— Потому что Андрей не делал из этого секрета, а Аскольдов всегда интересуется чем-нибудь эдаким. Я просто хотела помочь им обоим. Кстати, вам должно быть известно, что Марусич давно мечтал где-нибудь продемонстрировать свое сокровище. Вот я и подала ему идею. Между прочим, еще до того, как состоялся разговор с Сергеем Владимировичем, — сообщила Круглова многозначительно.

К стыду своему, я ничего об этом не знала. Теперь выходило, что Андрей сам выступал инициатором показа в музее. Надо бы все же выяснить, не подтолкнул ли его кто-нибудь к этой мысли.

— Кто, по-вашему, мог покуситься на герб?

— Я не ясновидящая, — отрезала Анна.

Тогда я задала новый вопрос:

— Вы знакомы с Мариной?

— Видела пару раз, — ответила Анна равнодушно.

— А со Светланой?

— С бывшей женой Андрея? — переспросила Круглова. — Конечно. Она здесь бывает едва ли не каждый день. А с телефона и вовсе не слезает!

— И что собой представляет эта особа? — обрадованно осведомилась я, посчитав за хороший признак, что блондинка разговорилась. Но Анна вновь впала в состояние апатии и потеряла к общению всякий интерес.

— Ничего собой не представляет, — резюмировала она, пододвинув мне пепельницу. — Образно говоря, «камень на шее».

— А если точнее?

— Спросили бы лучше у Марины, — усмехнулась Аня. — Они ведь как-никак в прошлом подружки.

М-да-а, гадание сбывается, будто по волшебству. Неизвестные факты посыпались один за другим, словно из рога изобилия.

Глава 4

Я вышла на улицу как раз в тот момент, когда на запыленный асфальт упали первые капли дождя. Небо выглядело довольно грозно, сплошь обложенное свинцовыми тучами. Пришлось ускорить шаг — вымокнуть до нитки совсем не хотелось, в конце концов на сегодня назначено еще несколько дел, самым важным из которых почему-то представлялась поездка к Светлане Марусич. Но ее я решила оставить на «сладкое», а в первую очередь пообщаться с Алексеем Васильевым, который вполне мог поддаться искушению и воспользоваться дружбой с моим клиентом в корыстных целях. Ведь остро нуждался в деньгах, как о нем сообщил Марусич.

Когда я закрыла за собой дверцу машины, на город обрушился самый настоящий ливень. Достав из бардачка список подозреваемых, чтобы уточнить адресок Васильева, снова убедилась, что могла бы обойтись и без этого — память меня, как обычно, не подвела. Спрятав исписанный листок бумаги обратно и поворачивая ключ зажигания, я поймала себя на мысли, что, к сожалению, невозможно объять необъятное: со всеми, кого перечислил Марусич, я просто физически не смогу познакомиться!

* * *

До чего же Лаки ненавидела паникеров! «Волков бояться — в лес не ходить!» — всегда считала она. А сейчас сидела с телефонной трубкой в руке и терпеливо выслушивала жалобы.

— Милая, мне все это совсем не нравится! — в его голосе она уловила металлические нотки, которые больно резали слух. От нервного напряжения акцент собеседника усилился. — Надо принимать какие-то меры! — продолжал он возмущаться, в его голосе появились истерические интонации. Аскольдов звонил, весь на взводе. Эта ищейка и до него добралась!

Лаки уже жалела, что связалась с иностранцем. Еще чего доброго он сейчас расплачется с горя! Возись с ним, как с младенцем. И никакой благодарности, одни претензии!

— Не надо истерики! — взмолилась она. — Это же ее работа. Было бы странно, если бы Иванова не наведалась в музей.

Но голос в трубке заладил свое:

— Вы же мне обещали, что проблем не будет!

— Я думаю, что трудностей оказалось бы значительно больше, если бы вы продолжали иметь дело с Арабом, — запротестовала Лаки.

— Вы должны сделать все возможное!

Лаки взбесилась:

— Кому я была должна — всем простила! — нагло заявила она.

Собеседник ненадолго помолчал. По всей видимости, он «переваривал» услышанное. Наконец снова заговорил:

— Я же оплатил все услуги…

— Устранение детектива в контракте не обговаривалось, — возразила Лаки, но настроение внезапно поднялось. Она явственно осознала, что сумеет сорвать со своего клиента кругленькую сумму. В «зеленых», разумеется.

— Ваши условия… — вздохнул иностранец. Лаки потерла руки от удовольствия, прижав трубку телефона щекой к плечу.

— Десять тысяч баксов, — выпалила она в надежде, что клиент созрел, и немного ошалев от собственного нахальства.

