— Это вы меня спрашивали? — поинтересовался незнакомец, приблизившись ко мне.

— Да. Вы Кирилл Андреевич? Здравствуйте.

— Чем могу вам помочь? У вас ко мне какое-то дело? — полюбопытствовал Кульков, источая и голосом и взглядом любезность, но при этом сохраняя известную степень достоинства. Такое поведение будто говорило: «Я готов вам услужить, но только если это не покажется мне унизительным».

— Меня зовут Татьяна Александровна. Я знакомая Валерия Васильевича Герасименко.

Как только Кульков услышал эту фамилию, он тут же помрачнел, насупил брови и закивал. Он демонстрировал высокую степень озабоченности и скорби.

— Дело в том, что мне нужен знакомый Валерия Васильевича — некто Александр Рыбников, если я не ошибаюсь, — я сделала вид, что не сразу вспомнила фамилию нужного мне человека. — У меня к нему кое-какое незавершенное дело. А после смерти Валерия Васильевича я не знаю, как его найти. Дело в том, что я, можно сказать, действовала исключительно через Валерия Васильевича.

Директор «Уюта» как-то недоверчиво взглянул на меня и, выдержав паузу, произнес:

— Да, жалко, что так случилось.

Непонятно было при этом, что он имеет в виду: или сожаление об отошедшем в иной мир знакомом, или то, что я в своих предполагаемых делах с Рыбниковым действовала при посредничестве Герасименко.

— А зачем вам Рыбников? — поинтересовался Кульков. — Не иначе как пообещал достать золотой брегет с кукушкой?

— Вы почти угадали, — подыграла ему я, широко улыбаясь.

— Хорошо, идемте ко мне в кабинет. Я вам напишу адрес, — склонил голову Кульков, демонстрируя на сей раз учтивость и готовность помочь.

Мы проследовали в небольшую, по-домашнему уютно обставленную комнату. Ее убранство как-то не очень настраивало на деловой лад. «Значит, все-таки часовая мастерская», — сделала вывод я из шутки Кирилла Андреевича. Но не успела я это отметить, как тут же получила дополнительную подсказку.

— Вам нужно знать, где он живет, или дать адрес магазина? — уточнил Кульков, готовясь исполнить свое обещание.

— Давайте и то и другое, — решила я не мелочиться.

— Вот, пожалуйста, — протянул он листок, внимательно посмотрел на меня и произнес: — Вообще-то я думал, что всех знакомых Валерия знаю.

Я разыграла легкое смущение.

— А что вам от Шурика надо? — еще раз поинтересовался Кирилл Андреевич. — Странно, я и не представлял, что они сейчас снова стали контачить. Он же такой трудный человек. Иной раз легче пуд соли съесть, чем с ним договориться.

— Кто? Рыбников?

— Да, — категорично согласился Кульков. — Он же любит делать проблему из ничтожного пустяка.

— А может быть, он просто человек предусмотрительный? — вежливо предположила я. — Бывают же такие люди, которые считают, что лишний раз подстраховаться не повредит.

— Вы с ним незнакомы, — предостерегающе поднял вверх указательный палец Кульков. — Посмотрим, что вы скажете, когда узнаете его поближе. Так-то он человек на первый взгляд неплохой. Но иногда его зарубает, заклинивает. Как любит говорить современная молодежь.

Кульков улыбнулся, демонстрируя свои благородные морщины. А меня эта информация скорее порадовала — я сочла, что небольшой приступ занудства вполне можно использовать, если умело подыграть, для того чтобы выведать еще что-то о последнем посетителе Герасименко.

— Ну если бы он действительно был таким… — скептически посмотрела я на Кулькова, — то вряд ли смог бы завести такое дело. Я имею в виду магазин. Тем более, что он еще такой молодой.

— Что? — удивился Кирилл Андреевич. — Да ему уже тридцать четыре! Это он просто выглядит как огурчик. От природы. А что касается магазина… Я, конечно, не гений. Признаю. Но вот лично у меня большие сомнения по поводу хозяина. Сколько он у него? Уже шесть лет? Ну откуда у него могли взяться такие деньги? Да ему и заложить-то было нечего.

