Потом тени отступили. Но глухой грохот в голове, словно там ворочались тяжелые жернова, не ушел. Напротив, он стал еще явственнее.

И тут на Вову навалился такой безотчетный, липкий, животный страх, что он попытался сорваться с места и убежать. Но ноги словно прикипели к скомканной постели, руки не желали двигаться, а на лбу проступали капельки пота…

…и только, как накрытая шляпой птица, загнанно билось и трепетало сердце.

Вова поднялся с постели, и вдруг по всему дому, разрываясь, прозвенел истошный вопль, затем послышался глухой грохот, звон разбитого стекла, и пьяный рык соседа, разросшись до визга: «Что за сука, твою м-мать?..» — и вдруг рев оборвался коротким хрипом.

«Ой, е-о-о!! — подумал Вова. — Продолжение мультфильма следует, дорогие Хрюша и Степашка…»

Утлая дверца крамеровской каморки треснула, вылетела от страшного удара, и несколько сухих автоматных очередей разнесли ее, повисшую на одной нижней петле, буквально в клочья.

Двое парней с автоматами наперевес ворвались в комнату Крамера и начали в упор расстреливать кровать, комод, ободранный деревянный сундук, стоявший тут с незапамятных времен…

— Где он?

— Да тот синий черт сказал, что он спит у себя.

— Перекрылся где-то. Надо весь дом перевернуть.

— Савва сказал, чтоб работали тише, потому что, не дай бог, мусора ластанут. Мы ведь не на своей территории.

— Тогда кранты…

Свистящий, напряженный, диалог этот прозвучал, когда в комнате Крамера не осталось ни одной целой вещи. Все было расстреляно в упор, в щепы.

В этот момент в разгромленную комнату вошел третий парень.

Он волок за шкирку совершенно не сопротивляющегося и ничего не соображающего Егорыча. Деда ткнули носом в расстрелянную Вовину постель и рявкнули:

— И где же он, ты, синий сморчок? Ты же сказал, что он тут!

— Вы… выродок ты!

— Погоди, — сказал один из молодцов, — постель-то совсем теплая. Тут он был. Куда же он мог деться? Эй, дед, мать твою!

— Да брось ты его! — брезгливо сказал один из молодцов и замахнулся было на старика, но тот с неожиданной резвостью высвободился из рук гоблина и ногой пнул налетчика прямо в живот, да так удачно, что того просто согнуло пополам. Старик, подскочив на месте, как горный козел, прыгнул на второго гоблина с невнятным воплем.

Тот попытался было смахнуть с себя не в меру прыткого старикашку, но в этот момент буквально с потолка на бандита обрушился Вова Крамер.

Все это время он прятался над дверью в жалком подобии антресолей, которые были хороши тем, что со стороны никак нельзя было заподозрить их наличие в этой комнате.

Крамер размахнулся и ударил амбала в основание черепа сложенными в «замок» кулаками. Тот крякнул и свалился наземь, увлекая за собой и мертвецки пьяного Егорыча.

Налетчик, которого Егорыч так удачно ударил в живот, пересилив боль, поднял дуло автомата… Крамер успел схватить его и отвести от себя, и в ту же секунду за спиной амбала раздался утробный вопль, с которым, наверное, троглодиты шли войной на мамонтов — и глиняный горшок с рыжим от старости и засухи кактусом разбился о его бритый затылок. Верзила мешком свалился на Егорыча.

В дверном проеме возникла шатающаяся фигура Маньки в облезлой ночной рубашке, в которой, похоже, еще ее бабка рожала ее мать. Очевидно, именно героическая Манька молодецки сразила кактусом боевика.

Крамер только глаза выпучил.

— А-а-а!!! — вдруг раздался дикий вопль, и по коридору мимо Вовы промчался третий амбал — без автомата, с окровавленным плечом и распоротой на спине кожаной курткой. Он летел с такой скоростью, что ног его почти не было видно.

Вслед за ним по коридору фурией неслась почти голая баба — та самая, из третьей комнаты, что на пару со своим мужем резвилась на полу в прихожей. Страшна она была, как все семь смертных грехов. Но, как выяснилось, амбала испугало вовсе не это: в руках у героической дамы была включенная бензопила «Дружба».

