— Верю. Но дело не в том, верю я или нет, а в том, что я тебя об этом обязана предупредить. Так ты уверена?

— Да. Не могло же мне показаться, правильно? Там совершенно точно разговаривали два парня, Сашка и Дима.

— А ты не могла в зале обознаться и одного из спящих парней с кем-то спутать? Все-таки ночь, темно…

— Нет. Штора была не задернута, а луна довольно ярко светила, я лица обоих видела, так что обознаться никак не могла.

— Понятно. А потом ты снова спать легла?

— Ага.

— И до утра уже не просыпалась?

— Кажется, нет. Хотя погодите. Вставать я больше не вставала, но еще один раз, буквально на несколько секунд, проснулась — в комнате мобильник чей-то зазвонил и меня разбудил. Я еще подумала: пришло же какому-то идиоту в голову развлекаться с сотовым среди ночи.

— А кому звонили, не разобрала? — заинтересованно спросила я. Конечно, этот звонок может оказаться и чистейшей случайностью, не имеющей никакого отношения к делу, но обратить на него внимание все-таки следует. В нашем деле, как известно, мелочей не бывает.

— По-моему, Эльвире. Звонок телефона был очень похож на ее, — ответила Соня.

— О чем разговаривали и во сколько это было, ты не расслышала?

— Нет. Я проснулась от звонка, а потом, когда он умолк, тут же заснула и больше до утра не просыпалась.

Я задумчиво кивнула, сделала для себя пометку в блокноте и перешла к другим вопросам, попыталась поспрашивать про отношения между ребятами внутри группы. Но здесь меня ждало разочарование — Соня практически ничем не могла мне помочь. Всех их, кроме Олега и Саши, она знала очень мало и плохо. Единственное, что она мне сказала, что Олег был хорошим приятелем Лисовского и что благодаря ему в группу попал, но это я и так знала. Когда я спросила Соню, не повлияла ли на их дружеские отношения начавшаяся этой весной история, когда они поменялись девушками, Соня, пожав плечами, ответила:

— Не знаю точно. Внешне не очень, они как были приятелями, так и остались. Но, по-моему, все-таки они из-за этого стали хуже друг к другу относиться. На первый взгляд это было не очень заметно, но если приглядеться, тем более что я их все-таки не один день знала… Особенно Олег, по-моему, на Сашку обижаться начал. Мне кажется, что Жанна ему постоянно на мозги капала, рассказывала про Сашку гадости всякие, а он и верил. Понимаете?

Я кивнула, задала еще пару незначительных вопросов и отпустила Соню, попросив ее позвать сюда Жанну Кочневу — последнюю из тех, с кем я собиралась сейчас пообщаться.

Глава 3

Жанна вошла буквально через несколько секунд. Это была высокая девушка с прямыми светлыми волосами, большими синими глазами и чувственным ртом. Вообще, личико у нее очень красивое, но почему-то навевало какие-то мультяшные ассоциации. Такие лица обычно бывают у главных героинь в мультфильмах. Особенно опечаленной девушка, в отличие от моей предыдущей собеседницы, не выглядела, скорее взволнованной и обеспокоенной. Как мне показалось, на ней вчерашняя гулянка оставила не слишком большой отпечаток.

Я начала задавать традиционные вопросы: что она делала ночью, не видела ли, не слышала ли чего-нибудь подозрительного и так далее. Сначала ничего особенно нового Жанна мне не поведала. Еще раз рассказала, как гости веселились, подтвердила, что раньше всех отделились от честной компании Дима с Олей, что Соня ушла в комнату, смежную с залом, вместе с Лисовским, но очень скоро вышла оттуда в расстроенных чувствах и ушла с Эльвирой на кухню. Когда я поинтересовалась, правда ли, что она пыталась подслушивать, о чем Соня с Эльвирой на кухне говорят, Жанна сказала, что Соня все выдумывает, она случайно мимо проходила, а та вдруг выскочила из кухни и ни за что ни про что на нее набросилась. Мне показалось, что в этом месте Жанна говорит неправду, слишком уж рьяно она уверяла меня, что все именно так и было, но уделять этому моменту слишком большое внимание я не стала — в конце концов, любопытство не является уголовно наказуемым преступлением. На вопрос о том, зачем они с Олегом выходили на улицу, Жанна ответила, что им просто захотелось проветриться и побыть одним. Что было потом? А потом они легли спать и до утра больше не просыпались. Услышав мой вопрос, не слышала ли она какого-нибудь движения по квартире или звука телефонного звонка, Жанна замялась и сказала:

— Звонок я точно сквозь сон слышала. Точно, у кого-то сотовый запиликал. По-моему, у Эльки. У ее сотового мелодия поставлена специфическая, трудно с другой спутать.