Кульков снисходительно посмотрел на меня, как будто это у меня нечего было заложить, чтобы открыть собственное дело.

— Кто ему ссуду дал бы, — продолжал разоряться Кирилл Андреевич. — Видно, какой-то солидный дядя из «старых», чтобы не смущать окружающих своими доходами и не привлекать внимания соответствующих органов, нашел такого вот Шурика, который только изображает из себя хозяина. А тот примется искать источник доходов и не ровен час обнаружит, что все далеко не гладко.

Было невооруженным глазом видно, что упомянутый магазин часов просто стоял поперек горла у моего собеседника. Он-то, как видно, и вызывал львиную долю неприязни к его владельцу у вольнонаемного работника торговли.

— Ну, об этом судить я не могу, — вежливо сказала я.

Что-то мне не очень хотелось огульно клеймить человека, беспочвенно подозревая его в какой-то лжи. Уж тем более, если лично с Александром я была незнакома.

— А вы что, знаете что-то конкретное? Или это просто ваши предположения?

В ответ мой собеседник как-то неопределенно пожал плечами. Я так и не поняла, что мог означать этот жест.

— А Валерий всегда отличался некоторым либерализмом по отношению к людям. Знаете, как говорится, не судите строго, да не судимы будете. Хотя и у них между собой частенько бывали времена прохладных отношений. Я-то думал, что Шурик до сих пор, ну, я имею в виду до последнего времени, на Валерия дуется.

— А он сейчас не очень сильно занят? — продемонстрировала я свою деликатность по отношению к предмету своих поисков, наделенному, по мнению моего собеседника, трудным характером. — Может быть, я тоже попаду, что называется, не под настроение?

— Ну, с настроением у него сейчас как раз все в порядке, — успокоил меня Кирилл Андреевич. — Я его только вчера видел. Можете не беспокоиться. Будто миллион в лотерею выиграл.

«Вот даже как, — отметила я про себя. — С чего бы это?»

— Что ж, спасибо вам большое. Извините, что отняла у вас время, — улыбнулась я Кириллу Андреевичу.

— Да что вы, какие пустяки!

Кульков из брюзжащего субъекта снова превратился в приятного, несколько деликатного человека с обостренным чувством собственного достоинства.

— Вот, кстати, моя визитка. Возможно, и я смогу вам когда-нибудь пригодиться, — с улыбкой вручил он мне визитку.

Я поблагодарила Кулькова и за это и, раскланявшись, отправилась на поиски высокого блондина с трудным характером.

Машина переехала через трамвайный путь и, оказавшись на широкой оживленной автомагистрали, двинулась в обратном направлении. Магазин часов по своему месторасположению находился гораздо ближе квартиры Рыбникова. Да и застать его в этот час на рабочем месте было более реально. Поэтому я первым делом двинулась именно туда. Я еще толком не знала, как буду действовать, как поведу себя при встрече с Рыбниковым.

«Как говорится, будем действовать по обстоятельствам», — решила я.

Магазинчик представлял собой маленькое симпатичное помещение с двумя большими окнами по обе стороны двери, которые одновременно являлись и рекламными витринами. Я вошла и направилась к стеклянным витринам, на которых на черном сукне был выложен предлагаемый для покупателей товар. За прилавком у кассы сидела продавщица лет тридцати пяти весьма неказистой внешности. Совершенно неприметное лицо, короткие черные кудри, скромный темно-синий костюм. Слева в отдельной кабинке уединился часовых дел мастер. Склонившись над очередным заказом, он демонстрировал через стеклянную перегородку начинающую лысеть голову. Хотя, судя по цвету волос, до преклонных лет ему было еще весьма далеко.

— Скажите, я могу видеть Рыбникова? — обратилась я к неприметной труженице прилавка, стерегущей свой кассовый аппарат.

— А его нет, — уведомила меня кассирша дружелюбным тоном.

— А когда он будет?

— Не раньше чем через неделю.

Получив такой ответ, я слегка удивилась тому, как хозяин ведет свои дела. Но делать было нечего. Оставалось нанести визит бывшему знакомому Герасименко непосредственно по месту жительства. И, покинув маленький магазин, я устремилась на улицу Жуковского, питая большую надежду застать Рыбникова дома.