— Я же не киллера нанимаю, черт возьми! — выругался собеседник чисто по-русски, что Лаки механически про себя отметила.

— Мало ли до чего может дойти…

— Вы намекаете, что… — ужаснулся собеседник. — А впрочем… — он задумался. — Я не возражаю, если вы берете на себя всю ответственность.

— О\'кей, — вырвалось у нее прежде, чем Лаки сообразила, на что соглашается. Хотя она была уверена, что до этого не дойдет. В любом случае добивалась желаемого, и в этот раз — она не сомневалась — исключения не будет. — Если средства я выбираю сама, — добавила Лаки.

— Да действуйте как вам заблагорассудится, — сдался клиент. — Только избавьте меня от неприятностей.

— Значит, по рукам, — воодушевилась Лаки и повесила трубку. В ее озорных глазах заплясали черти.

* * *

Прежде чем выбрать, по какому адресу искать Васильева, я позвонила на его фирму и перебросилась парой фраз с секретаршей. Шефа на месте не оказалось.

«Неужели он все еще прохлаждается?» — задалась я вопросом, направляясь к дому возможного нового партнера моего клиента. Ливень немного утих, и видимость на дороге улучшилась. Но дождь монотонно бил по крыше «девятки», наводя на меня тоску и предрекая скорые холода. «Сразу видно, что Васильев и Марусич — друзья, — заключила я. — Сибаритские привычки одни и те же».

С Васильевым удача мне улыбнулась, я застала его в тот момент, когда он собирался переступить порог квартиры и захлопнуть за собой железную дверь.

— Меня Марусич прислал, — объяснила я, не решаясь предпринять и малейшей попытки конспирации. Недоразумения с Кругловой мне хватило сполна. Давно я не оказывалась в такой нелепой ситуации.

— А, Иванова, — понял он. Как я и предполагала, Алексея Марусич тоже просветил на мой счет. Оставалось только смириться.

— Ага, — согласилась я. — У меня к вам несколько вопросов.

— Мне некогда! — огорчился Васильев. — Может быть, в другой раз?

— Я вас долго не задержу, — настаивала я.

— Ладно, — он наконец уступил. — Проходите. Оленька, сделай нам кофе! — крикнул он из прихожей, разуваясь. В коридор заглянула женщина в махровом халате.

— Что-то случилось? — испугалась она.

— Ничего, мне придется немного задержаться, — сказал Алексей и повторил свою просьбу слегка раздраженным тоном.

Оленька пожала плечами и ушла на кухню.

Я вошла в зал, обильно заставленный дорогой аудио— и видеоаппаратурой.

— Присаживайтесь, — указал Васильев на диван. — Что вы хотите от меня услышать?

И тогда я спросила прямо в лоб:

— Где вы провели ночь с четырнадцатого на пятнадцатое октября и со второго на третье ноября?

— Вы имеете в виду мое алиби? — усмехнулся Алексей.

Улыбка у него вышла нехорошая — хищная, обнажившая десны. Словно он готовился к предстоящей охоте и опасался нечаянно оказаться в роли дичи. При встрече в дверях Васильев не произвел на меня подобного впечатления. Возможно, потому, что там свет не падал ему в лицо и я тогда не успела толком рассмотреть его внешность. Сейчас он изучал меня узкими бледно-голубыми глазами, в которых светился холодный интерес, как будто в них застыли две льдинки. При этом казалось, что его длинный вздернутый нос над тонкими неестественно бледными губами к чему-то принюхивается. Волосы Васильев зачесывал назад и, скорее всего, пользовался гелем, потому что они слегка поблескивали. Такое масляное «сияние» я на дух не переношу!

— Именно, — заявила я. В этот момент Оля внесла две крохотные чашечки кофе и поставила их на столик.

— А вы? — поинтересовалась я у нее, удивленная количеством приборов.

— Я пойду к себе. У меня голова болит, — мягко оправдываясь, Ольга сразу вышла из комнаты.

— С женой, где же еще? — ответил на мой первый вопрос Васильев.

В том, что Ольга подтвердит все его слова, я не сомневалась, потому и не стала беспокоить ее расспросами. В общем-то, на другой ответ я и не рассчитывала.

— О чем вы еще хотите узнать? — Васильев явно издевался, что было написано на его гладко выбритом лице.

— Вы и в самом деле испытываете финансовые затруднения? — задала я следующий вопрос.

— Марусич проболтался? — Васильев весь напрягся, даже втянул отвисший живот. Одна из пуговиц на белой рубашке нечаянно расстегнулась.