— Во сколько это было, не помнишь?

Жанна отрицательно помотала головой:

— Нет, что вы! Я даже не открывала глаза. Чертыхнулась про себя, что разбудили, и снова заснула.

— А о чем она разговаривала по телефону, ты не слышала?

— Нет. Я же говорю — меня звонок разбудил, но я тут же опять заснула. Да к тому же Элька говорила шепотом.

«Интересно, — отметила я про себя, — если ты, дорогая моя, тут же заснула, то откуда знаешь, что она говорила шепотом?» Но вслух спрашивать об этом я не стала — бессмысленно, Жанна заявит, что оговорилась, и ничего не докажешь. Собственно, вполне возможно, что она и в самом деле оговорилась.

— А какого-нибудь движения по квартире ты не слышала? — спросила я. — Понимаешь, Жанна, в ту комнату, где спал Лисовский, можно было пройти только через зал, так что если ты хоть что-нибудь помнишь — говори, это может оказаться очень важным.

На какое-то время Жанна задумалась, потом неуверенно сказала:

— Я не уверена, но, по-моему, ночью Сергей вставал.

— Беляков? — переспросила я.

— Ага. Но я не уверена. Может, это мне вообще приснилось, — Жанна тут же пошла на попятный.

— Если так, то почему ты сказала, что вставал именно он?

— Мне показалось, что движение было в том углу, где кресло, а в нем спал как раз Сергей.

— А во сколько это было, ты, конечно, не помнишь? — почти утвердительно сказала я.

— Не помню, — пожала плечами Жанна. — Но уже поздно, очень поздно.

— Ну, хотя бы до или после телефонного звонка?

— По-моему, до. Да-да, точно до.

— Ясно, — сказала я. — А больше ты ничего не слышала?

— Нет, — Жанна решительно покачала головой.

Я поняла, что больше о событиях ночи я от нее ничего не узнаю. Или она правда ничего больше не видела и не слышала, или говорить не хочет. Ну и ладно, и так мне грех жаловаться — кое-что интересное она мне все же рассказала. Так, теперь попробуем поспрашивать у нее про их отношения с Лисовским.

На этот мой вопрос Жанна отвечала очень неохотно. Да, какое-то время назад она встречалась с Сашей. Почему расстались? А какое мне, собственно, дело до их отношений? Нет, она понимает, что я не из пустого любопытства спрашиваю, но все равно. Ах, необходимо для следствия… тогда ладно. С Сашей Лисовским они познакомились прошлой осенью, где-то в середине ноября. Она как раз начала ходить в школу современного танца при ДК Маяковского, там они с Александром и встречались. Всю зиму и начало весны поддерживали хорошие отношения, а потом вместо Саши она стала встречаться с Олегом. Из-за чего с Сашей разошлись? Просто поняли, что не подходят друг другу, вот и все. Конкретнее? Ну, это так просто не объяснишь.

Как я ни старалась, ничего более определенного по поводу причины их размолвки мне узнать не удалось. Ладно, допустим, что тут я вторглась в область очень личного, и говорить об этом Жанне неприятно. Что ж, хорошо хотя бы то, что пока в ее показаниях нет практически никаких расхождений с тем, что я услышала от Димы и Сони. И то хлеб.

На вопросы о взаимоотношениях внутри группы и около Жанна отвечала куда охотнее. Она пересказала мне ту же самую историю об изгнании из группы Белякова, которую я уже слышала от Димы, но при этом подчеркнула, что Лисовского все в группе, кроме Олега, на дух не переносили, и, если бы не то, что он был главным организатором выступлений, ребята с ним бы уже давно распрощались.

