– Где ты научился так умело следить? – шепнула она в автобусе. – Скользишь, как тень от самолета по земле!

– Вообще-то, – смущенно ответил Емеля, – мои знания о слежке пока теоретические. Просто читал кое-что. А сейчас мы с тобой будем превращать их в практические навыки. Нам-то что, а вот как Тяпе там, в сумке? Не очень твоя Нинель добросердечная, раз упрятала собаку в этот мешок! И как ты с ней занимаешься?

– Да мы же только уроком и занимаемся, откуда мне знать о ее добросердечности? – пожала плечами Галка.

– Значит, твои родители не должны были оставлять тебя на такую мегеру.

– Да я уже совсем самостоятельная, – махнула рукой Галка. – Могла бы и одна остаться. А Нинель они попросили просто так – помочь, если что-нибудь случится.

– Случилось! – усмехнулся Емеля. – Твоя помощница сокровище ищет. Вот это помощь! А ты ей в этом помогаешь. Все перевернулось с ног на голову, да еще в таком интересном виде.

Автобус миновал Архангельское, переехал Кольцевую дорогу и уже катил по Москве.

– Интересно, куда она нас всех завезет? – прошептал Емеля. – Домой-то мы хоть вернемся? Хорошо, что в город въехали – ясно, что хотя бы судьба Муму Тяпе не грозит.

– Такой юмор я не понимаю, – сказала Галка.

– Что тут непонятного? Черный юмор, жанр такой.

– Глупый жанр.

Емеля молча согласился. Что касается глупых мыслей, то их уж точно сначала обдумывать надо, тут и сомнений быть не может. Если бы он хорошенько подумал, никогда бы не ляпнул про Му-Му. Теперь даже вспоминать об этом не хочется.

– Конечная остановка! – объявила кондукторша. – Станция метро «Тушинская».

– Значит, путешествие продолжается, – заметил Емеля. – Еще и на метро покатаемся. А бедненькая Тяпочка совсем укачается, как космонавт в центрифуге.

Но Нинель в сторону метро не пошла. Она обогнула здание станции и направилась вдоль железнодорожных путей. От вида рельсов, ржавых труб, перепачканных мазутом шпал, – от всего этого промышленного пейзажа на душе у Емели стало тревожно. Он даже боялся признаваться самому себе в своих плохих предчувствиях. Зачем тащить собаку в закрытой сумке на пустынные железнодорожные пути? Не хотелось отвечать на этот вопрос… Да и следить стало труднее. На всей тропинке вдоль железнодорожного полотна была одна только Нинель. Правда, вдалеке виднелись несколько человек, идущих навстречу, но это не спасало ситуацию. Выскакивать на открытое пространство ребятам было нельзя. Один лишь поворот головы Нинели – и слежка будет раскрыта.

– Придется опять спортом заниматься, – сказал Емеля. – Как только она скроется вон за той будкой, побежим изо всех сил следом. Чтобы не упустить ее из виду.

– Не споткнись только, – не забыла подсказать Галка. И хихикнула: – Ты здесь никаких веток между собой не связывал?

– Твой юмор хоть и не черный, но такой же глупый, – отмахнулся Емеля.

На этот раз он бежал быстрее, чем Галка. Но и устал быстрее.

– Ты… стайер… – запыхавшись, еле выговаривая слова, объяснил он. – А я… спринтер. Могу очень быстро бежать, но… мало…

– Ты только не усовершенствуй обе свои способности, – улыбнулась Галка. – А то в будущем сделаешь несколько стремительных прыжков и рухнешь без сил.

Сама она дышала ровно, как спящая кошка.

– Местечко, – все еще задыхаясь, огляделся Емеля, – подходящее… для всяких… тайничков. Можно хоть посреди белого дня клады выкапывать – никто не заметит. И метро рядом, и дома, а место пустынное. Интересно, почему это?

– Рядом с железной дорогой всегда так, – сказала Галка. – Здесь ходят только редкие прохожие, только те, которые путь сокращают. Напрямик.

– Интересно, куда это она путь сокращает? – воскликнул Емеля и махнул рукой, давая понять, что отдых закончен.

