— Ой, спасибо, — действительно обрадовалась я такой удаче. — А как же ты ее потом?..

— Да просто. Оставь ее у своего подъезда, а я завтра утром заберу. Насчет ключей можешь не волноваться. У меня есть еще один набор, так, на всякий случай. Так что ты даже не должна будешь ждать меня, чтобы передать ключи от машины. Ну что, договорились?

— Договорились, — с готовностью ответила я. — Только знаешь что? Давай-ка я тебя до квартиры провожу…

— Ну, хватит, — сказал Андрей мягко. — Это, по-моему, уже чересчур. Я хоть и пьян, но все-таки вполне способен постоять за себя.

— Возможно, Олег тоже так считал, он накануне тоже выпил. Даже, наверное, и не проспался как следует, — тихо ответила я.

— А ты что, его видела?

— Да, — кивнула я. — Наверное, я и была последней, кто его видел… Не считая убийцы, конечно.

— Но чем ты мне сможешь помочь, если меня ждут? — Он выразительно посмотрел на окна дома.

— Знаешь, вообще-то, «если че», у меня черный пояс по карате, да и так кое-чему обучалась…

— Вообще-то, «если че», — усмехнулся Андрей, — у меня тоже черный пояс.

Надо же! Ну, этот парень не перестает меня удивлять, напрочь ломая все мои представления о рефлексирующей интеллигенции. Мало того, что бизнесмен, с братками накоротке, так еще и каратист! Да уж, интеллигент нынче иной пошел. Я удивленно приподняла брови:

— Вот как?

— Да, как говорится, не лыком шит, — улыбнулся Андрей.

— Но все же… Один каратист — хорошо, а два — лучше, — возразила я, перефразировав народную мудрость. — Если не согласен — обоснуй.

— Сдаюсь, — тихо засмеялся Андрей, подняв ладони. — Уговорила. Если хочешь посмотреть, как я живу, — милости просим.

— Я хочу, чтобы ты по-прежнему остался жить, — многозначительно ответила я.

— Может, пригожусь? — Он задержал внимательный взгляд на моих глазах.

— Очень даже может быть… — улыбнулась я. — Жизнь — штука непредсказуемая. Не знаешь, где найдешь, а где потеряешь…

Повисла пауза. Минут на десять, так мне, по крайней мере, показалось. Хотя вряд ли прошли две-три минуты… В течение этих минут мы смотрели друг другу в глаза. Ой, мамоньки! Выносите меня скорее! Он мне начинал нравиться. Мне, хулиганке и задире Таньке Ивановой, начинал нравиться «ботаник» Лукашов! Выносите живо! Ну действительно — не знаешь…

— Хм, хм, — сказала я. Надо было как-то из этой тягучей и сладкой паузы выбираться.

— Хм, хм, — ответил Андрей и вышел из машины. Я поторопилась следом.

Теперь главное — поставить «жучок» в квартире, в машине-то я и так успею. Мы дошли до подъезда, вошли и стали подниматься.

— Извини, лифт у нас так поздно не работает, так что придется пешком. На шестой. Одолеешь?

— Должна бы, — ответила я.

Мы поднялись на шестой этаж без приключений, и Андрей достал из кармана ключи, открыл замок, затем распахнул дверь. Пошел вперед, видимо, решил, что вызывает огонь на себя. Я все-таки, для острастки, нащупала в сумочке пистолет, поскольку не столько считала, что Лукашова серьезно кто-то может поджидать в квартире, сколько самому Лукашову не доверяла, и шагнула в прихожую. Андрей уже успел зажечь свет, прошелся по комнатам:

— По-моему, все нормально. Никого. Как говорится в полицейских фильмах, — чисто, шеф, — он улыбался во весь рот.

— Хорошо. Но я все-таки сама проверю. Не возражаешь?