— Понимаете, Саша был лидером, а вся эта компания, которая ничего, кроме как пиво пить, не умеет да и не хочет, считала, что лидер им без надобности. Он пытался их хоть как-то дисциплинировать, а им это поперек горла было.

Жанна продолжала расписывать, каким замечательным лидером и организатором был Лисовский, а я вслушивалась в ее слова, в ее голос и с каждой секундой все больше и больше навостряла уши. Речь Жанны была слишком гладкой. Обычно люди так не говорят. Ее речь была похожа на выступление первого ученика, отлично вызубрившего урок. Ни раздумий, ни сомнений — она как по бумажке читала. И потому казалось, что Жанна говорит неискренне. Впрочем, мимоходом выяснив, что работает она ведущей на одной из тарасовских радиостанций, я немного успокоилась: может быть, гладкая речь у девушки — профессиональный навык? Но все равно, даже по сравнению с тем, как она говорила до того, рассказ о Лисовском производил впечатление отрепетированного. Хотя, с другой стороны, в этом нет ничего странного — Жанна не могла не понимать, что ее будут про него расспрашивать, и вполне могла заранее продумать, что будет отвечать, и тут нет криминала. Правда, немного подозрительно то, как хорошо она о Лисовском отзывается. Брошенная девушка скорее поливала бы бывшего кавалера грязью. Хотя стоп! А с чего я взяла, что она — брошенная девушка? Может быть, все наоборот, он — брошенный парень? Кстати, во втором случае все очень хорошо складывается — у нее, наверное, осталось что-то вроде чувства вины перед Сашей, которое она сейчас и пытается таким образом заглушить.

— А как ты думаешь, кому смерть Лисовского выгодна? — спросила я, когда Жанна умолкла.

— Из группы? Да всем. Кроме Олега, пожалуй. Он без Сашкиной поддержки может не удержаться, остальные его не любят. А всем другим выгодно — никто им теперь не будет мешать разгильдяйствовать. А база для репетиций скорее всего за ними останется, хотя они ради нее палец о палец не ударили.

— А кто лидером станет?

— Ой, я не знаю. Лучше у них самих спросите. Хотя… так они вам и ответят. Знаете, такого лидера, как Саша, у них не будет определенно, но из тех, кто есть, главным скорее всего Артем Баринов станет. Он и тексты иногда писал, и музыку к некоторым песням.

— Тексты? — удивилась я. — А я думала, что тексты им Эльвира писала, она же вроде у вас поэтесса? — Мне и в самом деле почему-то так показалось после того, как я увидела в списке слово «поэтесса» рядом с ее именем.

— Иногда она, иногда Артем, а иногда они вместе.

— Они пара или просто иногда работали вместе? — поспешила уточнить я.

— Пара. Он двинутый, и она с приветом, так что как раз друг другу подходят, — довольно едко заявила Жанна.

— В каком смысле «двинутый» и «с приветом»? — недоуменно переспросила я.

— Как все творческие люди. Как пойдут чесать про свою поэзию, слова не вставишь, а внимания на тебя не больше, чем на пенек, обращают. А такую чушь несут, что уши вянут. Все сплошь о высоком да о высоком, как не надоест!

После этого выпада Жанны я поняла, что возмущало ее в Артеме и Эльвире в основном то, что они на нее не обращали внимания. А я, наоборот, сразу почувствовала к ним симпатию. Люблю увлеченных людей.

— Но Артема вчера с нами не было, так что он вне подозрений, как жена Цезаря, — сказала Жанна.

— Ну, вне или не вне, мы еще посмотрим, — сказала я, вспомнив про открытую дверь. А, кстати, дверь! — Жанна, а когда вы с Олегом с прогулки вернулись, вы дверь заперли? — словно бы невзначай поинтересовалась я.

— Да про это же уже спрашивал… ну, — Жанна неопределенно махнула рукой в сторону комнаты, — ну, который из милиции. Нет, мы ее не заперли. Там замок какой-то хитрый, ни я, ни Олег не знали, как с ним обращаться, а Диму будить не захотели, вот так и оставили. А что страшного — открываться сама собой она не открывается, снаружи и не видно, что не заперто.