К тому же и Нинель уже готова была скрыться за следующим поворотом тропинки.

– Бандитские тропы какие-то! – бормотал на бегу Емеля. – А кажется, нормальная учительница… Что ей надо в этих трущобах?

И тут, как это бывает часто, трущобы, словно в сказке, вдруг превратились в уютную зеленую улочку – стоило только повернуть за угол какого-то металлического гаража.

– «Вишневая», – прочитал Емеля название улицы.

Вишневая улица быстро закончилась, а сразу за ней начался Цветочный проезд.

– Названия как в сказке, – хмыкнул он.

– А что, – заметила Галка, – сейчас знаешь какие названия бывают! Рядом с нашим домом есть коттеджный поселок, он называется Эдем.

– Ничего себе! – засмеялся Емеля. – Получается, люди так хотят в раю побывать, что даже на будущее это не откладывают.

– А при чем здесь рай? – не поняла Галка.

– Эдем – это означает рай. В переводе с… Не знаю, с какого. Кстати, можно догнать Нинель и спросить, она же у тебя специалист по иностранным языкам.

– Ну тебя, – отмахнулась Галка. – Кажется, мы пришли.

Емеля с облегчением вздохнул: Нинель юркнула в ворота, за которыми стояло двухэтажное здание, похожее на какое-то учреждение. Теперь уже можно было не таиться. Галка осталась ждать во дворе, а Емеля вошел в здание – на разведку. Перед этим он посмотрел на часы и сказал:

– Тяпа сорок минут провела без света и практически без воздуха. За это Нинель надо проучить!

– Каким образом?

– Пока не знаю. Да и не в этом сейчас дело. Куда это она ее притащила? Смотри, какая вывеска на здании.

– Вижу, – сказала Галка. – Ветеринарная клиника. Но я же играла с Растяпой всего час назад, она была абсолютно здорова… Странно!

– Я уже привык и к этому твоему любимому словечку, и к странностям нашей истории, – махнул рукой Емеля. – Надо им уже не удивляться, а спокойненько их анализировать. Жди меня здесь.

В длинном коридоре клиники было сумрачно. Но людей вместе с животными было предостаточно. Наверное, нигде люди не разговаривают так охотно, как в человеческих и ветеринарных клиниках – в коридоре стоял сплошной гул от разговоров.

Даже не спросив, кто последний, Нинель направилась прямо к двери кабинета и распахнула ее.

– Женщина, вы куда?! Тут очередь, хотя бы спросили, кто крайний! – раздался возмущенный крик.

– Нахалка, за людей нас не считает! – прокричал другой голос.

Залаяли собаки, зашипели кошки – поднялся такой переполох, что Емеле даже страшновато стало. В первую очередь за Тяпу. Как она себя чувствует в этой черной камере хранения?

Нинель еще не успела войти в кабинет, как оттуда выглянул врач.

– Что здесь происходит? – сурово спросил он.

– Я к вам. Полчаса назад мы говорили с вами по телефону. У меня собачка. В сумке, – таинственным голосом проговорила Нинель.

– А, это вы! – вспомнил врач. – Проходите. Хотя нет, у меня там вьетнамский поросенок перевязывается. Он еще взволнован, а психика у него тонкая. Не будем его беспокоить.

Емеля вытянулся на цыпочках, стараясь заглянуть в дверь. Но иностранного поросенка с тонкой психикой рассмотреть ему не удалось.

– Давайте вот сюда пройдем, в соседний кабинет, – пригласил врач. – Не волнуйтесь, – обратился он к очереди. – Прием продолжает другой врач, а гражданка ко мне по предварительной записи.

– А чего это у нее животного нет? Она что, сама пришла лечиться? – воскликнула старушка, державшая клетку с ярким попугаем.

– У меня змея гремучая. – Нинель зло взглянула на старушку и показала на свою сумку.

Старушка отшатнулась. Как раз в этот момент Тяпа наконец подала голос, заскулив.

Все засмеялись, а старушка обиженно замолчала.

