Я тяжело вздохнула:

— Увы, если я тебе это скажу, ты подумаешь, что у меня крупные проблемы с чувством юмора или еще с чем-нибудь.

— Да-а?! — Саша снова состроил рожу и обиженно засопел. — Поделись проблемою своей, — пропел он на мелодию из замечательного мультика.

— И она опять к тебе вернется? — рассмеялась я. — Не надо мне такого! Я, как раз наоборот, специалист по решению проблем, и эта метода не для меня. — Потом я подумала и решила не бравировать глобальностью своих способностей и профессиональных тайн и раскололась на небольшую дозу информации: — Я сдала им на проверку некую пробу из феиной квартиры. Посмотрим, что скажут.

Саша помолчал, затем с легкой укоризной заявил мне:

— Не веришь ты в чудеса, а зря. Сейчас я тебе это докажу.

Затормозив у магазина «Людмила», Саша, на секунду положив мне руку на колено, снова улыбнулся, на этот раз просто, по-человечески:

— Я покину тебя, но не навсегда. Дождешься, или тебя запереть?

— Иди уж! — отмахнулась я от назойливого кавалера.

Саша убежал. Я вздохнула с облегчением: его болтовня стала приедаться. Тяжело одинокой женщине, плохо спавшей ночью, поддерживать веселенькие разговорчики. Тем более с чужим мужчиной.

Саши не было достаточно долго, я уже успела взбеситься и выкурить еще одну сигарету. Заставлять меня ждать! Да пусть еще только попробует начать разводить свои дурацкие шутки!

Саша появился внезапно с моей стороны. Он пришел не один, а с букетом белых роз. Увидев их, я подумала: черт с ним, потерплю, пусть себе шутит!

— Саша, ты потрясающий тип! — искренне оценила я его подарок.

— Я знаю, — согласился он со мной, что тоже было приятно: когда мужчина принимает твое мнение, он становится настоящим джентльменом.

Минут через двадцать-тридцать пути мы добрались наконец до морга. Честно говоря, можно было бы и побыстрее.

— Вот я и приехала! — объявила я водителю свою остановку. Через дорогу на нас смотрел своими ободранными стенами морг, лаборатория находилась за ним.

— Тебе же недолго? Я подожду! — Саша откинулся назад на сиденье и помахал мне рукой.

Я оставила розы в машине, вышла и направилась к уже знакомому домику. Прошлепала по ступенькам и толкнула дверь.

Тетка-химик, объявившая меня своей дочкой, не забыла нашего «родства» и встретила меня радушно. Я бы даже сказала, по-семейному. Она попивала чаек с вареньем и предложила мне присоединиться. Все это было замечательно, но мне нужен был результат. Покопавшись на рабочем столе, она выдала мне бумажку. В заварке не оказалось ничего, кроме заварки, а на марлевой поверхности прокладки обнаружился интересный осадочек. Я отмахнулась от длинного названия с тремя дефисами и напрямик спросила ее, что это, если попроще.

— Вам нужно сходить на кафедру общей химии, они когда-то занимались этим веществом.

— Это психоделик? — поинтересовалась я.

— Такого термина, голубушка, нет! — вдруг рявкнула тетка. — Но я вас поняла. Нет, это технический краситель, обычно его хранят в герметической упаковке, потому что он очень пахуч. Легко диффузирует с окружающими газами.

— А как он влияет на здоровье? Ну, там головная боль, галлюцинации…

Тетка прямо-таки свирепо посмотрела на меня, но воспоминания о разноцветной бумажке, которую я ей сунула утром, смирили ее гнев:

— Считается, что он практически безвреден. Я, по крайней мере, не встречала сообщений о его негативном воздействии. Но, разумеется, если нюхать его часами — сейчас молодежь увлекается такими глупостями…

Я поняла, что нанюхаться этой дрянью до одурения было бы весьма затруднительно. Дышала-то я всего ничего. Тогда в чем же причина того, что ночью меня посетили призраки?

Выходя в сени, я столкнулась с высоким светловолосым парнем в спортивном костюме. Он искоса посмотрел на меня, бросил взгляд на бумажку в моих руках и шагнул в сторону. Я скромно продолжила свой путь и, когда уже прошла мимо него, получила очень качественный удар по шее. Моя многострадальная головушка дернулась вверх, и я рухнула на пол. Парень вбежал в лабораторию.