— Фтой, фука-а-а!!! — орала баба с бензопилой, гонясь за амбалом и брызгая слюной сквозь уцелевшие зубы.

Налетчик со всего размаха врезался в окно, выворотил раму и вывалился со второго этажа прямо в благоухающий под стеной мусорный контейнер. Беззубая баба взмахнула своим оружием и одним махом перепилила столб, подпирающий гнилую балку. Балка не выдержала и рухнула на пол.

Вова Крамер ошеломленно окинул взглядом соседей, с чьей активной помощью он расправился с тремя здоровенными парнями, вооруженными автоматами, и произнес:

— Ну что… пойдем, что ли?

— К-куда? — осведомился Егорыч и поднялся с пола.

Вова Крамер широко улыбнулся:

— С меня литр!

Глава 17 ШУТКИ С ЭЛЕКТРИЧЕСТВОМ

Я понимала, что без изменения внешности мне не обойтись.

Мое имя в данный момент устойчиво ассоциируется с Маркаряном-младшим, и малейшее мое появление на людях вызовет последствия, мягко говоря, нежелательные. По чести сказать, даже если бы я захотела разорвать контракт с Маркаряном и выключиться из этого дела, мне все равно бы не удалось отойти от него в сторону. Я завязла плотно. И развязаться с Гамлетом Бабкеновичем можно только одним способом: распутать дело.

Фактического материала было с избытком, а вот зацепок — минимальное количество. Самой странной и малоперспективной зацепкой могла бы послужить фигура человека, который никак не мог являться киллером, и тем не менее — он точно указал детали четырех убийств. И не забыть мне «красного на голубом» и обои с желтыми бабочками, нет!.. Слишком уж все точно сбылось.

Пунктом первым на повестке дня стояло: перевести Маркаряна на другую квартиру. Это удалось сделать довольно быстро и безболезненно. Новая квартира на окраине города была снята, и Маркарян там поселился. Еды у него было с избытком, так что из квартиры ему выходить не требовалось. Я запретила ему даже нос высовывать за порог.

Деньги на расходы мне были выданы приличные, в моем распоряжении была кредитка Маркаряна, так что с этим пока все обстояло благополучно.

Я вернулась домой под видом средних лет женщины в вязаной кофте и бесформенной юбке, в туфлях, которые вышли из моды много лет назад. Маскарад мой, как всегда, оказался удачен, так что я в очередной раз вызвала удивление тетушки, сказав своим голосом: «Не удивляйтесь, тетя Мила, что я в таком виде. Так надо».

Я села за свой стол и крепко задумалась.

Прежде всего следовало систематизировать фактический материал. Факты, следствия, мотивы, хитросплетения обстоятельств вели себя как обитатели муравейника, в который бросили камень: расползались, не желали укладываться в стройные логические схемы, и вообще — плохо уживались меж собой. Я притянула к себе лист бумаги и набросала основные моменты этого дела, чтобы сделать мыслительную базу как можно более наглядной. Итак!

ПРЕСТУПЛЕНИЯ:

1. Бармин, компаньон Маркаряна (застрелен в ночном клубе «Еремей», обстоятельства предсказаны человеком, фигурирующим в деле под условной фамилией Аладьин).

2. Мельников, второй компаньон Маркаряна (расстрелян из автоматического оружия у дома своей тещи в два часа ночи; погиб и водитель. Некоторые обстоятельства также предсказаны Аладьиным).

3. Карасев и Феоктистов, люди Гамлета Маркаряна (один убит ударом по голове, второй лежит в реанимации и едва ли оклемается; оба втянулись в тайну Аладьина, став следить за ним, после чего и нажили проблем на свои головы — в буквальном смысле).

4. Кругляшов, психоаналитик и приятель Маркаряна (убит на пути от квартиры Маркаряна к своему дому ударом острого предмета. Убийство вроде бы и не выдающееся, если не учитывать связей со всем вышеперечисленным…).

5. Маркарян-старший и Пугачев, кредитор Маркаряна-младшего (оба погибли при взрыве в доме Маркаряна; некоторые обстоятельства предсказаны фигурантом, Аладьиным. Наверное, наиболее изощренное преступление, с самым широким спектром подозреваемых. Тут можно заподозрить и Бессонова, и Маркаряна-младшего, и даже любого из гостей, а ведь среди них было немало серьезных людей).