— Да нет, — он пожал плечами. — Правда, у меня тут не совсем чтобы чисто…

— Пустяки, — махнула я рукой и двинулась на осмотр местности. Андрей, как привязанный, двинулся за мной.

Обычная двухкомнатная холостяцкая квартира. Гостиная, она же столовая, она же кабинет. И спальня. Кухня. Санузел. Обставлена хорошо, без вычурности. Как это называется — элегантная простота, вот как. Я осталась довольна, словно и приходила только затем, чтобы посмотреть, как это господин Лукашов проживает да какая у него обстановочка. Да, Таня, средства у вас, конечно, есть, а вот ума периодами и правда не хватает. Я изловчилась и заявила Андрею, что «что-то в горле пересохло», при этом умудрилась засунуть «жучок» за батарею в гостиной. Больше у меня «жучков» с собой не было. А то бы я, надо полагать, нашпиговала эту квартирку, как курицу чесноком.

Но, справедливо рассудив, что все возможные интересующие меня беседы скорее всего будут вестись именно в гостиной, я и остановила на ней свой выбор. Был, правда, подленький соблазн — засунуть «жучок» в спальню, но потом я подумала, что, во-первых, никоим образом не должна лезть на столь приватную территорию. А во-вторых, мне отчего-то показалось, что вряд ли я вообще чего-то могу услышать, поскольку господин Лукашов производил впечатление аскета. В смысле секса, по крайней мере. Однако кто их, мужчин, разберет?.. Они конспираторы еще те!

Появился Лукашов с бокалом какого-то сока, очевидно, апельсинового. Протянул мне, я благодарно улыбнулась и отпила. Так и есть. Лукашов опять внимательно на меня смотрел. Я подумала, что пора бы уносить ноги. Ночь в спальне этого парня никак не входила в мои планы. Я поставила бокал на журнальный столик и сухо сказала:

— Ладно, Андрей. Спасибо за сок. Вижу, что все в порядке. Я пойду.

— Да, конечно, — ответил Андрей, но с места не двинулся и взгляда не отвел.

Ну вот! Начинается! Только не это! Не надо, Андрей, не надо… Я опустила глаза и пошла к выходу. Андрей, разумеется, за мной. В коридоре он меня догнал, помог открыть замок и сказал:

— Теперь, надо полагать, я тебя провожу.

— Не надо, — процедила я.

— Надо, Федя, надо, — сказал Андрей и поплелся меня провожать.

Чушь какая! Скорей вниз, а там — в машину. Сил моих женских больше нет. Я бегом спускалась по лестнице, Лукашов — за мной. А чего это он меня так отпускать не хочет? Подозрительно все это. Я опять нащупала в сумке пистолет и напряглась, мало ли что. Лестницу мы одолели без попыток убийства. Оказались во дворе. Я подошла к машине, стала открывать. Андрей, запыхавшись, приблизился ко мне и спросил:

— Ты думаешь — это я?

— Что — ты?

— Зря ты так, Таня. Ладно. Езжай домой. Я тебе позвоню. Узнаю, как добралась. — Он на минуту приблизил свое лицо к моему, задержал дыхание, скользнул взглядом по губам и… отстранился. У меня тоже дыхание сперло. А сердчишко отчего-то пошло вприсядку. С ума, наверное, сбрендила, старая. Я села в машину, Андрей захлопнул дверцу, наклонился, я открыла окно.

— Я или ты? — спросил он загадочно.

— Что? — не поняла я.

— Я позвоню или ты сама?

— Сама. — Я включила зажигание.

— Хорошо, тогда услышимся. — Он отошел, а я, не без облегчения, надавила педаль.

Кошмар-то какой! Это ж просто клиника! Ну и ну! Да вы, барышня, и правда хороши, нечего сказать! Я очень скоро оказалась у своего дома. Продолжала себя ругать предпоследними словами, некоторыми — даже вслух. Мысли пошли в совершеннейший разброд, и я решила, что самое верное решение — лечь спать. Утро-то оно всегда мудренее вечера. Тем более что мыслить я не в состоянии однозначно. Да и устала. Вот завтра пораньше встану — и на свежую голову… Только бы она была свежей, во что, после выпитого сегодня коньяка, верится с трудом. Да, еще не забыть позвонить Лукашову.