— А разве это секрет? — удивилась я. Мне его реакция совсем не понравилась. Он действительно мог оказаться замешанным в историю с кражей. Так мне подсказывала интуиция. Значит, следует навести о нем подробные справки.

— Не секрет. И в самом деле, испытываю, — выдавил Васильев сквозь зубы и противным голосом добавил: — Только это вовсе не означает, что по ночам я гербы ворую.

В ответ на данное замечание с моей стороны было молчание — у меня на этот счет имелись иные соображения. Я вглядывалась в его лицо, пытаясь обнаружить в одутловатых чертах признаки алкогольной интоксикации. Однако заядлым пьяницей Алексей не выглядел, скорее напоминал человека, чуть-чуть подуставшего от веселой жизни.

Ольга зачем-то позвала мужа, и он покинул меня, поспешив к ней в комнату. Я тем временем прикидывала в уме, мог ли Васильев быть ночным грабителем, которого спугнул в музее охранник с собакой. Этот вопрос требовал отдельного рассмотрения, поэтому я спешно начала озираться по сторонам, гадая, где бы раздобыть фотографию хозяина. Прислушалась — Алексей и Ольга о чем-то шептались за стенкой. Почувствовав себя уверенней, я быстренько выдвинула несколько ящиков письменного стола, ища семейный альбом. Потом стала открывать дверцы антресолей в «стенке» и наконец обнаружила то, что искала. Шустро, как только могла, извлекла первую попавшуюся фотографию, спрятала ее в сумочку, которую не снимала с плеча, и села на место. Мгновение спустя в комнату вернулся озабоченный Васильев.

— У меня нет больше времени с вами разговаривать, — отрезал он и развел руками. — Дела.

* * *

Как только я вышла на улицу, меня ослепил яркий солнечный свет. Дождь давно перестал, и мокрый асфальт понемногу подсыхал. От усыпанной листьями земли поднимался пряный осенний аромат. Я и не заметила, что пробыла у Васильева довольно долго, а в итоге, если говорить откровенно, не выяснила ничего более или менее определенного. Но тем не менее на подсознательном уровне уже вынесла вердикт: «Виновен!» А я привыкла доверять своему подсознанию. «Аскольдов, Марина, Васильев, — перечислила я мысленно подозрительных личностей. — Как эти трое могут быть связаны?»

Ответ напрашивался сам собой: все они так или иначе крутились вокруг Марусича, и все имели доступ к реликвии. Хотя в последнем случае, пожалуй, за исключением Васильева. Но он и без этого представлял собой сильно сомнительную персону. Я вынула из сумочки фотографию-трофей, чтобы рассмотреть в спокойной обстановке. Снимок был сделан лет пять назад, и лицо Алексея еще не имело на нем неприятного звериного выражения. Однако я только утвердилась в намерении разузнать об этом человеке поподробнее. В частности, надо особенно поинтересоваться его прошлым, вдруг оно сможет пролить свет на историю с варяжским гербом.

Такое в моей практике бывало нередко. Однако я за версту чую запах криминала и встаю в стойку, как заправская ищейка.

«Надо еще раз Игоря, музейного охранника, расспросить, — решила я. — Вдруг он узнает в Васильеве своего ночного противника».

Я усаживалась за руль, рассуждая о превратностях жизни. Неужели Светлана и Марина действительно были подругами? Значит, имел место банальный любовный треугольник? Я старалась припомнить, что там Марусич о своей вине говорил. Надо же, половину прослушала!

Пока все мои попытки выстроить логичную версию заканчивались полным провалом. Не хватало какого-то звена в цепи. Очень-очень важного звена, без которого цепь — не цепь. Я крутила известные факты так и сяк и ожидала озарения, которое выстроило бы все мои домыслы в стройный ряд. Но молния так и не сверкнула. Чтобы не терять драгоценного времени, я завела машину и отправилась в гости к Светлане Марусич.

Но бывшая жена Андрея моих предвкушений не оправдала. Вроде бы она и подходила под те голливудские стандарты, о которых я успела всласть порассуждать в приемной фирмы «Golden Market», но выглядела она вовсе не так ослепительно, как две другие «женщины Марусича». Свету словно под копирку свели с Марины, но забыли добавить красок.

Светлана растерянно хлопала светло-зелеными глазами под белесыми ресницами и неустанно твердила об Андрее: какой он хороший, умный, заботливый и обходительный, не забывая каждую минуту открывать в нем все новые достоинства. Она меня порядком утомила. Не часто в наше время встретишь такое отношение к бывшему мужу. Я не стала спрашивать ее об алиби, а решила поинтересоваться исключительно мнением о Марине:

— Вы считаете, она могла подставить Андрея? — рискнула я спросить напрямик.

