

— Версия о нападении врагов отпадает, — задумчиво покачивая головой, произнес француз. — Надо тщательно обследовать все комнаты. Может, оставленные предметы подскажут разгадку тайны.

— Ну, нет, — возразил аланец. — Копаться в старом барахле я не стану. Пойду лучше осмотрю строение напротив. Оно выглядит гораздо беднее. А раз так, найти ответы в нем намного проще.

— Будь осторожен, — посоветовала женщина товарищу. — Далеко не уходи и в случае опасности немедленно возвращайся. Это место меня пугает. Не люблю неизвестности.

Перекинув автомат через плечо, Белаун не спеша зашагал к неказистому зданию.

Когда-то улица была очень оживленной, но сейчас начала зарастать травой. Прочное бетонное покрытие оказалось под огромным слоем земли и песка. Расчищать его и поддерживать шоссе в идеальном порядке местные жители явно не желали. Тратить силы и средства не имело смысла. Транспортные средства древней цивилизации, к сожалению, не уцелели.

Между тем, Жак скрупулезно изучал предметы быта унимийцев. Слияние двух культур выглядело необычно и странно. Большинство предметов не отличалось высоким уровнем изготовления. Самые обычные грубые деревянные скамьи, стулья, столы, домотканые половики, на окнах поблекшие занавески.

Но иногда среди мебели попадались настоящие произведения искусства. По здешним меркам конечно. Когда-то они являлись вполне заурядной заводской продукцией. Все познается в сравнении.

Рядом с плохо обтесанным и кое-как сколоченным шкафом стояло изящное утонченное трюмо, радующее глаз резными ножками, сверкающими позолотой ручками, аккуратными маленькими ящичками и великолепным полукруглым зеркалом.

Вытерев пыль с поверхности, маркиз потрогал свой заросший щетиной подбородок.

— Любуешься собственной внешностью? — съязвила аланка.

— Да нет, — пожал плечами де Креньян. — Просто поймал себя на мысли, что в последние годы практически не пользовался зеркалом.

— Это плохо? — спросила Салан.

— Не знаю, — ответил француз. — Жизнь, слишком круто изменилась. Красота потеряла значение, ведь Таскона ценит лишь силу. Мне уже тридцать четыре. В лучшем случае, середина жизни. Я стал опытнее и мудрее, но пережитые невзгоды и неудачи оставили неизгладимый отпечаток на лице.

— Кто бы говорил, — горько улыбнулась Линда. — Зрелость украшает мужчину. Исчезает мальчишеская наивность, черты становятся более четкими, резкими, приобретают законченность. Тридцать — расцвет для вашего пола. Для нас же, женщин, приближается пора заката. Кожа теряет девичью упругость и свежесть, меняются формы, у многих появляется лишний вес…

— Тебе это точно не грозит, — рассмеялся Жак.

— Возможно, — согласилась аланка. — Но не забывай, я старше тебя на два года. Мне скоро будет сорок. Признаюсь честно, подобная мысль угнетает. Даже не верится, что я когда-то была маленькой хрупкой девочкой.

Землянин обнял возлюбленную за плечи и тихо сказал:

— Все проходит, надо жить сегодняшним днем, не мучаясь воспоминаниями. Изменить судьбу мы не в силах. Да и нужно ли? Каждый несет свой крест. И каждому воздастся по заслугам. Разве мы не были счастливы с тобой все эти годы, Линда?

— Я люблю тебя, Жак, — утирая слезу, вымолвила Салан, прижимаясь к груди возлюбленного.

Дверь в дом резко распахнулась, и в помещение вбежал Вилл. Его руки тряслись, лицо побелело, дышал Белаун с трудом и прерывисто. Увидев друзей, аланец громким дрожащим голосом воскликнул:

— Там… там… люди!

Женщина обернулась и, ничего не понимая, произнесла:

— Ну и что?

— Они мертвы, — закричал Вилл. — Человек десять… Ничего ужаснее я никогда не видел.

— Придется взглянуть, — проговорил маркиз.

Группа вышла на улицу и двинулась к зданию, стоящему напротив. Входная дверь была открыта настежь. Сразу стало ясно, что в панике Белаун не соблюдал никаких правил.

Первым в коридор шагнул де Креньян. В нос ему ударил сильный запах разложения и гнили. Француз поспешно закрыл лицо рукой.

Откинув в сторону занавеску, землянин проник в небольшую комнату и невольно выругался:

— Черт подери! Зрелище не для слабонервных.

В помещении царил идеальный порядок. Однако именно это и делало картину еще более кошмарной.

В кресле сидел мертвый мужчина. Его голова свесилась на грудь, а руки безжизненно лежали на коленях.

Чуть в отдалении на ковре находились четыре трупа: две женщины и два мальчика-подростка. Судя по странным, искривленным позам, несчастные умирали в страшных судорогах.

Одежда истлеть не успела, но ни платья, ни рубахи не скрывали уродливых гнойных язв на телах. Обреченные тасконцы сгнивали с невероятной быстротой. Естественным процессом такое не назовешь.

— Здесь только пятеро, — со стойкостью врача вымолвила Линда.

— В соседней комнате тоже есть покойники, — ответил аланец. — Я случайно дотронулся до покрывала, а в него оказалась завернута маленькая девочка… Точнее — то, что осталось от крошки.