* * *

На этот раз мне просто повезло — на днях-то ведь чуть не подстрелили!

Падая, я здорово ударилась раненым плечом о подоконник. Плечо пронзила дикая боль, и я чуть не потеряла сознание!

Сидя на полу под окошком, я с трудом соображала, где я, кто я, зачем я… Плечо еще долго давало о себе знать, а вот шея буквально отнялась…

Из лаборатории слышались крики и грохот. С большим трудом поднявшись, я обнаружила, что еле стою: ноги просто вибрировали. Со мной такое было только однажды, когда я перекачалась в тренажерном зале. Судя по крикам, раздававшимся из-за двери, тетка еще сопротивлялась. Я, к сожалению, сейчас ей не помощница, значит, нужно звать на помощь.

Высунувшись в окошко, я осмотрела окрестности и заметила у соседнего здания, метрах в пятидесяти, двух курящих девчонок. Я перевесилась через подоконник, замахала им рукой. Они не заметили. Я высунулась еще больше и вывалилась наружу. Позор, конечно, но в каком я была состоянии! Мешком упав на землю, я, наверное, все-таки потеряла сознание.

Очухалась я от бесцеремонных похлопываний по щекам. Передо мной на корточках сидела девушка в сиреневой курточке и таким надежным способом приводила меня в чувство. Наверное, это она с подружкой перетащила меня сюда из-под окна, пока я пребывала в состоянии невменяемости. Я сидела прислонившись спиной к толстому стволу дерева, лицом к лаборатории. Из ее окон валил густой дым. Я дернулась.

— Сидите, сидите. — Девушка успокаивающе попыталась задержать меня, приложив ладони к плечам. Задела за больное. В мозгах сразу просветлело, и появились конкретные мысли:

— А тетку вытащили? — спросила я хрипло.

— Какую тетку? — Девушка недоуменно посмотрела на меня и ласково-ласково добавила: — Сейчас придет врач из нашей санчасти, все будет хорошо.

Преодолевая ее настойчивое сопротивление, я поднялась на ноги.

— Где лаборантка? Она осталась там? — повторила я вопрос, и девушка, наконец-то уловив, что общается не с психопаткой, растерянно посмотрела по сторонам:

— Анна Семеновна? А разве она там?!

Отодвинув свою благодетельницу, я медленно пошла к лаборатории. Вокруг нее толпились человек шесть, по виду студентов, и с интересом наблюдали, хорошо ли горит.

— Задержите ее! — запоздало крикнула сиреневая девушка, но меня, когда я и в лучшем моем настроении, задержать сложно, не то что теперь.

Оттолкнув двух парней, робко вставших у меня на пути, я прыжком залетела в задымленные сени. Распахнула дверь, и черный горячий дым обрушился изнутри, вырываясь на свободу.

В лаборатории полыхало… Бумага, разбросанная по помещению, почти превратилась в пепел. Пламя охватило старую мебель. Вот за этим столом, что так жадно пожирает огонь, тетка безмятежно пила чай… Но где же она?!

Стена уже объята пламенем, и недалека та минута, когда вспыхнет спичкой и весь домишко…

Согнувшись в три погибели — только так еще можно было дышать хотя бы через раз, — я, оглядывая и ощупывая полы, начала искать химичку, чье отчаянное сопротивление бандиту, возможно, спасло мне жизнь.

Слезы текли из глаз ручьями, щипало их зверски. Что там случилось с косметикой, я и не думала, было не до того.

Один раз я решилась поднять голову и тут же чуть не угодила под факел, вспыхнувший на столешнице. Трещали и лопались банки с химикатами, вонища стояла удушливая. И так дышать нечем, а тут еще и дополнительная газовая атака!

Тетку я нашла совсем рядом с дверью, только с другой стороны. Пройдя по периметру всю комнату, я уже отчаялась и стала возвращаться, теперь уже всерьез задумавшись о своей собственной жизни.

Анна Семеновна, или как ее там, не помню, лежала на животе, лицом к выходу. Возможно, она пробовала ползти, но отключилась и теперь умирала. А может быть, и умерла уже.