«Жучок». Я поднялась в квартиру за запасным, вернулась, укрепила его под панельной доской, в надежде, что Лукашов не вычислит. Закончив с «жучком», я поднялась к себе и буквально свалилась от усталости, а более всего, подозреваю, от нервного напряжения, на свою девичью постель. Ах да! Лукашов!

Кое-как дотянувшись до телефона, я набрала номер. Слава богу, Лукашов снял трубку сразу же.

— Андрей, — начала я.

— Танюша… Ты нормально добралась?

— Да, — ответила я, борясь с подступающим сном.

— Ты знаешь, Таня, я вот думал…

— О деле?

— Н-нет… Не совсем… — видимо, он смутился.

— А это может подождать до завтра? А то, знаешь, время-то уже к полуночи.

— Ты хочешь спать? — нежно спросил Андрей.

«Ну еще бы!» — подумала я зло, но ответила в его же манере:

— Очень.

— Тогда спокойной ночи.

— Пока, — я положила трубку.

Спать! Наконец-то! Последней моей сознательной мыслью была: «Таня, а как же сказки?!» — «Какие еще, к едрене фене, сказки?! — воскликнул в голове чей-то голос. — Всем спать!» И все тотчас уснули.

Глава 8 Утро нового дня

Утро для меня началось с телефонного звонка. Позвонила Лялька. Долго извинялась, что не дождалась обещанного мной звоночка, мол, переживала и т. п. Я остановила ее, сказав, что очень даже благодарна за то, что она меня разбудила так вовремя. В девять часов. Я вкратце передала ей беседу с Лукашовым, ту часть беседы, вернее было бы сказать, в которой шло повествование об истории со спиртом. Лялька удивилась. Я сказала, что по своим каналам постараюсь узнать, что и как. А также хочу заехать к Финскому и побеседовать с ним.

— Пустое, — сказала Лялька. — Его и в городе не было.

— И все-таки… А как там насчет Борисова?

— Пока никак. Ладно. Созвонимся. — Лялька положила трубку.

Второй звонок застал меня по дороге в ванную комнату. Звонил Лукашов. Тоже извинялся за свое вчерашнее поведение. Я и его прервала, сказав, что все было нормально, нечего голову забивать. Он, похоже, опять смутился, помолчал, сказал, что машину уже забрал. Вот и славненько, подумала я. К теме неоконченной ночной телефонной беседы не вернулся. И это — славнее всего. Поскольку, думается мне, тема была довольно приватная. Мы договорились, что созвонимся.

Третий звонок был от Наташи. Я уже успела принять душ, выпить кофе и почувствовать себя достаточно свежей и бодрой для новых трудовых свершений. Пора бы уже. Стыдно ведь. Тоже мне, профессионал называется. Два дня — коту под хвост!

Наташа спросила о сказках. Елки-палки! Опять пришлось краснеть и мямлить, что времени никак не хватает, но обязательно… обязательно… А потом она сама, без моих напоминаний, ответила на вопрос, который я задала ей еще, кажется, позавчера.

— Вы знаете, Таня, я подумала над ответом на ваш вопрос… — начала она тихим голосом и замолчала.

— И?.. — Я поняла, что этого «и» от меня и ждали, поскольку, как только оно было произнесено, Наташин голос окреп, и она уже более уверенно продолжила:

— Нет. Я думаю, что эта ваша версия — совершенно исключается. Некому было… — уже менее уверенно закончила она.

— Вы так думаете? Ну, что ж. Ладно. — Я немного поколебалась, но потом все же произнесла: — Наташа, а вы знаете, что с Борисовым?

