Вадика Незванова — так звали этого человека — я как-то вытащила из одной пренеприятнейшей переделки, и с тех пор он божился, что обязан мне по гроб жизни. Хотя типчик он был хитрый, насквозь лживый и всегда стремившийся уклониться от уплаты долгов. Я же, со своей стороны, никогда не прощала должникам, особенно если речь шла об интересах дела.

Я свернула во двор новенькой девятиэтажки, втиснула свою «девятку» между «Вольво» и «Жигулями» последней модели и нырнула в подъезд, подумав вскользь, что уголовникам в наши дни иной раз живется много лучше, чем детективам. Мне было известно, что черная «вольвушка» принадлежит именно Незванову, поэтому я рассчитывала застать его в домашней обстановке.

Я позвонила в дверь, насладившись приятной для слуха мелодией. Вадик открыл буквально через пять секунд — видимо, кого-то ждал. Явно не меня. Мое появление не произвело на него благоприятного впечатления — он едва не захлопнул дверь у меня перед носом. Хорошо, я успела натренированным жестом подставить в щель ногу.

— Ну, привет, — обреченно протянул Вадик. — Заходи!

— Здорово! — сказала я с усмешкой, переступая порог.

— Я тебя не узнал, — сообщил Вадик. — Ей-богу!

— Ага, — согласилась я, усаживаясь в кресло, обитое велюром цвета бордо, и бросая взгляд на недопитую бутылку на столе. — Коньячок потягиваем?

— А что, не имею права расслабиться? — взвился Незванов, убирая со лба темную прядь волос.

— После трудового дня? — уточнила я, очаровательно улыбаясь.

Вадик скромно потупил глазки, разглядывая свой блестящий халат, на черном фоне которого разлетались в разные стороны райские птицы абсолютно всех цветов радуги.

— Не стоит иронизировать, — промямлил он.

— А при чем здесь ирония? — удивилась я. — И где ты только таких умных слов поднахватался?

— В чем дело? Ей-богу! — заныл Незванов. — Довольно издеваться! — взывал он к моей уснувшей совести.

— Мне требуются твои услуги, — наконец перешла я к делу.

— Какого рода? — осведомился он, подливая коньяк в свою рюмку. — Будешь?

— У меня принцип: никогда не пить на работе.

Он пожал плечами:

— Как знаешь.

Я достала фото из сумочки и положила его рядышком с рюмкой.

— Что за личность? — поинтересовался Вадик.

— Это я как раз и хотела выяснить, — заявила я.

— Впервые вижу, — ответил Вадик.

— А он мне про тебя много рассказывал, — заверила я.

Вадик скосился в мою сторону, явно не веря ни единому слову. «Раскалываться» он не собирался, вопреки своему «ей-богу».

— Свежо пре-да-ни-е, да верится с тру-дом! — почти пропел мой должник гнусавым голосом. Я решила, что по-хорошему мне с ним в любом случае не договориться, поэтому ударила ниже пояса.

— Не хотелось бы прибегать к шантажу, — осторожно произнесла я, — но, думаю, кое-кому будет очень интересно узнать, что ты периодически мне «стучишь» и кое-кто уже в результате этого поплатился головой.

— Таня, да как ты можешь! — пристыдил меня Вадик, сделав испуганные глаза. — Я от тебя такого не ожидал, ей-богу!

Но я продолжала, не обращая внимания на его причитания:

— Можно даже назвать пострадавших поименно…

— Не стоит! — прервал меня Вадик.

— Тогда прекращай валять дурака и давай поговорим серьезно.

— Лады! — нехотя согласился он. — Но я надеюсь на конфиденциальность!

— Разумеется, — усмехнулась я.

Вадик снова наполнил рюмку, вздохнул и залпом ее опустошил. По всей видимости — с горя.

— Ты когда-нибудь слыхала об Арабе? — спросил он тоном человека, вынужденного разговаривать с первоклассником о высшей математике.

Мне ничего не оставалось, как признать, что — нет.

— Я так и думал, — мрачно заметил он. — Опасный человек, кстати. Не знаю, чем он занимался раньше, но, кажется, не брезговал и мокрухой. В Тарасове недавно, окончательно еще не освоился, но успел уже организовать группу из нескольких человек. Промышляют ребята в основном картинами и антиквариатом. Чертовски удачливы!

— Ты тоже без дела не остался… — предположила я.

— Ну, — Вадик развел руками, взмахнув, словно крыльями, рукавами халата. Мне стоило большого труда удержаться от смеха, до того комично он выглядел.

