– Вот и я вам про то же! Ему «немножко» не повезло, а он, дурашка, еще и весельчак! А я вообще не терплю неудачников. В нашей жизни надо уметь держать фортуну под уздцы. Вот я же добилась, чего хотела!

– Это ты про блоху? – наивно вытаращилась Наденька.

– Представляю, как ты входишь в образ! – снова не удержался Игорь Брагин. – Муж не жалуется, что кровь пьешь?

– Я вам не про блоху! Я про театр в целом! – дернулась Сонечка, но быстренько простила обидчиков. В конце концов, не портить же себе вечер. – Ой, да что вам говорить, вы ведь и Баха от Бетховена не отличите.

С ней предпочли не спорить. Сережа Баринов поднял бокал, решив произнести тост.

– Я предлагаю…

В это время чей-то голос громко возвестил в микрофон:

– Белый танец!

Ирка Дронова просто взлетела со стула, подскочила к Сергею и защебетала:

– Ой, ну что ты там такое предлагаешь, Сереженька?! Не руку и сердце, правда же? Вот я, допустим, предлагаю потанцевать!

– А я, допустим, даже не сопротивляюсь! – поднял обе руки Сергей и пошел с Иркой на середину зала.

– А я бы вот… – сразу же отреагировала Сонечка, выуживая пальчиком оливку из общей вазочки. – Ни за что сама первая мужчину не пригласила. Мне, знаете ли, поклонники и без того прохода не дают, я не засиживаюсь. Хотя… пожалуй, я не имею права так рассуждать, не всем же повезло быть ведущей актрисой, есть и абсолютно серенькие девочки… и им тоже счастья подавай…

Аня и в школе не слишком ладила с Сонькой-задавакой, а теперь она и вовсе хотела сделать что-нибудь эдакое, чтобы та надолго поперхнулась своей оливкой. Аня просто кипела. А в это время на освободившееся место Ирки Дроновой, которая вовсю соблазняла бизнесмена, плюхнулся Лешенька Изобаров. Он основательно устроился за столом и повел себя не совсем понятно – пододвинул к себе рюмку с прозрачной водкой и уставился на нее испепеляющим взглядом.

– Леша, это ты так серьезно подходишь к алкоголю? – фыркнула Наденька, которая хранила железную верность мужу и даже на танец никого из одноклассников не приглашала. – Выпей да и все, чего ее разглядывать?

– Ну как ты не понимаешь, Смирнова! – тут же встряла Сонька с язвительной усмешкой. – Он же не водку, он в ней градусы разглядывает.

Лешка ненадолго отвлекся от созерцания и протянул:

– Э-эх, много вы понимаете! Я и не созре… созерцаю вовсе! Я гипнотизирую!

– Ума нет, так чего с него взять, пусть уже пялится, гипнотизирует… – отмахнулась Каблукова и тут же обратилась к подругам: – Девочки, я вам не рассказывала, как была на приеме у гипнотизера? Ой, это повесть!..

Лешка Изобаров все так же продолжал пялиться на рюмку, но теперь он еще и покрякивал. В конце концов, должна же Лиманова обратить на него внимания! Буквально пару танцев назад он осчастливил ее своим выбором, и теперь она должна была не сидеть вот так, уткнувшись в фужер, а встать и красиво пригласить Алексея. Зря, что ли, объявляли белый танец? Но это у него вертелось в голове, а язык трещал совсем другое:

– А зачем вы к себе всю рыбку забрали! Форе-е-ель… копче-е-е-ененькая… На том конце стола даже кильки не осталось, а у вас тут… Вы пока пляшите, пляшите, а я вот этот кусочек… Уж больно он мешает гипнозу, так в глаза и лезет.

– Изобаров! Ты же не есть сюда пришел! Господи, вот прямо эти устроители!.. Нельзя же за один стол усаживать модную актрису и пьянь дремучую! – скривилась Сонечка и демонстративно отвернулась от стола.

Аня не выдержала. Она поднялась и галантно присела перед Лешкой.

– Леша, можно тебя?

Конечно, он позволил. Собственно, затем и пришел. Но уже поднявшись, бросил:

– Ты, Каблукова, так и помрешь в старых девах, кто на тебя позарится – ни красоты в тебе, ни радости… Подумай. А если будешь себя хорошо вести, познакомлю с одним нашим знакомым слесарем. Унитазы чинит – пальчики оближешь!

– Ой, я тебя умоляю! – скривилась та. – Иди вон Аньке на уши макароны вешай, как ты с водкой в астральный контакт вступаешь!

– Не ревнуй, Каблукова, – тяжко вздохнул Лешка. – Я понимаю, тебе обидно, что уже целый час колодой сидишь, но я же не могу разорваться…

– Изобаров! Ну так идешь или нет?! – Аня уже насильно тащила Лешку в центр зала.