Я еще раз перечитала написанное и начала рассуждать: «Если отбросить мистическую подоплеку, получается — кто-то целенаправленно мстит всей этой компании. Оба Маркаряна, отец и сын, затем Бармин, Мельников… наконец, Кругляшов. Что между ними общего? Работа! Хотя Кругляшов не принимал никакого участия в коммерческих проектах Маркаряна — Бармина — Мельникова, а с покойным Бабкеном Борисовичем так и вовсе не был знаком.»

Есть общая фамилия из прошлого всех этих людей: Акимов. Но прошло много лет, и едва ли туда тянется ниточка… Хотя эту версию отработать безусловно следует. Далее: некто Самсонов, к смерти которого причастны почти все из вышеперечисленных граждан. Ну и, наконец, самое загадочное и непонятное лицо во всей этой катавасии — Аладьин! Человек, которому непостижимым образом удается заранее узнать подробности смертей самых разных людей, человек, который чуть ли не заглядывает в будущее! И ведь нет никаких зацепок с этим Аладьиным! А чего стоит прелестный момент с оплатой квартиры, на которой живет Аладьин, раз уж хозяин жилья, Купцов, даже камеру установил, чтобы узнать, КТО и КАК приносит ему деньги! Да и сам Купцов…

Итак, Акимов, Аладьин, Купцов, Самсонов. По алфавиту! О покойных же Мельникове, Бармине, Маркаряне, Пугачеве, жертвах преступления… Хотя!! Еще непонятно, кто же в этой дьявольской свистопляске охотник, а кто добыча! «Кто тут охотник, кто добыча? — все дьявольски наоборот…» — как пелось в одном известном фильме. Я вновь переключилась с лирики на криминалистику.

Начнем по алфавиту. Акимов. Я подключилась к базам данных РУОПа, МВД и прокуратуры, к которым у меня имелся доступ (хотя и нелегальный, как мои ментовские и даже фээсбэшные «корочки», на которые закрывали глаза мои знакомые «шишки» в органах). Выяснилось, что Акимов Николай Сергеевич был задержан 19 июля 1997 года по подозрению в хранении оружия (распространенный повод для задержания). Задержание производил капитан Мельников. О-па! Вскоре Акимов был отпущен, а через три дня нашли его труп.

«Не исключено, что Акимов был передан людям Маркаряна, а это было оформлено как освобождение, — думала я, щелкая „мышкой“. — Ведь Мельников уже тогда был связан с… понятно, с кем!»

Данные по смерти Акимовой Светланы Петровны, супруги Акимова, были весьма пространны, но ничего определенного выжать из этого не удалось. А вот данные по их детям — Акимовой Ирине Николаевне и Акимову Сергею Николаевичу — были весьма любопытны. На Сергея имелось обширное досье из ОБЭПа: московские источники утверждали, что Сергей Акимов отмывал грязный нал. Примечательно не это банальное утверждение, и даже не детали, а возраст Сергея, когда им заинтересовались серьезные структуры: 17, 18 и 19 лет. Когда Акимов приехал из Москвы вместе с сестрой, им было по 20 лет. Более того, у них совпадали год, число и месяц рождения. Из чего следовало, что Сергей и Ирина Акимовы были близнецы.

— Близнецы, — машинально повторила я вслух. — Мальчик, девочка… близнецы!

Про Ирину Акимову сведений было мало, никаких медицинских заключений и экспертиз (хотя в свое время много писали в прессе о зверской расправе с семьей тарасовского предпринимателя). О Сергее фактуры было больше. Имелось заключение, в котором была указана дата поступления С. Акимова во вторую клиническую больницу с обширными черепно-мозговыми травмами и травмами грудной полости. Поступил он в больницу 25 июля 1997 года, через шесть дней после ареста его отца и спустя три дня после его гибели.

Прилагался список сотрудников больницы, среди которых я наткнулась на знакомую фамилию: Кругляшов.

Это уже интереснее! Это был тот самый Кругляшов, друг Маркаряна! То, что он фигурировал в досье Акимова, могло, конечно, быть случайностью, а могло… и не быть!