— Да нет, я ни в чем вас и не упрекаю, просто мне нужно было этот момент уточнить, — сказала я. — А еще кому смерть Лисовского могла быть выгодна? Не из группы? Может быть, ему угрожал кто-то, не знаешь?

Жанна покачала головой:

— Не знаю. Мне он ни о чем таком не рассказывал.

— А про долги его ничего не слышала? — спросила я, вспомнив о том, что мне рассказал Дима. — Мне известно, что он был кому-то должен приличную сумму. Ты не в курсе, кому и сколько? И зачем ему деньги понадобились?

Было полное ощущение, что вопросов на заданную тему Жанна совершенно не ожидала. Она вдруг смутилась, отвела глаза и несколько секунд молчала. Я сразу поняла, что она что-то знает, но не хочет говорить и сейчас думает, как ей увильнуть от ответа. Но информация была нужна мне позарез, и я прибегла к своему излюбленному приему.

— Собственно говоря, — безразличным голосом сказала я, — я уже все и так знаю, он по пьяному делу ребятам проболтался, но факты, сама понимаешь, нужно проверять… — Тут я подняла голову и посмотрела Жанне в глаза. Теперь она была на крючке. Если бы она решила, что мне ничего не известно, как оно на самом деле и было, то запросто могла притвориться, что ничего не знает. Но теперь после моих слов она должна была подумать, что скрывать информацию бессмысленно, все равно она у меня уже есть, и для нее куда выгоднее помочь мне что-то уточнить, чтобы завоевать мое расположение.

— Да, мне он тоже что-то такое рассказывал. Я, правда, не знаю, кому именно и сколько он был должен, но точно знаю, что деньги он в казино проиграл.

— Ну да, ну да, в «Вулкане», — таким же безразличным голосом сказала я. — Все подтверждается. А когда это было? В смысле, когда он проиграл?

— В конце зимы, — уверенно ответила Жанна. — То есть, — словно спохватившись, немедленно заявила она, — конечно, я точно не знаю, но первый раз он в первых числах марта про долг упомянул.

— Понятно, — сказала я, решив про себя, что не миновать мне сегодня поездки в «Вулкан». — А не знаешь, вернул он деньги или нет?

— Не знаю, — коротко ответила Жанна.

— А к какому сроку долг отдавать нужно было, он тебе тоже не говорил?

— Нет, — покачала головой девушка. — У нас с ним в то время отношения уже не слишком хорошие были, мы мало по душам разговаривали.

Я кивнула и задумалась. Так, о чем я еще не спросила? Про Диму и разговор на кухне Жанна мне ничего сказать не может, потому что спала. Кстати… Ага, вот еще что: ведь в комнату, в которой произошло убийство, пройти можно только через зал, а она как раз в зале спала, и я еще не выяснила, кто где спал ночью. Нужно исправить это упущение.

В ответ на мой вопрос Жанна с готовностью поведала, что они с Олегом спали на полу рядом с диваном, благо Дима заранее выделил своим гостям два матраса. Беляков растянулся в кресле, а Эльвира и Соня расположились на диване. Я записала ее слова, но что-то меня в них царапнуло, как будто я уже сегодня слышала нечто другое о ночной дислокации гостей, и та информация плохо согласовалась с тем, что говорила сейчас Жанна. Хотя вроде бы я больше ни у кого об этом не спрашивала. Да и, кажется, не имеет смысла в таких вещах врать, все равно проверить легче легкого. Но неприятное чувство какой-то нестыковки не проходило, а поскольку я привыкла доверять своей интуиции, то на полях, рядом с этой записью, поставила знак вопроса, чтобы потом вернуться к ней и еще раз подумать.

— Ладно, наверное, все, — сказала я и встала с табуретки. — Пойдем.

Мы с Жанной вышли в коридор и там наткнулись на Данилова.

— Мы закончили, — лаконично сообщил мне он.

— Я тоже, — ответила я.

— Кстати, там родители Лягунова приехали.

Я не сразу поняла, кого Данилов имеет в виду, но потом сообразила:

— А, хозяева квартиры?