Вилл нервно смахнул со лба выступившие капли пота.

— Пора уходить отсюда, — скомандовал Жак. — Помогать в Энжеле некому. Люди мертвы уже несколько декад.

Воины быстро покинули ужасное место. Выйдя на улицу, друзья с жадностью вдыхали свежий воздух.

— Какой кошмар! — вырвалось у Белауна. — Я думал, что сойду с ума, когда увидел обезображенное лицо ребенка. Злейшему врагу не пожелаю подобной участи.

— Зато теперь мы знаем разгадку тайны, — грустно заметила Салан. — Поселок поразила страшная неизлечимая болезнь. Люди умирали целыми семьями. Эффективных лекарств у унимийцев не оказалось. Оставшиеся в живых бросили дома и обратились в бегство.

— Это серьезная ошибка, — сказал француз.

— Почему? — удивился аланец.

— Спасения они не найдут, а вот заразу разнесут по всему материку, — проговорил де Креньян. — На Земле часто вспыхивают эпидемии. Самая безжалостная и смертоносная — чума. По внешним признакам она даже чем-то напоминает местную болезнь. Население городов, а порой и целых стран исчезает без следа. Удается спастись лишь немногим счастливчикам. К сожалению, некоторые бедняги пытаются укрыться у соседей. И вскоре трагедия повторяется…

— Как же борются с бедой на вашей планете? — спросил Вилл.

— Довольно просто, — со зловещей усмешкой на устах ответил Жак. — Лучшее лекарство — огонь. Иногда солдаты сжигают деревни вместе с их обитателями. Так гораздо проще и надежнее. И уж во всяком случае, никто за пределы поселения не ускользнет.

— Неужели нет медикаментов? — воскликнула женщина. — Ведь врачи должны лечить больных!

— Увы, наши лекари неспособны справиться с проблемой, — вымолвил маркиз. — Единственный способ спасти нацию — пожертвовать ее частью.

— Безумие! — всплеснула руками Линда. — Обрекать на смерть тысячи ни в чем не повинных людей… На такую жестокость способны только земляне.

— Не думаю, — спокойно сказал де Креньян. — Судя по всему, тасконцы пошли по тому же пути. Они бросили на произвол судьбы больных и покинули деревню. Разве это не жестокость?

— Бессмысленный спор, — вмешался Белаун. — Энжел полностью вымер, и делать нам здесь нечего. Осматривать другие дома у меня нет ни малейшего желания. Давайте поплывем дальше.

— Разумное предложение, — согласился француз. — Кладбище — не лучшее место для ночлега. Мертвецов я не боюсь, но вряд ли в такой деревне можно отдохнуть нормально.

В последний раз бросив взгляд на покинутый людьми Энжел, воины быстрым шагом направились к причалу. Настроение у всех было подавленным.

Совсем иную встречу рассчитывали найти друзья в первом населенном пункте Унимы. К сожалению, эпидемия нарушила планы путешественников.

Теперь, чтобы пополнить запасы продовольствия, им придется подниматься вверх по реке. Еще один впустую потраченный день и масса израсходованных сил.

Минуло трое суток. Позади осталось около пятидесяти километров. Деревни тасконцев на берегу Миссини больше не попадались. Этот суровый край никогда не мог похвастаться большим количеством жителей.

Тяжелая работа и неудача в Энжеле не способствовали разговорам. Значительную часть пути воины молчали. Обсуждать по сути дела нечего. Наемников окружал редкий лес, заросли кустарников и тихая спокойная гладь воды.

После очередного полуденного привала Вилл взялся за весла и начал грести. Неожиданно он громко закашлял, согнулся и бессильно опустил руки.

— Проклятие, — выругался аланец. — Кажется, я простудился. Голова ужасно кружится. Линда, посмотри, температуры нет?

Женщина приложила ладонь ко лбу товарища и отрицательно покачала головой.

— Нет. Все в норме. Хотя для точности могу достать градусник.

— Не надо, — махнул рукой Белаун. — Мне уже лучше. Слабость проходит, и скоро мы двинемся дальше.

— Отдохни, — вмешался Жак. — Силы необходимо беречь, особенно если ты заболел. Я в состоянии поработать еще одну смену.

Между тем, прогнозы аланца не оправдались. Ему становилось все хуже и хуже. Короткие периоды хорошего самочувствия чередовались с длинными отрезками полной апатии и бессилия.

Вилл слабел буквально на глазах. Когда он забылся тяжелым сном, Салан подвинулась поближе к землянину и тихо сказала:

— Похоже, у нас возникли серьезные проблемы. Продолжать путешествие нельзя. Надо высаживаться на берег и разбивать лагерь. Пока Вилл не поправится, мы не тронемся с места. Его состояние меня настораживает. Я очень сомневаюсь, что обычная простуда способна пробить мощный щит вакцинации. Звучит нереально, но…

— Ты подозреваешь что-то другое? — спросил де Креньян.

— Не знаю, — пожала плечами врач. — Слишком пугающая скорость развития болезни. Все это напоминает…

Линда неожиданно замерла. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль.

Заметив странную реакцию женщины, маркиз резко обернулся. На берегу, совсем рядом, отчетливо виднелось колыхающееся пламя костра.

— Люди, — чуть испуганно вымолвила аланка.