Время пролетело совсем не заметно. Только-только разошлись, только-только принялись дружно вспоминать школьные деньки, а уже и администратор заявился:

– Господа, прошу вашего извинения, но наш ресторан закрывается.

– Ка-а-ак это закрыва-а-ается?! Да мы запла-а-атим! – не соглашались гости, но администратор был неумолим.

Тогда шумные одноклассники решили отправиться в ночной клуб. Общим голосованием постановили, что платить за всех будет Баринов. Сергей тут же принялся названивать в клуб по мобильнику, и когда у входа ресторана уже сигналили вызванные такси, все отчего-то дружно отправились догуливать к Ирке Дроновой.

У Дроновой много пили, пели, танцевали, говорили и даже устроили девичьи рыдания на диване. Над диваном, опираясь о стену, шатался Изобаров и распоряжался:

– Лим-манова! Не реви! У тебя… появился защитник! Эт-то ваш… покорный слуга – Серега Баринов! М-да. Серега! Защити Лиманову! Я распорядился!

– О-о-ой! Ну на-а-адо же, распорядился он, – никак не успокаивалась великая актриса Каблукова. – Фикус!! Бенджамина…

– А ты, Каблукова, реви, не отне… отвлекайся, – все так же солировал Изобаров. – Тебя никто не зищищит… Серега не хочет… и я не хочу… Ты – злы-ы-ыдня! Ань, а чего она меня пилит все время? Не отвечай, сам знаю – она… она меня лю-бит! Цигель-цигель, ай лю-лю!

Потом полчаса успокаивали Соньку, которую чуть не разорвало от возмущения, потом… Потом Аня уже и не помнит, что было. Очнулась она на своей кровати, когда в глаза настырно лезло солнце, а стрелки часов показывали два часа дня.

Как она добралась до кровати, Аня не могла бы вспомнить и под дулом пистолета. В данный момент она лежала поверх покрывала в праздничном платье, с сотовым телефоном в руках и, что самое любопытное, в туфлях.

– М-м-м… – с трудом промычала она, пытаясь поднять голову.

Голова не поднималась. Мало того, раскалывалась. Еще и эти водопроводные трубы! Что ж они ревут-то так? Прорвало их, что ли?

Уже через пять минут Аня поняла, что ревут вовсе даже не трубы – звуки доносятся из гостиной. Она собрала волю в кулак и села. Даже скинула туфли. А потом и вовсе совершила подвиг – отправилась в гостиную.

Картина, представшая ее взору, шокировала до такой степени, что на некоторое время отступила даже головная боль.

На диване, вытянувшись во весь рост, раскидав ноги в рваных, перекрученных носках, почивал господин Изобаров. Если вчера он выглядел жалковато, то сейчас вид его и вовсе был плачевным. Волосы на макушке буквально встали на дыбы, щеки провалились, лицо приобрело землистый оттенок. При этом раздавался такой могучий храп, что пышные усы взлетали до носа.

Потом Аня долго себя спрашивала, что в тот миг заставило ее, нездоровую, с гудящей головой и трясущимися руками, совершить сей дикий поступок? И она не могла ответить. Но именно в тот миг, она медленно, будто во сне, взяла со столика ножницы, аккуратно присела возле Изобарова и старательно обстригла его буденновское великолепие. И только после этого поплелась в душ.

– Лиманова-а-а-а… – услышала она, когда уже сидела на кухне и тянула третью чашку кофе. – Лиманова-а-а-а! Это тебя я зову… красавец-мужчина-а-а… царь природы… Сбегай за пивом, а?

Аня появилась в дверях гостиной:

– Ты как у меня очутился? – сурово насупилась она. – Силой влез?

– Откуда у меня сила, Лиманова? – стонал Лешка и держался за голову обеими руками. – Вот скажи, Лиманова, ты специально меня напоила, да? Ой… как мне хреново… чего-то я себя неважно чувствую…

– Подожди-ка… Это я тебя напоила?! – задохнулась от гнева Аня. – Это ты сам хлебал водку, как пожарная помпа!..

– Значит, точно – сама споила, соблазнила, сюда притащила для утех своих подозрительных… – понуро вывел Лешка и вдруг рявкнул: – Беги за пивом, пошлячка!

Резкая боль снова гулко ухнула в черепе.

– Ой-ё… Лешка, сбегай за минералкой, – сморщилась Аня. – И пива себе купишь. Если денег нет, я дам.

– Я не могу… – Изобаров быстро повернулся на другой бок и притворился спящим. Однако долго молчком не выдержал. – Я совсем не могу, я же мужчина – царь природы. И потом, я сплю. И еще мне дурно… А тебе все равно делать нечего. Беги!