— Меня интересует ее состав.

— Почему-то я так и думал, — грустно улыбнулся Незванов. — К счастью, ничего конкретного я не знаю, меня в детали не посвящают.

— А какую роль в этой банде Васильев играет? Я ведь о нем спросила, а ты мне начал об Арабе рассказывать…

— Да никакой! Просто я слышал, что они с ним давние друзья.

Это замечание Вадика вселило в меня надежду, что я близка к разгадке! Выводы напрашивались сами собой. Очевидно, Васильев сговорился с Арабом. Теперь оставалось только вычислить покупателя. Может, Незванов в курсе.

— Тебе случайно не предлагали заняться датским гербом? — поинтересовалась я на всякий случай.

— Чем-чем? — переспросил удивленный Вадик. — Впервые слышу о таком товаре.

Его изумление показалось мне искренним.

— Тогда давай вернемся к разговору о банде.

— Снова ты о своем, — обреченно вздохнул Незванов.

— Я не прошу тебя назвать конкретные имена, хотя это было бы очень неплохо, — размечталась я вслух. — Охарактеризуй мне хотя бы примерные функции ее участников и, как бы лучше выразиться… стиль их работы.

— Араб координирует действия, — начал Вадик. — Пара человек отвечает за безопасность. Есть у них спец и по сейфам, я думаю. Один или двое выполняют основную грубую работу. Слыхал еще про девицу, наводчицу. Но сам ее никогда не видел. Еще одного, правда, знаю: зовут Виталиком, он в телохранителях числится, всегда при шефе. При Арабе то есть, — поправился Вадик. — Араб без него никуда. Амбалистого вида парень. Рэмбо, одним словом.

— А говоришь, мало знаешь, — воодушевилась я. — Ты же просто кладезь полезной информации! — мне захотелось его расцеловать.

— Конечно, — протянул Вадик обиженно, — если с ножом к горлу…

Когда я вышла от своего информатора, снова стал накрапывать дождь. Осень, что поделаешь. Правда, пока стояла относительно теплая погода, несмотря на начало ноября. От Незванова я прямиком отправилась к Ростовцеву, о котором говорил Марусич в нашу вторую встречу. Мне казалось, что он много знает о Васильеве и должен при этом охотно делиться своими знаниями. Это же в его интересах — устранить конкурента на место партнера Марусича. Я созвонилась с ним по мобильнику и договорилась о встрече в его офисе.

Дима Ростовцев произвел на меня впечатление крайне серьезного человека. Поэтому меня удивила характеристика, данная ему Андреем и Мариной. Особенно — ирония последней. Правда, я тут же напомнила себе, что совсем его не знаю.

— Чем могу быть полезен? — спросил Ростовцев, когда я удобно расположилась в черном кожаном кресле.

— Расскажите мне о Васильеве, — попросила я как можно любезнее. — Вы ведь его хорошо знаете?

— Конечно, — согласился Дмитрий. — Очень неприятная личность. Не люблю вести дела с уголовниками! А Марусич вечно собирает всякую шваль, это за ним со студенческих пор водится. — Высокомерие друга моего клиента мне совсем не понравилось, но в данном случае оно было на пользу расследованию. — За то и расплачивается, — добавил Ростовцев.

— На что вы намекаете? — решила я уточнить.

— Не намекаю, а говорю прямо. Не в моих привычках ходить вокруг да около, — заявил он. — Я имею в виду его неприятности. Если не ошибаюсь, именно они и привели вас ко мне.

Я не стала этого отрицать и осведомилась:

— Что вы подразумеваете под словом «уголовник»?

— Именно это и подразумеваю. То, что сказал. Он сидел, кажется. Водит знакомства с какими-то бандитами! Моя бы воля, я бы его на порог не пустил!

Я невольно подумала об источниках его первоначального капитала, но благоразумно промолчала.

— А с какими бандитами конкретно? — задала я вопрос.

Ростовцев задумался, извлек сигару из внутреннего кармана пиджака, блеснув дорогим золотым портсигаром. Зажег ее и сделал несколько затяжек с таким усилием, что у него втянулись щеки, а лицо на несколько мгновений сделалось неестественно узким. Потом он выдохнул струю ароматного дыма и снова заговорил:

— Васильев, кажется, даже роман с воровкой крутил.