«Все-таки какой-то странный этот Шурик, — думала я по дороге. — Непонятно, что он мог делать в квартире Герасименко? И если все же убил не он, чего тогда так испугался? Ведь он был явно встревожен. И потом — никому о его смерти он не сообщил. А ведь это был его хороший знакомый. Может быть, даже друг. А может быть, причиной тому особенности характера, столь не импонирующие Кириллу Кулькову? А возможно, за этим кроется какая-то другая тайна. Связанная с деньгами, например?»

Одним словом, во всем этом мне еще предстояло разобраться. Машина уверенно набирала скорость, поднимаясь по склону горы. Затем свернула, достигнув долгожданного перекрестка, и остановилась у дома, в котором жил Рыбников.

Оказавшись перед дверью квартиры владельца магазина часов, я нажала на кнопку звонка.

— Кто там? — послышался спустя некоторое время из-за двери детский голос.

— Александр Рыбников здесь живет? — громко и четко произнесла я, чтобы каждое слово достигло ушей стоящего за дверью ребенка.

Дверь тихонечко отворилась, и на пороге предстал молодой человек лет десяти или чуть более, с пшеничной шевелюрой.

— А папы нет дома, — тут же обрадовал он меня.

— Кто там, Толик?

Дверь приоткрылась еще немного, и я увидела подоспевшую к порогу молодую женщину, весьма миловидную, такую же светловолосую, с прямой челкой и стянутыми в хвост волосами. На женщине была белая футболка с короткими рукавами, заправленная в новые синие джинсы. Во всем этом было больше подростково-детского, нежели женского.

— Вам кого? — спросила она.

— Александр Рыбников здесь живет? Извините.

— Да, здесь, — подтвердила не по годам непосредственная на вид леди.

— А я могу с ним поговорить?

— Его нет дома.

— А где мне его найти? Он мне очень нужен…

В словах моих действительно была доля истины. Ведь теперь, пока я его не найду, ни за что не успокоюсь. Молодящаяся леди ответила не сразу, как бы решая — сказать или не сказать:

— Его нет в городе. Он уехал в Москву.

У меня, наверное, сделался такой вид, будто мне только что сообщили пренеприятнейшее известие о приезде ревизора.

— Когда? Сегодня? — уточнила я.

— Нет. Четыре дня назад, — огорошила блондинка с прямой челкой.

«Прямо как в сказке, — подумала я. — Чем дальше, тем загадочней. Врет и не краснеет. С чего бы это? Очень подозрительно. Особенно в свете последних событий».

— Скажите, а когда я смогу его увидеть?

— Ну, обещал быть в воскресенье. Но не раньше.

И леди решительно закрыла перед мной дверь, кинув на меня подозрительный взгляд. Что в принципе было понятно. Женщина всегда склонна видеть в другой женщине соперницу, особенно если эта другая привлекательна внешне. Однако, возможно, подозрительность в этом случае имела и совсем другие корни. Но, так или иначе, я попрощалась, что называется, не солоно хлебавши.

И как быть теперь? Меня несколько привлекло поведение мальчика, который все это время присутствовал при разговоре. Уж больно естественно он держался. Будто в словах его матери не присутствовало никакой лжи. Но Кульков заявляет, что видел Рыбникова только вчера, а жена говорит, что его уже четыре дня как нет в городе. Несостыковочка…

Сев в машину, я достала мобильный телефон и, взглянув на визитную карточку Кулькова, решительно набрала рабочий номер своего нового знакомого, намереваясь внести все-таки ясность в вопрос о местонахождении человека со шрамом.

— Кирилл Андреевич?

— Да, я слушаю, — раздался в трубке голос Кулькова.

— Это вас снова Татьяна беспокоит. Простите, а вы не скажете, где я еще могу найти Рыбникова? Дело в том, что ни дома, ни в магазине его нет.

— О, это трудный вопрос, — признался Кульков. — Лично я могу назвать таких мест с десяток. А вы спросите у его жены. Или она тоже не в курсе?

— Знаете, как-то странно, — поделилась я. — Она говорит, что он четыре дня как уехал в Москву.