Информации о том, когда и как Сергей Акимов был выписан из больницы, в досье не содержалось.

— Веселые дела, — пробормотала я. — Отца и мать убили, сестру, по-видимому, тоже, брат исчез в неизвестном направлении, а несколько лет назад был изуродованным доставлен в больницу. И никакого ответа и привета! Прекрасная российская действительность…

Я позвонила во вторую клиническую больницу. Мне подтвердили, что в 1997 году к ним действительно поступил некто С. Акимов, но потом выписался. Сказать более определенно мне ничего не могли, потому что в подвале, где хранились архивы, недавно прорвало канализацию, и все затопило.

— Впрочем, даже прекрасно, что так случилось, — добавил явно подвыпивший доктор, — в этом архиве жило столько крыс, что мы не знали, куда от них деваться. Двух кошек съели и покусали нескольких больных. А однажды чуть не загрызли пьяного сторожа, который полез туда ночевать. Акимов… могу вам только сказать, что был какой-то московский запрос о нем. Вряд ли кто вам тут скажет подробнее. Вот был у нас такой доктор Кругляшов…

— Ну да!!

— …он бы вам рассказал поподробнее. Но доктора Кругляшова недавно убили на улице. Я сам сегодня утром узнал. Вот, помянули его! Ужасно!

— Да, я слышала, — подавленно произнесла я.

— Впрочем, меня это ничуть не удивляет: Кругляшов всегда крутился с бандюками, подрабатывал у них, кажется. Он же был неплохой хирург, ассистировал на операциях на головном мозге, до большего, правда, не дорос… ушел в личные психоаналитики к какому-то бандиту. Не по профилю работа. Ну вот, собственно, и все, что я знаю. До свидания.

И врач положил трубку.

«Вот какие вещи-то открываются, — подумала я, — Кругляшов работал с Сергеем Акимовым, а потом тот куда — то исчез из больницы. И главное, теперь у Кругляшова ни о чем не спросишь! Материалы по его убийству я еще могу затребовать, но это, конечно, будет мелочь в общей куче преступлений, совершающихся вокруг Маркаряна и приближенных к нему людей. А что, если… а что, если попробовать расколоть этого Аладьина?»

От этой мысли захватило дух. Как будто в моем мозгу, до того пребывавшем в зябких сумерках, вдруг вспыхнул яркий свет. Ассоциации с включением и выключением света были навеяны типом с лампой.

Я продолжила размышлять уже почти вслух:

— А почему бы и нет? Ведь попробовали же эти Карасев с Феоктистовым его выследить, прессануть… а потом с ними что-то произошло, и Маркаряну потом стало совершенно не до того! Ведь кто-то отделал этих двух не самых слабеньких типов так, что один просто умер, а второй до сих пор болтается где-то между небесами и реанимацией. А что, если самой подставить себя под какую-то неведомую угрозу и… Сработать, так сказать, «на живца»!

В голову пришла еще какая-то мысль, но тут вдруг экран компьютера погас, а вместе с ним погасли и мысль, и весь свет в квартире. С кухни донесся недовольный голос: «Ну вот, опять веерное отключение электричества! За такие штучки в суд надо подавать!»

В комнату вошла тетушка.

— Пойду-ка я к подруге, в соседний дом, — сказала она. — Там, я смотрю, свет есть. А ты как, Женечка? Ты еще и из образа не вылезла… у тебя вид пятидесятилетней просто-таки.

— Рада, что ты разглядела в этой темноте, — сказала я. — Я тоже прогуляюсь. К подруге. То есть к другу. Там такой друг у меня, знаешь ли…

Тетушка подозрительно взглянула на меня, но обошлось без комментариев.

Глава 18 ОДИН ЗВОНОК И ДВА СВИДАНИЯ

Не припомню, чтобы я участвовала в более нудной, странной и бессмысленной слежке, чем в этот раз. Я направилась к дому, в котором располагалась такая странная, такая роковая лестничная площадка. Две квартиры были пусты уже к тому моменту, как я включилась в дело Маркаряна. Третья тоже опустела: гость, Кругляшов, был убит, хозяин, Гамлет Бабкенович, сидел, трясясь, в безымянной съемной квартирке на окраине города. Оставалась одна, та самая двенадцатая, с которой все и началось.