Мне не составило труда провести аналогию между этой «воровкой» и «наводчицей», которую упоминал Вадик Незванов. Оставалось только выяснить, какое отношение она имеет к Марусичу и кто именно из окружающих его женщин ею является. У меня даже руки чесались от предвкушения. Тем не менее я заключила, что столь занимательный разговор необходимо продолжить.

— Откуда вам известны такие подробности о… — я немного замялась, а затем все-таки выговорила: — О роде ее деятельности?

— Леха сам проговорился, в сауне как-то, — Ростовцев брезгливо ухмыльнулся. — Девица-то ничего, ноги — от шеи. Эффектная такая, вроде вас, — он кивнул в мою сторону. —

Яркая блондинка!

Я и не знала, как его слова расценивать: в качестве комплимента или оскорбления. Решила просто не обращать внимания, случалось и не такое слышать. А от этого «модельного типажа» у меня уже голова кружилась.

— Вы ее имени не помните? — поинтересовалась я.

Дмитрий наморщил широкий лоб и затушил сигару, а затем сказал:

— Совсем из головы вылетело, у меня на иностранные слова отвратительная память! — досадовал он.

Я удивилась:

— Почему иностранные?

— Потому что имя у нее американское, Васильев еще хвалился. — Дима задумался, сжав руками виски. — На «л», кажется. И что-то оно символизирует — то ли счастье, то ли Фортуну.

— Она американка?

— Нет, — Ростовцев протестующе замахал руками. — По-моему, имя она сама себе придумала. Дама с фантазией, — добавил он.

— Может быть, вам известно и где ее разыскать можно? — совсем размечталась я.

— Нет, вот о чем о чем, а о своем месте жительства она мне не доложила, — разочаровал меня Ростовцев.

Поблагодарив Ростовцева за ценную информацию, я с чувством выполненного долга покинула его комфортабельный офис, прикидывая в уме, кто больше подходит на роль женщины с загадочным именем: Марина, Анна или Светлана. И в итоге исключила все три кандидатуры. Зачем, спрашивается, Марине кидаться во все тяжкие? Она и так обеспечена, притом не только необходимым. Жена Марусича не смогла бы длительное время скрывать от Андрея ни двойную жизнь, если бы была наводчицей, ни связь с Васильевым.

Светлана и вовсе в рамки данного криминального персонажа не укладывалась. Робкая неврастеничка с бледной наружностью и добрым сердцем, внушающая школьникам таблицу умножения.

Анна… В отношении ее я продолжала сомневаться.

И тут у меня мелькнула мысль, что раз об отношениях Васильева с таинственной незнакомкой известно Ростовцеву, то и мой клиент может быть в курсе дела. Марусич словно угадал ход моих рассуждений. Раздался звонок, и трубка спросила бодрым голосом:

— Ну, как успехи?

— Все идет своим чередом, — ответила я ему в тон.

— Время поджимает. Господь бог создал мир за шесть дней…

— Во-первых, не надо меня сравнивать со всевышним. Во-вторых, этим делом я, между прочим, пока только один день занимаюсь. Так что не стоит торопить события. А в-третьих, — задала я вопрос из старого анекдота, — разве вам этот мир нравится?

— Даже не знаю, что и сказать, — Марусич не нашелся с ответом.

— И не говорите! Лучше ответьте на мой вопрос: вам известно о романе Васильева с ослепительной блондинкой?

— Если откровенно, то — да.

— А о том, что она замешана в уголовщине?

— Честно говоря, впервые слышу, — признался он.

— А ее имя?

— Нет, Алексей мне ее не представлял. Я видел ее издали. Шикарная женщина.

На этом наш разговор и закончился.

Глава 6

Лаки захлопнула за собой дверь, бросила сумку на диван и юркнула ногами в мягкие светлые тапочки. Жозефина, черная холеная кошка с гладкой блестящей шерстью и изумрудными глазами, приветствовала хозяйку, обтираясь о ее белоснежный брючный костюм с привычной урчащей песенкой. Лаки, которая тут же отправилась на кухню за импортным кормом, кошка никогда не раздражала. Прошло уже довольно много времени с тех пор, как однажды подарил ей маленького юркого котенка любимый человек, которого она впоследствии возненавидела. Но эти чувства не распространялись на беззащитное существо. Лаки относилась к Жозефине как к талисману, изменившему ее жизнь, которую она не просто любила, а смаковала ее, наслаждаясь каждым мгновением бытия. Кто бы мог подумать, что застенчивая, даже пугливая молодая женщина может со временем превратиться в талантливую актрису без страхов и комплексов.