Емеля быстро занял место у самой двери кабинета, в котором скрылись врач и Нинель. Никто на него внимания не обращал, так что можно было даже ухо приложить к дверной щели. Что он, конечно, и сделал.

– Во-от, хорошо, что вы ее в темноте держали, – ласковым голосом проговорил врач. – А сейчас мы ее немножечко погипнотизируем… Повнушаем ей, повнушаем, что надо быть более акти-ивной, послу-ушной, такую хорошую хозяйку надо слу-ушаться, не кусаться, не лягаться…

«Живодер! – подумал Емеля. – Никогда не поверю, чтобы темнота была полезна для собаки. И что это за глупости он говорит, да еще таким идиотским тоном? Как это может собака лягаться? И чем он собирается ее гипнотизировать? Кусочком мяса?»

Еще на протяжении пяти минут из кабинета доносились завывания врача-идиота. Бедная Тяпа! На ее месте Емеля давно разуверился бы в людях. Впрочем, Тяпа только весело тявкала, словно подпевала. Наверное, она восприняла гипноз как игру.

– Итак, первая часть лечения закончена, – бодрым голосом сказал врач. – Дадим девочке таблеточку, половиночку она сейчас съест, половиночку вечером. А еще зайдите в пятый кабинет, там вам укольчик сделают.

– Мне? – испуганно переспросила Нинель.

– Нет, зачем же вам? А впрочем, если хотите… Для развития умственных способностей. Хи-хи! – захихикал врач. – Вашей девочке укольчик.

Емеля отпрыгнул от двери. Сияющая Нинель с Тяпой на руках вышла в коридор. Следом семенил доктор с сумкой. Никогда еще Емеля не видел таких угодливых докторов! От Тяпы он, с трудом пересилив себя, отвернулся. Не хватало еще, чтобы она при всех бросилась к нему на шею.

У пятого кабинета тоже сидела длинная очередь.

– Может, вы меня туда проведете? – уныло оглядев очередь, попросила Нинель.

Видимо, она поняла, что уж сюда-то ее никто просто так не пропустит.

– Извините, не могу, – развел руками врач. – Я и так сделал все, что мог, и даже больше. Но это процедурный кабинет, и все животные имеют одинаковые права. Меня просто не поймут.

Нинель недовольно дернула головой, сверкнув зеркальными очочками, и присела на крайний стул. Тяпа опять была замурована в сумку. Тяжело вздохнув, Емеля поспешил выйти на улицу. Ведь Галка еще ничего не знала, и надо было с ней посоветоваться. Хотя что тут советоваться – может, Тяпу загипнотизировали так, что она память потеряла… Да еще таблетки всякие, да укольчики!

Он быстро спустился с крыльца и завернул за угол, где ждала его Галка.

– Гипнозом ее лечат, – сообщил Емеля. – Таблетку дали, а сейчас Нинель в очереди сидит, укола ждет.

– Гипнозом? – удивилась Галка. – Что-то я не слышала, чтобы собак гипнозом лечили. А ты ничего не перепутал?

Не успел Емеля возмутиться, как хлопнула дверь клиники и на крыльцо кто-то вышел. Выглянув из-за угла, он увидел, что это тот самый врач, который лечил Тяпу гипнозом. Рядом с ним стоял еще один человек, помоложе, в бирюзовом халате.

– Что ты возишься с этой дурой? – спросил он. – Собака же абсолютно здорова. Нос мокрый, глаза веселые…

– Что-что! – хмыкнул первый доктор. – Тебе бы столько денег дали, и ты бы делал вид, что возишься. Меня ей кто-то порекомендовал, она и пристала. Собачка, видите ли, у нее не очень умственно развитая. Хочет, чтобы я ей нюх обострил, память улучшил.

– Поисковиком она ее сделать хочет, что ли? Это же дворняжка! – засмеялся второй врач.

– А мне все равно, кем она ее хочет сделать, пусть хоть таможенником свою дворняжку устраивает. Мне заплатили – я спектакль отработал, сделал вид, что гипнозом полечил. А от витаминов, что в таблетке, что в уколе, собаке хуже не станет.