Некоторое время я стояла столбом перед этой роковой дверью с таким, казалось бы, счастливым номером — 12. А что, если этот человек, этот блаженненький сейчас дома, и легко опознает меня, не взирая на маскарад? А впрочем… ну и что, если даже он меня и узнает? Лично мне он не говорил пока что ничего плохого.

Пока… пока что не говорил.

Я решительно позвонила в дверь. Будь что будет, но я постараюсь применить к нему самые современные методы, вызову его на откровенность. Нет, никакого насилия. Обычная таблетка, которая заставляет человека выбалтывать самые страшные свои секреты. Только подействует ли она на этого неадекватного типа? Да и вообще… удастся ли мне что-либо предпринять и оказаться удачливее Мельникова, Карасева, Маркаряна? Пока что этот человек как проклятие для всех, с кем он соприкасается. Даже его квартирный хозяин избегает о нем говорить!

Дверь открылась. Голова с двумя печальными крыльями волос вынырнула наружу. Человечек был оживлен, его длинный подбородок шевелился, как будто он что-то жевал. Я превозмогла волнение и выговорила:

— Мне нужно к вам пройти. Я хотела бы поговорить с вами.

Он смотрел на меня и улыбался.

— Вы — моя тетя из Воронежа? — осведомился он.

Он выглядел точно так, как в последнюю нашу встречу. На нем была та же самая одежда: коротковатые, пузырящиеся на коленях старые брюки и грязная серая рубашка с засученными рукавами. Говорил все тем же дребезжащим жиденьким голосом. Но я вдруг почувствовала, что в нем что-то неуловимо изменилось.

Нечто такое, что не определяется словами.

Он улыбался, показывая зубы. Я только сейчас обратила внимание на то, какие у него зубы. Черт побери, очень хорошие зубы, явно искусственного происхождения, потому что были они слишком белыми. Ну и ну, подумала я, этот тип — за свой ли, за чужой ли счет — имеет просто голливудскую улыбку. Как я раньше этого не заметила?

…Неужели киллер — все-таки он? Дурацкий киллер, не заботящийся о конспирации?

Впрочем, легко проверить, в самом ли деле он слабоумный или только притворяется. Конечно, я не институт Сербского в одной отдельно взятой человеческой особи, но тем не менее…

Я вошла в квартиру. Тут все так же пахло затхлостью и все так же был выключен свет.

Свет!

А что, если попробовать включить в этой квартире электрический свет… какой-то другой, помимо того, что теплится в этой дурацкой керосиновой лампе, которую он продолжает держать в руках. Я внимательно взглянула на его руку и вдруг увидела, что на ней не хватает двух пальцев. Отлично… никто не удосужился заметить это до меня. Или никто не придавал этому значения. А теперь очевидно, что для разрешения дела нужно придавать значение не таким масштабным фактам, как чудовищный взрыв в доме Гамлета Маркаряна, а мелочам… Впрочем, обо всем по порядку.

— Да, я ваша тетушка из Воронежа, — осторожно произнесла я, — как поживаете, уважаемый племянник? У вас нездоровый вид. Выпейте вот таблетку.

Я решила действовать напролом.

Он моргал глазами и смотрел на меня, прижимая к груди лампу. Потом сказал:

— Да, у меня болит плечо. А откуда вы знаете? Посмотрите вот здесь. У меня болит плечо. Правое плечо. Наверно, сегодня сырая погода. Давайте я выпью таблетку.

Он безропотно выпил то, что я собиралась чуть ли не силком запихивать в его глотку. Первый раз видела, чтобы человек пил этот препарат по СВОЕЙ воле! Это было средство определенно психотропного действия, которое ломало пороги волевой сопротивляемости и в конечном итоге делало человека, принявшего его, откровенным, как младенец.

Препарата у меня было немного, и я употребляла его только в самых крайних случаях. И никогда еще не было так, чтобы человек принял таблетку, не спрашивая — что это такое? А если я подсунула бы смертельный яд? По всей видимости, подобные мысли Аладьина просто не заботили.