— Ах, вот в чем дело, — слегка хохотнул Кульков. — Тогда все ясно. Если Рыбников действительно вам так нужен, я скажу, где его можно найти. Но при одном условии.

— Каком?

— На меня не ссылаться. Я вам ничего не говорил.

— Хорошо, — тут же согласилась я.

— Скорее всего, он в Агафоновке. Вы знаете, где это? Если ехать из центра к нашему магазину, то в том месте… Вы знаете, где кинотеатр «Родина»?

— Да, знаю.

— От шоссе свернете в сторону кинотеатра и — прямо вдоль трамвайного пути.

Отзывчивый Кирилл Андреевич сообщил не только, где эта улица, где этот дом и под каким названием и номером значатся они на территории Тарасова, но и как тайное убежище господина Рыбникова выглядит.

На поверку все оказалось достаточно банальной историей — Рыбников изволил скрываться от семьи, сказавшись отъехавшим в столицу необъятной родины. Я поблагодарила Кулькова, попутно подумав, что фрукт он, похоже, еще тот. Вот так, первой встречной, выкладывать все безо всякой оглядки. Как будто вольно или невольно норовит насолить своему другу. Короче, у меня господин Кульков оставлял довольно неблагоприятное впечатление. Но, в конце концов, это их дела.

Вдоволь накатавшись по городу, я пришла к выводу, что чашка кофе мне сейчас совсем не повредит. А посему, прежде чем продолжить поиски интересующей меня личности, ведущей тайный образ жизни в течение последних дней, я решила взять тайм-аут, заглянув в ближайшее кафе.

Приняв энное число калорий под негромкую музыку, я почувствовала легкое просветление в голове, сопровождаемое приливом бодрости. «Ну что, господин Рыбников, быть может, на этот раз я вас все-таки увижу?» — произнесла про себя я, утомленная жаждой встречи.

Мне уже казалось, что прошло не несколько часов, а гораздо больше времени.

Дом в Агафоновке представлял собой крепкое строение из красного кирпича. Такой простой и прямоугольный, что называется, без затей. Красные стены, серая крыша и такой же красный, почти под цвет кирпичей, высокий металлический забор с дверью и широкими воротами. Дверь оказалась незапертой. И хотя я нигде не заметила надписи, предупреждающей, что за забором злая собака, все же сразу войти побоялась.

Несколько секунд помявшись, я наконец решилась и, приоткрыв дверь, ступила в частные владения. Собачья будка во дворе была. Был и сторожевой пес на цепи. Но похоже, что я попала сюда во время собачьей сиесты. Прихватив с собой в конуру кусок железной цепи, прикрепленной к вбитому в землю колу, псина отсыпалась в своей будке, не желая отвлекаться на какие-то второстепенные мелочи вроде незнакомки, заглянувшей к хозяевам во двор. Я поднялась на крыльцо, которое, кстати говоря, тоже было красным — такая вот незатейливая цветовая гамма, — и уже хотела постучать в дверь, но тут заметила кнопку звонка, неприметно расположившуюся справа от двери.

Я позвонила. Никто не появился. Я позвонила еще, теперь уже несколько раз подряд. Наконец в ответ на дребезжащее жужжание кто-то по ту сторону двери подал признаки жизни, громко несколько раз выкрикнув:

— Иду! Иду! Иду!

Голос принадлежал женщине. Вскоре на пороге предстала некая, скажем так, особа женского пола, весьма нетрезвого вида. Неизвестно, какой повод был у хозяйки дома, но отпраздновала она, видать, на славу и продолжила веселье, не дожидаясь, когда солнце начнет клониться к горизонту.

— Ну? — спросила женщина, вылупив на меня подернутые туманом серые глаза.

Что было уж совсем удивительно, так это то, что на этих глазах были следы проступающей красноты, почти под цвет фасада дома. Тем не менее свои глаза дамочка густо подвела черным карандашом, на верхние веки нанесла голубые тени, а губы подкрасила почему-то сиреневой помадой, никак не гармонировавшей с остальным макияжем, если так можно было назвать раскрас женщины. Волосы ее были небрежно забраны в пучок на затылке.