— С Олегом? А что с ним? — удивилась Наташа, и я поняла, что нет. Не знает. Но разговор был начат, а уж если сказано «а», то надобно и «б» говорить. И я сказала:

— Его вчера убили.

Наташа сдавленно ойкнула:

— Не может быть!

— К сожалению, очень даже может. Этим сейчас милиция занимается. Скорее всего, к вам тоже сегодня приедут или вызовут, поскольку вы его неплохо знали, так что готовьтесь.

— Хорошо, — едва прошелестела Наташа в трубку. — А как у вас вообще дела? — еле слышно спросила она.

— Двигаемся потихоньку, — соврала я. — Думается, еще пара деньков, и все будет закончено. — Это было куда как более чем самоуверенно, но… Ничего другого мне не оставалось, так уж мне, матерой циничной сыщице, захотелось приободрить Наташу.

— Это хорошо, — выдохнула она. — Тогда не стану вас больше отвлекать. А сказки вы все же, Таня, почитайте…

— Обязательно. — На этом и распрощались.

Я села, закурила и решила собрать мозги в кучу, как говорится. Итак, круг основных подозреваемых.

Первое. Лукашов. Тут даже рогатый ногу сломал бы. Долг, срок погашения которого совпадал со сроком, назначенным братками, ссора из-за денег — а вот поди ж ты, по интеллигентику-то и не скажешь, что на бабулечки ведется! — поездка на дачу, якобы для примирения, странные «чуйства» ко вдовушке — а ведь Лукашов далеко не аскет, вчера я в этом самолично убедилась, ну, почти убедилась, скажем так, или хорошо, что не убедилась, так все же лучше, — изначальное умалчивание, то есть сокрытие важных фактов. Да и белая «бэха», которая вкупе со страстной нелюбовью к Борисову…

Стоп. При чем здесь Борисов? Пусть этим делом Лялька занимается со товарищи, а нам дал бы бог со своим покойничком разобраться… Хотя… Вполне возможно, что эти убийства как-то связаны, тогда и нам не грех об этом поразмыслить…

Значит, второе. Борисов. Сейчас он, конечно, никому и никакого зла причинить не может, но раньше… Парень он, безусловно, вспыльчивый был, упокой господи его душу. Но на месте преступления оказался он позже, чем было само преступление совершено. Однако ж он вполне мог видеть нечто… Хотя очень может быть, что ничего и никого не увидел, кроме Старцева, разумеется, по причине великого потрясения. И все же… Кому-то он, надо полагать, помешал, если его, голубу, пришили. Очень даже может быть, что тот же самый человек. Скажем, если бы Борисов знал нечто такое, о чем ему знать не полагалось. Или же — затем, чтобы злодеяние на него спихнуть. Нет. Последнее — вряд ли. Тогда способ был бы наверняка выбран иной, что-нибудь типа имитации самоубийства, да еще и посмертная записочка, так, мол, и так, простите, люди добрые, я это…

Третье. Братки. Из Заводского района. Да, слышала я об этой структуре. Каким макаром вышли на «Грааль»? Вот в чем вопрос. И вопрос этот меня очень даже занимал. Воспрял мой детективный нюх, атрофировавшийся было в связи с последними событиями и предшествующей им безработицей. Чудилось мне, будто, если удастся узнать, кто именно перед братками красной тряпкой помахал, узнается и остальное. Ну, это мы, положим, выясним по своим каналам. Я вздохнула. Не хотелось, конечно, свою нервную систему подвергать такому испытанию, но уж, видно, придется. Однако «крыши» — то у «Грааля» как таковой и не было, насколько я поняла. Точнее, «крыша» у них была — официальная госслужба. Слишком уж они аккуратисты оба. Считают, видать, что, если честно государству налоги платишь, оно тебя и защищать будет. Что поделать? Албанцы наивные. Как вот вам теперь государство помогает?