— Ага. Сначала рвались сюда, но я им объяснил ситуацию. Сказал, что здесь еще не закончен осмотр места происшествия и тело лежит. Они согласились, что до тех пор, пока труп не заберут, они сюда не войдут. А поскольку судмедэксперт приедет не раньше чем часа через два, то времени у тебя еще полно. Я перед тем, как уйти, оставлю тебе полоску бумаги с печатью, как закончишь — опечатаешь дверь.

Я кивнула, посмотрев на Веньку с благодарностью. Вообще-то это тоже было нарушением правил, и случись чего, он может получить по шапке от начальства.

— Ну так что, распускаем народ? — спросил Данилов.

— Ага, — с тяжелым вздохом ответила я. Отпускать людей очень не хотелось, так удобно, когда все в одном месте и не нужно ни за кем бегать за семь верст. Но никуда не денешься, по-хорошему даже то, что мы их до сих пор задерживали, было нарушением правил.

Я вышла в зал, окинула взглядом «великолепную семерку» — вид у всех после разгульного праздника был еще тот — и сказала:

— Все могут считать себя свободными. Но, прежде чем уйти, оставляете вот на этой бумаге, — я пустила по рукам листок, — свои телефоны. Все, какие есть, — домашние, рабочие, сотовые. И место работы или учебы тоже укажите. Адреса у меня уже имеются, так что их можете не писать. Имейте в виду, у меня еще наверняка появятся к вам и другие вопросы, посему будьте, как пионеры, всегда готовы. И еще. Не советую никому из вас до конца расследования выезжать за пределы города. Подписку о невыезде я с вас не беру, считайте это просто моей настоятельной рекомендацией.

Ребята дружно закивали и заторопились к выходу. Все, до одного, включая даже Диму Лягунова. Не иначе узнал, что родители приехали, спешит поделиться впечатлениями. Ну и пусть идет, он мне пока больше не нужен. Кстати, он действительно не нужен, а вот кое-кто другой…

У дверей образовалось что-то вроде пробки, и я, воспользовавшись заминкой, придержала за рукав Сергея Белякова.

— Там внизу, в машине, сидит твой отец, — сказала я ему. — Присоединяйся к нему и жди меня.

Парень с надеждой посмотрел на меня, кивнул и тоже устремился на выход. Через несколько минут в квартире не осталось никого, кроме меня, Данилова и нескольких его подчиненных, в темпе собирающих свои вещи.

— Ну, и как твои успехи? — поинтересовался Венька.

— Пока никак, — честно ответила я. — Да и рано еще говорить о каких-то успехах, расследование только-только началось. А вы что-нибудь нашли?

— Я же тебе говорил — множество всяких мелочей. Шерлок Холмс бы рехнулся — окурков и зажигалок, целая куча бокалов и бутылок, масса прочей дребедени, разбросанной по всей квартире, от челюстей с вампирскими клыками до пакетика с анашой. Полную опись я тебе оставляю, — Данилов помахал несколькими скрепленными вместе листками, — разбирайся.

— Добрый ты, — тяжело вздохнула я.

— А как же! — белозубо улыбнулся Венька. — Ладно, не прибедняйся, справишься. Чтобы ты, такая женщина, известный детектив, да с каким-то паршивым убийством не разобралась… — в его голосе появились игривые нотки.

Я и опомниться не успела, как столь же игриво ответила:

— Ну, если мне еще и такой мужчина поможет, то, конечно, справлюсь.

— Помогу, помогу, не сомневайся, — заверил Данилов. — Я тебе вечером позвоню… — Сделав небольшую паузу после этих слов и убедившись, что я их правильно истолковала, Данилов завершил предложение: — И сообщу тебе о результатах экспертизы.

— Буду ждать, — сказала я, подумав, что Данилов мне определенно нравится и что, если он меня вечером куда-нибудь пригласит, я обязательно приму приглашение.

— Кстати, последнее, — сказал Венька, уже стоя на пороге. — Насчет ножа я вот что выяснил: они им вечером бутылки открывали, а потом он на столе так и остался лежать. Выходит, воспользоваться им теоретически мог кто угодно.