– Везет тебе с пациентами! – завистливо заметил второй врач. – А у меня сплошь старушки, одна другой въедливее. Благодарности не дождешься, голову не заморочишь, потому что они все про своих котов и без меня знают – какая болезнь, чем кормить…

– Можно и я с вами покурю? – раздался голос Нинели. – Длинная у вас очередь!

– Ничего, уколы у нас быстро делают. Через десять минут будет ваша собачка умная, как Сократ. А нас, извините, пациенты ждут, – торопливо сказал врач.

Врачи ушли, а Нинель спустилась с крыльца и направилась к беседке напротив. Сумки у нее в руках не было.

На скамейке в беседке дремал грязно-белый кот с клочковатой шерстью.

– Брысь! – брезгливо буркнула Нинель, запустив в кота смятой пустой пачкой из-под сигарет. – Развели тут бомжатник…

Кот обиженно покосился на нее и перебрался на крыльцо, как будто поменялся местами с Нинелью. Ясно было, что, хоть он и выглядит совершенно бездомным, но на самом деле чувствует себя здесь хозяином.

По Галкиному лицу было видно, что она готова думать и действовать одновременно. Улучив момент, когда Нинель отвернулась, она поманила кота:

– Кис-кис, лапочка…

Кот взглянул на нее удивленно и подошел. Сейчас он, а не Тяпа выглядел загипнотизированным. Наверное, не поверил своим ушам – неужели его так ласково подзывают? Галка погладила кота и взяла его на руки.

– Зачем он тебе? – шепнул Емеля. – Нам бы с Тяпой разобраться.

– Вот именно, – быстро ответила Галка. – Сейчас и разберемся. Она же там в сумке?

И Галка с котом на руках быстро шмыгнула в дверь клиники. Емеле ничего не оставалось, как последовать за ней.

Черная сумка по-прежнему занимала очередь у пятого кабинета. Галка присела на стул рядом с ней. Никто не обратил на нее внимания – у всех на руках были животные, и если подошла еще одна девочка с котом, что ж тут такого удивительного? Но рассиживаться Галка не собиралась. К тому же посетители клиники все-таки могли обратить внимание на кота: слишком он отличался от ухоженных домашних питомцев. Зоошампунь его шерсти не касался ни разу, и даже вылизывался кот, видно было, в последний раз в прошлом году. Галка наклонилась к сумке, неторопливо расстегнула «молнию», указав Емеле глазами – мол, забирай Тяпу. Что тот сразу и сделал с большой охотой. А на место Тяпы… Галка опустила в сумку кота. И застегнула «молнию».

– Пошли, – шепнула она.

Ребята медленно двинулись по коридору, чтобы поспешным бегством не привлечь лишнего внимания. И тут… входная дверь распахнулась и на пороге появилась Нинель! Емеля замер на месте от растерянности. В следующее мгновение он даже не понял, что случилось. Перед ним открылась боковая дверь, Галка толкнула его в какую-то комнатку и заскочила следом. Все произошло так быстро, что Емеля и опомниться не успел – только удивленно моргал глазами, уставившись на Галку.

– Это туалет, – шепотом объяснила она. – Больше спрятаться негде. Мы в маленьком коридорчике, а внутри, в кабинке, кто-то есть.

Галка для убедительности подергала запертую изнутри дверь.

– Ну ты даешь! – восхитился Емеля. – Соображаешь, как компьютер. Мгновенно! Но что же мы будем делать дальше?

– Я не соображаю, – отмахнулась Галка. – Просто делаю, и все. А сейчас, к сожалению, нам все-таки придется оставить Тяпу здесь.

– В туалете? Зачем? – удивленно зашептал Емеля. – Мы же ее выкрали, вот и побежали быстрей отсюда!

– Совсем забирать ее нельзя, – скороговоркой ответила Галка. – Мы Нинель проучили, как ты и хотел, а с Растяпой ничего не случится. Ее отсюда и без нас выпустят. Пойдем, у нас нет ни одной лишней секунды! Только ты уж останься на некоторое время в коридоре, все-таки посмотри, чем все кончится… Извини, Растяпочка.