– Да какой из тебя царь? Собирайся давай и топай домой, – махнула на него рукой Аня, спорить с ним она не могла, да и не хотела. Шансов, что он сейчас рванет за спасительной минералкой, практически не было.

– Лима-а-а-анова… – вдруг простонал Лешка. – Ты долго будешь меня мучить, а? Я ж тебя русским языком попросил: принеси пива из холодильника! Там и минералку себе возьми! Ну неужели трудно – руку протянуть? Я уже вчера обо всем позаботился. У Ирки со стола свистнул парочку бутылок с заковыристым названием, тебе «Нарзанчика» там же… купил… А тебе трудно…

Его предусмотрительность оказалась просто спасением. Нахлебавшись минералки, Аня могла говорить более разумно:

– Скажи мне, царь зверей, как ты ко мне домой просочился?

– Ничего себе – просочился! – вскинулся Изобаров. – Знаешь, как я упирался?! За косяки цеплялся! Кричал «помогите»! Даже плюнул на все и сказал, что ты не в моем вкусе! Так ты разве успокоишься! Прямо пиявка какая-то! «Проводи меня, мой любименький Лешенька, а то я никому себя доверить не могу»! А тебя, между прочим, Игореха Брагин порывался домой на такси везти!

Аня подозрительно посмотрела на Изобарова. Что-то ей не слишком верилось, что она, пусть даже не вполне трезвая, могла вот так ныть: «Любименький Лешенька». Врет, наверное.

– Уж лучше бы Игореха, – горько вздохнула она.

– Еще б не лучше! Да если б не ты… Слушай, а что у меня… что у меня с усами? Где мои усы-то?!!

– Да нет их, лысо, – равнодушно отозвалась Аня и совершенно напрасно.

Сия мелочь вывела Изобарова из себя. Он подскочил с дивана как ужаленный, полетел к зеркалу и с ужасом обнаружил на месте пышных усов жалкие клочки с проплешинами. Сказывалась неопытность брадобрея.

– Т-ты… т-ты… Лиманова-а-а!!! – чуть не ревел бедняга. – Ку… куда ты подевала усы?!! Это же… они же мне еще от деда достались! Дед у нас носил усы, отец тоже, а я… я теперь будто отщепенец какой-то!! Без флага, без родины!!! – Он носился по комнате, хватался за верхнюю губу, останавливался на миг и снова накидывался на остолбеневшую одноклассницу. – Это же семейный… семейный раритет! У кого-то есть семейный фарфор, у кого-то… я не знаю! Сад, столовое серебро, игрушки от Фаберже, а у нас усы! А ты!!! – и совершенно спокойно сообщил: – Я тебя убью, Лиманова.

Аня решила не доводить Лешку до греха.

– Ты сам вчера сбрил! – взвизгнула она. – Сказал, что… что начинаешь новую жизнь и… пошел в ванную и сбрил!

– Са-а-а-м?! А ты куда смотрела?! – завопил одноклассник, потом прилип к зеркалу. – Неужели сам? Да как же я мог такую красоту… Люди столько лет любовались… Это где же я так? У Ирки?

Аня посчитала, что Дронова может запросто ее выдать, поэтому немножко слукавила:

– Ты не у Ирки… Ты когда ко мне пришел, спать лег… Нет, ты сначала пошел в ванную и…

Изобаров в глубокой скорби улегся обратно на диван, сложил на пузе руки и аккуратно вытянул ноги в драных носках. Но потом вдруг подпрыгнул и противно сощурился:

– Так, значит, ты помнишь, как мы домой притащились, да? А чего ж ты тогда ногами не шевелила? Специально хотела, чтобы я тебя до четвертого этажа пер, надрывался?! Финтифлюшка! Пошлая женщина! Иди теперь… корми меня! У меня с похмелья жуткий аппетит просыпается… – неожиданно смилостивился Изобаров и добавил: – Хотя я смотрел, у тебя из еды ничего нет… Ты возьми там, в холодильнике, я еще и колбаски у Ирки… в долг взял.

– В холодильнике лежит? – удивилась Аня. – А я чего-то не заметила…

– А ты бы еще на кухню рефрижератор приволокла! – снова вспыхнул Лешка и кинулся на кухню за колбасой. – Я думал, ты, как человек, живешь бедненько, денюжек нет, квартиру снимаешь напополам с каким-нибудь алкоголиком, а ты!.. Жируешь тут! Вон какие хоромы… заимела! Я даже не удивлюсь, если у тебя и машина имеется!

– А чего удивляться, она в гараже стоит, – скучно жевала колбасу Аня.

– Вот! – выкинул кривоватый палец бывший любимый. Он уже вкусно причмокивал и между делом высказывал свою точку зрения. – Я так и думал! Э-э-х! Я, конечно, понимаю: вам, барышням, легко себе деньги зарабатывать, но я не думал, что ты ТАК зарабатывать станешь!

