Кримхильда.

Нет сил молчать.

Возьми свою рубашку -

Обещанный Кримхильдою подарок…

И будь что будет.

Зигфрид.

Всех чудес,

Которых только слышал я названья,

Собрание двойное…

Дивный сад. Прыжки единорогов,

Свод небесный… Поля и горы,

Реки, города…

Занятия неведомых народов…

Все – здесь.

Затмила ты, Кримхильда,

Своим искусством прочих славных жен.

Кримхильда.

Рога трубят.

Ступай, отважный витязь.

Лети будить сонливых духов леса,

Сбивать рукой с высоких веток шишки,

Конем топтать селенья муравейцев.

Пусть свисту твоему навстречу выйдут

Из черной глубины коварной чащи

Покорные судьбе неумолимой

Тур синебокий и медведь косматый.

Пусть будет с праздником охота схожа.

Пусть радость на конце копья танцует.

А если, вдруг, на солнечной поляне

Ты в полдень жаркий отдохнуть захочешь,

Пускай широким взмахом мощных крыльев

Чело тебе остудит дикий гусь.

Вернись живой.

Зигфрид.

Целую крест – вернусь.

Зигфрид уходит.

* * * *

Кухня в средневековом замке. Медянкина с ненавистью моет столовые приборы. Остальные работники готовят блюда для свадебного стола.

Медянкина (гневно). Cвадьба, да? А какая свадьба? При чем здесь свадьба? Почему на кухне? Почему сегодня? Кто-нибудь мне скажет – почему? (Никто не спешит ей отвечать.) Я даже не беру конкретную свадьбу – черт с ней. Я в душевном смысле хочу спросить – нафига? Мало мы этих свадеб видели? А? Ведь все же все прекрасно понимают. Так зачем? Я допускаю исключения, я сама девушка в перспективе верная. Если замуж – гора и все такое. Но ведь есть же и карма. Есть же и нерешенный вопрос добрачной верности – кому, спрашивается, верность? Прынцу? Не, я конкретно сегодняшней ситуацией интересуюсь – мне вся эта философия до одного места, мне жизни надо. А где жизнь? А жизнь – вне союза. За, так сказать, рамками. Пусть меня не поймут. Так ведь не понял – не вор, никакого спроса. Вот какой с нашего Подподушкина спрос? Подподушкин!

Коля Подподушкин. А?!

Медянкина. Какой с тебя спрос?

Коля Подподушкин (смущен). Ну…

Медянкина. Му! Никакого с тебя спроса. Ну хорошо, а возьмем мою сестрицу. Вот где она, спрашивается? Не в высоком смысле – где? А в конкретном – где?

Мама Валя. Звонить пошла.

Медянкина. А при чем тут «звонить» к ее непосредственным функциям? Вопрос! (Доверительно.) У меня сестра – ложкомойка.

Повар Х.Ц. А действительно – что это за свадьба такая странная?

Появляется Медянкина младшая.

Медянкина. Явилась – не запылилась. Ты где была, чудо?

Медянкина младшая. Звонить ходила.

Медянкина. Звонить. А знаешь, что вот это такое?

Демонстрирует вилку с длинной ручкой.

Медянкина младшая. Вилка.

Медянкина. Для чего вилка?

Медянкина младшая. Для… не знаю.

Медянкина (сестре). Это вилка для сырного ассорти. Вот когда будешь знать, что это вилка для сырного ассорти, тогда звони – хоть обзвонись, никто тебе слова не скажет. А пока, сестрица, будь добра, пожалуй к станку. Я из-за тебя не собираюсь снова начинать карьеру ложкомойки.

Снимает резиновые перчатки.

Медянкина младшая. Я не ложкомойка.

Медянкина. Ты, сестра, ложкомойка. И не надо с этим спорить.

Отдает резиновые перчатки сестре. В довершение всего Подподушкин вываливает перед Медянкиной младшей целый таз грязных приборов. Несчастная влюбленная ложкомойка приступает к работе.

Медянкина (жалко стало сестру). Ты, Люся, не обижайся, я это для твоей же пользы. Ты кому звонила? (Медянкина младшая молчит.) Валерке? Да можешь не говорить – и так вижу. (Жалость кончилась.) Ну я не знаю, как с ней после этого разговаривать.

Повар Г.Ц. Что ты к сестре прицепилась? Может, у нее чувство. Может, она любит.

Медянкина. Что она там может налюбить? У нее же в голове один этот Валерка дурацкий – это же катастрофа личности. Он же ее не стимулирует. Взрослая девка, а соусницу от сахарницы отличить не может. Куда тебе еще и Валерку? Выучись сперва, потом уже о валерках думай. Ты, чучело.

Медянкина младшая. Он жениться обещал.

Медянкина (задохнувшись от возмущения). Я ему покажу – жениться. Я ему устрою. Мала еще – замуж. Ум отрасти сперва.

Медянкина младшая. Я, Марин, зато добрая.

Медянкина. Ты меня моей биологией не попрекай. Добрая нашлась. Если ты добрая, то почему глупая? А? А я тебе скажу. Потому, что можешь себе позволить. Потому, что я есть. Обо всем позабочусь, обо всем подумаю. Никаких у тебя проблем. Думаешь, мне доставляет большое удовольствие следить, чтобы тобой не воспользовались, чтобы тебя, дурочку, не обидели.

Медянкина младшая. Да хоть бы скорее меня уже кто обидел.

Медянкина. Вот как ты мне за все хорошее платишь… (Плачет.)

Медянкина младшая (бросается к сестре). Мариночка, миленькая, прости меня.

Медянкина. Свадьбы, свадьбы, свадьбы – все с ума посходили. (Вытирает слезы.) Уже додумались – на кухне брачеваться. И ведь получается, что какой-то подлец из наших же задумал это дело. И молчит. Вопрос – кто? Ну, признавайтесь.

Повар Г.Ц. У меня дочка, мне некогда свадьбы затевать.

Повар Х.Ц. Я еще не нагулялся.

Медянкина. Мама Валя?

Мама Валя. А почему такая ирония?

Медянкина. Может ты, Надежда Петровна?

Все обмениваются улыбками. Уборщица в первое мгновение даже не понимает, что обращаются к ней.

Мама Валя. Ты, Надька, замуж собралась?

Уборщица. Собралась. Вот мой жених. (Показывает на швабру.)

Медянкина. Ну все. Остаюсь я, сестрица моя…Так, кто еще? А, артист наш. А где он, кстати?

Мама Валя. Спит как всегда.

Медянкина. Вот за что не люблю артистов – не видно его и не слышно. Тихий-тихий, а потом как скрючит физиономию – и сразу к нему человеческое внимание. Почему так? Я тут вам представляю ситуацию, рассказываю, хлопочу – но я не артистка. А он спит – и он артист. Это правильно?

Уборщица. Глупости ты все говоришь.

Медянкина. Хуже артистов только уборщицы. Злейшая чума. Моя б воля, я бы вас всех извела.

Уборщица. Ну и жили б тогда в грязи по уши.

Медянкина. Не нужно. От уборщиц как раз главный мусор и развивается. Э, артист, вставай!

Из-под сушилки, потягиваясь, появляется Ленивец.