Тем не менее раньше на них не наезжали. То и подозрительно. Раньше, в течение почти что двух лет, не наезжали, а теперь вот… Тоже не наезжают, а лестные предложения делают. Больно уж подозрительно. Словом, надо узнать, кто это такой смелый такую медвежью услугу господину Старцеву оказал. Хотя, может, братки их давно пасли… Словом, без консультации квалифицированного специалиста нам явно не обойтись. Я снова вздохнула.

И потом — способ. Способ убийства. Дикий. И впрямь дикий. Братки бы по-другому разобрались. Оставили бы аккуратные пулевые отверстия, одно где-нибудь в районе сердца, другое, контрольное, в голове. Это как раз их метод работы. Но поножовщина — кстати, орудие не найдено, чему удивляться в принципе не приходится — кровь рекой, семь ран. Нет. Это непрофессиональный подход. Точно.

И четвертое. Некто Финский. Кто такой и что собой представляет, тоже предстоит выяснить. Уже хотя бы потому, что знал о предложении братков и что в деньгах очень нуждается. Не для себя. Это, между прочим, может мозги вывернуть куда как более скоро. Когда для себя, это еще полбеды, а вот когда ради любимого и дорогого человека стараешься… Это много серьезней. Ладно. Съездим в гости, побеседуем и составим собственное представление.

В общем, получались сплошные ребусы. А ведь это третий день. Ух, и устала же я с этим жутким делом маяться да сплошные разговоры разговаривать. Вот бы драку какую затеять, нервное напряжение снять… Только с кем ее, драку, затевать? Все вокруг сплошь интеллигентные и воспитанные, на рефлексии помешанные. Был один «мачо», да и того укокошили. Жаль. Славный он был парень. А уж коняга, надо полагать, и вовсе…

Так, а пункт пятый? Сказочки. Что там интересное пишут? Я принесла тетрадь домой еще вчера, она с тех пор так и лежала, нетронутая, на моем столе. Я было потянулась к ней, но посмотрела на часы. Половина одиннадцатого. Нет, придется все-таки отложить чтение до лучших времен. Нас ждут великие дела, Таня. И к тому же они, довожу до вашего сведения, сударыня вы моя распрекрасная, отнюдь не терпят отлагательств.

Так. Дальше. А дальше я позвонила многоопытному мужу Кире и попросила адрес Финского, который и был у меня спустя десять минут. За это время я принарядилась в светлый брючный костюм, взяла пистолетик, так, на всякий случай, поменяла пленку на магнитофоне, который записывал все, что происходило у Лукашова, — здесь надо сказать, что ничего примечательного там пока не происходило, в основном тишина, не с кем, наверное, товарищу поговорить, но, будем надеяться, пока не с кем, — и вышла из квартиры.

Сначала — Финский. Остальное — потом… Я попыталась хотя бы ненадолго отодвинуть в своем сознании неминуемую встречу. Даже звонить не стала. Скинула сообщение на пейджер. Просила повторить три раза через десять минут.

Через двадцать минут я уже стояла на пороге квартиры господина Финского, расположенной на улице Магистральной. Нажала кнопку звонка. Предупреждать о своем визите по телефону тоже не стала. Не знаю почему. Не стала — и все.

Дверь открылась после третьей атаки писклявого звоночка. Человек, стоявший передо мной, был явно раздосадован. Невысокий, среднего телосложения, черные вьющиеся волосы, аккуратная стрижка. Черные же небольшие глаза, спрятанные за стеклами очков в тонкой металлической оправе, густые брови, прямой крупный нос, большие пухлые губы, тяжелый подбородок с ямочкой, складки вокруг рта, смуглая кожа…

Он мне не понравился.

Но что-то в этом человеке помимо моей воли располагало. Может, внимательный взгляд умных глаз, а может, какая-то внутренняя сила, энергия, исходящая от него, которая чувствовалась даже на расстоянии.