Аню будто подбросило. Чего этот индюк себе вообразил?! И в самом деле, правильно Сонька говорила: неудачник!

– Да знаешь ли ты, что я в этой фирме горбачусь уже одиннадцать лет?! Я на заочном училась, а сама уже здесь работала! Я шесть лет за любую работу хваталась, чтобы опыта набраться, чтобы разбираться во всем, я же… я же каждую бумажку теперь в лицо знаю, каждый документик! Шесть лет я угробила, чтобы в «Чуде» стать незаменимой, а потом еще пять, чтобы это понял наш босс! Теперь-то, конечно, он сообразил, что лучше иметь одну меня и платить мне достойную заплату, чем целый выводок непонятно каких сотрудников! Я в кредиты залезла, в ипотеку, чтобы квартиру себе купить, машину! А ты! Чего сам-то добился?! Неудачник!

Изобаров оскорблено вытянулся и даже отодвинул подальше от себя колбасу.

– Ты бы сильно не кипятилась… Я тоже не пирамидки складывал. Я… я и в самом деле новую жизнь начинаю! Уже начал! Я занимаюсь… я, может быть, стаканы двигаю!

– Лучше бы складывал пирамидки, – перебила Аня. – Говорят, на них люди большое состояние сколачивают.

– Ты мне даже не упоминай про всякие состояния! – взвизгнул он. – Вот у меня жена была, та тоже: «Лучше бы, лучше бы»! А если у меня дар?! Если я могу на расстоянии предметы передвигать, мне этот талант что, в землю зарывать?!! Я могу вот так смотреть на рюмку, до-о-олго смотреть, а она под моим взглядом е-е-едет, я смотрю, а она едет… Мне что, теперь все это в песок?! Взять и зарыть?!

Аня ни секундочки не поверила в такой талант гостя.

– Было бы что зарывать! Тоже мне – сокровище инков! – скривилась она. – Ты вот, Лешка, нормальный парень, пока врать не начинаешь. Ну какие стаканы? Какие рюмки? Чего на них смотреть и ждать, когда они подъедут? Я вот, допустим, и рукой замечательно справляюсь.

– Тун-дра! Бо-ло-то!

– Сам дурак! – огрызнулась Аня.

– Я – уникум! – доказывал Лешка. – Я могу передвигать вещи на расстоянии! А ты – нет, потому и бесишься! И мне всякие квартиры с машинами в нос суешь, потому что ничего другого не умеешь!

– А ты умеешь?! – фыркнула Аня. – Ну хорошо, тогда передвинь мне вот этот шкаф. Я его давно в прихожую хочу перетащить, вот и передвинь.

Изобаров тяжко вздохнул и покачав головой, пожаловался кому-то за окошком:

– Ну ничего не понимает… ни-че-го! Лиманова! Ты чем слушаешь? Я ж тебе говорю – могу! Но… еще не передвигаю, потому что пока не получается, я еще не достаточно собрался с духом. Надо иметь огромную силу мысли в голове!

– В голове мозги иметь надо, – четко произнесла Аня. – И не рюмки надо двигать, а себя. В умственном плане. А ты несешь всякую ересь! Тоже мне Гарри Поттер…

Изобаров не терпел подобного отношения к своей персоне, поэтому встал из-за стола и отправился прямиком в прихожую.

– Не провожай меня, – пропыхтел он, влезая в старые ботинки. – Не провожай, потому что я обиделся и теперь долго не зайду… Кстати, я там еще колбаску не доел, подай пожалуйста, я с собой заберу… чтобы обо мне ничего не напоминало… И даже не вздумай… как вчера: «Лешенька! Люби-и-именький»! Пиявка!

Аня и не вздумала. С огромным облегчением захлопнула она дверь за ночным гостем, расправила кровать и снова провалилась в сон. Завтра начиналась новая неделя и, кто знает, может быть, даже новая жизнь…

Глава 2

Битва титанов

На работу она чуть не опоздала, так придирчиво собиралась, что абсолютно не осталось времени на дорогу.

– Анечка, – сразу же подлетела к ней наряженная, как манекен, Наташа. – Я слышала, у тебя дома целая кипа журналов мод? Ты меня не пригласишь полистать?

– Журналы? – удивленно вздернула брови Аня. – Зачем они мне? Я читаю только философские трактаты, тебя кто-то разыграл…

Вот уж несложно было догадаться, почему это Наталья вдруг захотела попасть к Ане домой. Наверное, умирает от желания узнать, не переселился ли красавец Папахин на новое место жительства?! Ну и зачем ее переубеждать?

С большим нетерпением Аня поглядывала на двери – интересно, как поведет себя сегодня Родион? Сделает вид, что не помнит о разговоре, или, напротив, – как-нибудь выделит Аню своим вниманием? И кстати, он вообще помнит о том разговоре?