— Нет, что вы! — возразила Светлана, то и дело теребя край халата. — Она его так любит!

— Я слышала, вы с Мариной были подругами…

— Мы и сейчас в хороших отношениях, — невозмутимо произнесла Светлана.

Я удивленно слушала и не знала, что бы сказать такое, чтобы подтолкнуть ее к нужной теме. Но неожиданно она разговорилась сама.

— Мы расстались с Андреем несколько лет назад, и он сошелся с Мариной. Вернее… — Светлана задумалась, слова давались ей явно с трудом. — Сначала он сошелся с Мариной. Но я на нее зла не держу, она такая красавица, — тут же сказала она чуть торопливо, но с восхищением. — И терпит меня. Я ведь, если говорить откровенно, Андрея просто замучила. Он мне и друг, и брат, и психоаналитик. Я совершенно к жизни не приспособлена, — вздохнула Светлана.

В воздухе повисла странная пауза. Бывшая жена Марусича явно хотела что-то еще сказать, но она не знала, как выразиться правильнее, точнее. Мне не хотелось мешать ее размышлениям, не хотелось помогать в поиске слов. Лучше подождать, решила я. И дождалась. Светлана думала-думала и наконец сказала:

— Непросто жить, ну… как бы втроем…

От такого заявления я и вовсе опешила. Она что, ангел?

Невольно мне вспомнилось высказывание Иммануила Канта: «Не следует верить всему, что говорят люди. Но не следует также думать, что они говорят это без причины».

Глава 5

За рулем я погрузилась в дедуктивные рассуждения, управляя машиной автоматически. Но пока ни одна из моих посылок к достоверным выводам не вела. Ведь, в сущности, какими фактами я располагала? Сузив круг подозреваемых до трех лиц, я в принципе немного облегчила себе задачу, но, с другой стороны, некоторым образом заслонила иные перспективы… Тут я поймала себя на том, что начала мыслить на сленге заказчика, и это меня встревожило в связи с тем, что в любых ситуациях я предпочитаю всегда оставаться сама собой.

Итак, Марина — подозреваемая номер один. Она с трудом терпит не в меру добросердечного мужа. «У которого к тому же язык без костей», — заметил внутренний голос.

Скорее всего ей известен и код сейфового замка. Продав датский герб, она бы до конца своих дней смогла жить безбедно, да еще и от Марусича не зависеть. Чем не блестящая будущность для эмансипированной дамы?

Однако для осуществления подобного замысла ей как минимум требовался сообщник, а как максимум — покупатель, заинтересованный в приобретении геральдического шедевра. На роль последнего вполне подходил Аскольдов, если на некоторое время представить его подпольным миллионером. «А почему бы и нет? — разыгралось мое воображение. — Для этого он достаточно скуп!»

Марина знакома с Анной, через нее она имела прекрасную возможность связаться с директором музея, который и подыскал подходящего исполнителя после того, как «русалка» уговорила Андрея предоставить герб в качестве экспоната. В данном случае слова Кругловой о давних мечтах Марусича продемонстрировать средневековый щит можно было проигнорировать. На детекторе лжи я ее не проверяла!

И потом — Аскольдов ведь мог выполнять и скромные функции посредника. У него наверняка широкий круг знакомств в сфере любителей антиквариата…

И все же я эту версию отвергла как слишком сложную. Отметив, однако, про себя необходимость вычислить покупателя, который в этой истории все равно так или иначе присутствовал. И кандидатура Аскольдова вполне могла подойти.

Далее я рассмотрела иной вариант развития событий, разыгранный теми же актерами. Марина и Аскольдов могли действовать независимо друг от друга. Просто попытка директора не удалась, а старания Марины улучшить свое материальное положение увенчались полным успехом. И если авантюра раскручивалась по данному сценарию, то покупателей могло оказаться двое. Разумеется, меня интересовал последний, с которым сговорилась Марина. И в том, и в другом случае здесь могли принимать участие люди из банды, о существовании которой я впервые услышала на выставке американского художника. Вот тут-то на сцене и появлялся Васильев, которого я интуитивно подозревала в криминальном прошлом.

Итак, его фотография, наглым образом выкраденная из семейного альбома, у меня на руках, и пора наводить о нем справки. Таким путем я собиралась убить двух зайцев. Во-первых, скупщик краденого, к которому я готовилась нагрянуть в ближайшие минут десять, мог просветить меня на счет Васильева, если мои предчувствия были верными. Ну а в том, что он осведомлен относительно банды, я и вовсе не сомневалась. Сие во-вторых. Поэтому-то и мчалась сейчас к нему на всех парах.