Упав рядом с нею на бок, я захватила женщину здоровой рукой под мышку и поволокла к выходу.

Это был тот еще подвиг! Честное слово, откуда только силы взялись! Тащить совершенно бесчувственного человека одной рукой, когда нечем дышать и того и гляди грохнется что-нибудь сверху…

Плакать было не стыдно — и так слезы лились, словно из-под крана. Шепотом матерясь и разговаривая сама с собою этими же выражениями — помогает, между прочим! — я кое-как добралась до сеней. Высунув голову из дверей, дышать там было полегче, я перевалила Анну Семеновну через порог до пояса и выкарабкалась сама. И тут кто-то пришел мне на помощь. Я так мечтала, чтобы мне помогли пораньше, но и сейчас это было очень вовремя.

Меня вытащили за руки, и я почувствовала резкий запах нашатыря у носа — прибыл врач!

Сначала я открыла глаза, а затем попыталась стряхнуть скоростное головокружение.

— Спокойно, девушка, — проронил наклонившийся надо мною Айболит — лысый бородатый мужчина в перепачканном халате, — сейчас вас должно подташнивать, это скоро пройдет.

— Ага, — послушно сказала я, с трудом поднялась и встала на ноги. Анна Семеновна лежала на носилках правее меня, и над нею колдовали два врача. «Значит, ей в два раза хуже, чем мне», — резонно подумала я.

«Ой-ей!» — Я осмотрела свой великолепный когда-то костюмчик. Он теперь красочно свидетельствовал о том, что его хозяйка где-то валялась. Осмотревшись внимательней, я согласилась: валялась, причем не один раз.

Оказаться в таком виде среди белого дня и посреди города — даже для меня было бы перебором. А что же, интересно, у меня на лице? Сумочки с собой не было — наверное, сгорела. Туда ей и дорога, но в зеркало взглянуть просто необходимо. Я огляделась: вокруг полыхавшего домика уже копошились пожарные, зрителей тоже набежал целый партер. Сиреневой девочки я не заметила, пришлось попросить помощи у ближайшей, которая взглянула на меня с симпатией. Зеркальце мне и объяснило причину этой симпатии. Таня Иванова стала теперь чумазой мулаткой. Увы, подобное преображение почему-то не вызвало у меня особого веселья. Снова подбежал Айболит со своими советами. Наклонившись к его уху, я попросила халат и пообещала вернуть его потом. Тут врач впервые посмотрел, во что я одета, и молча стащил халат с себя.

У подтекающего гидранта я кое-как умылась. Приведя себя в приблизительный порядок, я смылась из толпы, тем более что приехала «Скорая».

Проходя мимо стены морга, я опять подумала про символизм такого соседства и решила поговорить об этом вечером с Леней — хорошенькая темочка для затравки. Мысль о Лене крутанулась и напомнила о Саше. Выйдя из-за здания морга, я его увидела. Он стоял рядом со своей тореадоровской «БМВ» и разговаривал по телефону. Хорошее настроение у человека: смеется и машет рукой, а тут вся надежда на то, что люди не станут всматриваться в чудо в белом халате, которое перебегает через дорогу.

Саша бросил на меня быстрый взгляд, потом снова занялся разговором — не узнал. Подойдя к нему вплотную, я спросила:

— Как пройти в библиотеку?

Он вздрогнул, посмотрел на меня, приоткрыл рот и закрыл телефон.

— Это ты? — потрясенно спросил он.

— Не похожа на девушку твоей мечты? — Я спешила сесть в машину — что и говорить, немного стеснялась своего внешнего вида. Саша же продолжал пялиться с открытым ртом и больше никак на меня не реагировал. Даже дверь не открыл. Если будешь ждать милостей от мужчин, поняла я, превратишься в прошлогодний сухарь. Я сама открыла дверь и скрылась в салоне.

Саша медленно обошел машину и плюхнулся рядом со мной.

— Что случилось? — спросил он. — Тебя не было так долго, что я даже засомневался, нужно ли тебя ждать. Почему ты в халате? Откуда он у тебя? Чем это от тебя пахнет, костром?

— Поехали, а? — Я поморщилась, потом очень нехотя ответила: — Халат подарил Айболит, пахнет действительно костром.

Говорить не хотелось, я подумала: не закурить ли мне, и тут же вздрогнула от отвращения. Наглотавшись дыма насильно, я потеряла интерес к тому, чтобы заниматься этим добровольно.

— Что случилось, тебе плохо? — наклонился ко мне Саша.

— Я, кажется, бросила курить, — тихо ответила я.

Саша завел мотор, и мы поехали.

— А сейчас куда?

— Можно домой? На сегодня я накаталась. Хотелось бы надеяться.

— Да уж, — согласился Саша, закурил, покосился на меня и выбросил сигарету в окно. Джентльмен.

— Рассказывай, — потребовал он.

* * *

Я отмокала в семи водах с морскими солями. Мазалась гелем сначала справа налево, а потом слева направо. Понюхаешь полотенце — все равно пахнет, хоть стреляйся из рогатки! Вышла из ванной, только когда наплескалась чуть ли не до изжоги и стало совсем невмоготу. Побрызгалась дезодорантом и чуть-чуть духами. Потом стала варить кофе. Опять переложила сахару…

Посидела на подоконнике, подумала и почувствовала, что наконец-то заболела. Ко всем прочим делам меня еще и знобило. Попробовала закурить — сигареты поменяли свой вкус, — противно, и все! Неужели я действительно брошу курить? А как же имидж?!

Попозже еще и захлюпала носом. Ближе к вечеру навалилась температура, даже уши заложило. Пришло понимание: гибну во цвете и обаянии. А Лени все еще нет. Здравствуй, еще одно разочарование в жизни! Прождала почти до семи часов, а потом от огорчения упала в кровать и включила ящик для идиотов.

Ленечка примчался даже очень быстро — к половине восьмого. Он забабахал моей ревнивой «девятке» полный осмотр. И не лень ему было!

Заметив мое бедственное состояние, он сразу же взял меня в оборот. Увидев, что может проявить свои целительские способности, Леня перестал стесняться и раскомандовался. А кто бы спорил?!

Он меня лечил. И как он меня лечил! Был массаж — маслом кунжутным и топленым, контактный и без. Я совсем расслабилась, и, чтобы не уснула, он начал сочетать методы нетрадиционные и самые что ни на есть… Когда я утомлялась, читал лекции об очень интересных вещах: о левитации, о реинкарнации, оккультизме и буддизме, о русской истории и еврейской традиции — он еврей, а еврейских анекдотов почему-то не любит. Я это к тому, что даже такие продвинутые люди не без недостатков. Но я быстро притерпелась.

Когда вас спасают от общего утомления жизнью, не обращаешь внимания на частности, не до того. Хотя, конечно, больная рука мешала. Общению.

Почти всю ночь мы боролись против однообразия бытия. И враг бежал…

* * *

Завтрак начался как в лучших домах — примерно около четырех. После полного пробуждения и гигиенической физзарядки. А между прочим, лечение помогло, хоть тресни!

Леня жарил яичницу, а я, сидя на подоконнике, прикурила. Тут же погасив сигарету в пепельнице, я с удивлением посмотрела на нее: излечена полностью и окончательно!

— Будут планы на вечер или без изменений? — Леня повернул ко мне от плиты довольную физиономию.

— А разве вечер еще не начался?

Я посмотрела вниз на улицу: люди не спешили по домам с работы, значит, точно еще не вечер.

— А это уж как сама решишь! — Леня поставил на стол тарелки и принялся накрывать. Когда очень разбогатею, буду играть с ним в Берримора.

— Отвези меня куда-нибудь в приятное местечко, — попросила я, напрашиваясь на развлечения.

— Кстати! — Леня хлопнул себя рукой по лбу и трусцой зашлепал в коридор. Я с интересом проследила за его маневром. Как-то он резво отреагировал на слова «приятное местечко». Будем надеяться, что сейчас притащит не два билета на «Колобок». Леня вернулся с бумажками, но это были не билеты.

— Мама просила передать тебе аванс, — доложил он, протягивая баксы.

— Тогда решено: завтракаем и едем в «Мумбо-Юмбо», — высказалась я за него, поскольку он все никак не мог решиться на это. У Лени вытянулось лицо:

— Я там не был ни разу…

— Надо же когда-то начинать, верно?

* * *