– Уже бегу, уже несу.

Вероника не пустила его в комнату, она бережно положила малыша у ног матери, рысью подлетела к двери, схватила таз с водой и ножницы прямо у порога и так же бегом вернулась к роженице. Быстро протерев ножницы водкой, спирта в доме не нашлось, она, мысленно помолившись, уже хотела отрезать пуповину. Потом вспомнила – то ли где-то читала, то ли видела в каком-то кино, – что ее нужно сначала завязать шелковой ниткой, а уж тогда отрезать.

– Витя, нитки шелковые нужны, – вновь закричала Вероника, не сводя испуганных глаз с ребенка.

Новоиспеченный папаша на удивление быстро отреагировал, и уже через минуту в дверном проеме показалась рука с катушкой. Вероника как можно аккуратнее завязала пуповину и начала ее отрезать, дрожа при этом, как в лихорадке. Когда с горем пополам с этой процедурой было покончено, Ника начала тихонечко мыть младенца.

– Ника, – услышала она голос подруги, – нужно спринцовкой носик и ротик обработать, слизь убрать.

– Ой, мамочки, я, наверное, не сумею, – прошептала Вероника.

В это время раздался звонок в дверь, и Ника услышала грохот опрокинутого стула. Она поняла, что это Виктор понесся открывать дверь, сшибая все на своем пути. Через минуту в комнату вошли врачи. Ника, увидев людей в белых халатах, опустилась прямо на пол и безудержно разрыдалась, прижимая к груди голенького малыша и судорожно кутая его в пеленку.

– Так, что здесь у нас? – по-деловому спросила доктор.

Вероника подняла зареванные глаза и пробормотала:

– У нас здесь мальчик.

– Очень хорошо, я вижу, вы великолепно справились. Ну, ну, не плачьте, все будет хорошо.

Он взял из рук Вероники младенца.

– О, какой богатырь, молодец мамаша. Как вы себя чувствуете? Люсенька, займитесь роженицей, а я закончу с малышом, – обратился врач к медсестре и, открыв свой огромный чемодан, заученными движениями начал обрабатывать младенца.

Вероника увидела, что Света с малышом в надежных руках, и успокоилась. Она поднялась с пола, еле волоча ноги, пошла в другую комнату, устало плюхнулась на диван и закрыла глаза. Дуська прыгнула к ней на колени и начала слизывать слезы со щек.

– Ну вот, Дусенька, и угодили мы с тобой в повивальные бабки. Правду говорят, не так страшен черт, как его малюют. Приспичит, не только роды примешь, а и по канату над пропастью пройдешь. Что-то устала я, спать хочется, прямо сил нет. Интересно, сколько сейчас времени?

Вероника поискала глазами часы, а когда нашла, то даже присвистнула:

– Ого, уже второй час ночи, неудивительно, что я с ног валюсь. Все, я свою миссию выполнила, теперь пусть врачи думают, что дальше, а я бай-бай.

Ника прямо в одежде устроилась на диване, только прикрыла ноги пледом и моментально провалилась в бездну. Она даже не слышала, как врачи увозили Свету и малыша. Не слышала, как вернулся из больницы Виктор. Она крепко спала и видела во сне мужчину своей мечты. Она крепко спала и улыбалась во сне, потому что ей было очень хорошо рядом с этим мужчиной. Она крепко спала, и здесь же посапывала Дуська, доверчиво прижавшись к ее груди.

Глава 9

– Ника, хватит дрыхнуть, проспишь все царство небесное, – громыхал счастливый папаша прямо в ухо Веронике.

– Который час? – спросила она, широко зевая и потягиваясь.

– Уже семь тридцать, мне на работу пора отваливать, так что вставай. Завтрак уже на столе, пошли перекусим, а вот чем твою болонку кормить, я не знаю.

Ника соскочила с дивана и пошла в ванную. Дуська тут же последовала за ней, но потом передумала и шмыгнула в кухню. Когда Ника, умытая и причесанная, вошла туда, Виктор уже сидел за столом и ловко орудовал вилкой, уплетая картошку с мясом.

– Фу, Витя, с утра и мясо? Как оно тебе в горло-то лезет?

– Я, Никуся, всегда с утра заправляюсь под завязку. Потому как пообедать не всегда удается и приходится до самого ужина терпеть, пока домой притащусь. Ну ты как себя чувствуешь? Отрубилась вчера в одну секунду. Я, когда глянул на тебя, прям испугался, бледная как смерть, но врач успокоил. Это, говорит, нервное. Пусть спит, не нужно ее будить. Я домой уже под утро приехал, так спать и не ложился. Сейчас приеду, попробую у начальства отпроситься.

– Витя, расскажи мне, пожалуйста, о тех четырех случаях. Помнишь, про которые я у тебя спрашивала, про «счастливчиков»? – перебила его Ника.

– А тебе зачем?

– Раз спрашиваю, значит, нужно, – вспыхнула она.

– Мало ли, что тебе нужно. Это, между прочим, служебная тайна, – фыркнул Виктор.

– Хватит баламутить, Витенька, если это и тайна, то не твоя. И потом, ты же сам мне сказал, что об этом вся желтая пресса орала на каждом углу. Так что не пытайся мне мозги запудрить, давай выкладывай.

– Я, конечно, не знаю, для чего тебе все это нужно, но могу сказать точно – наши эксперты пришли к выводу, что эти смерти совершенно между собой не связаны. Первого «счастливчика» сбила машина и укатила с места происшествия. Пока была паника, то да се, кто-то шустрый упер «дипломат», в котором, как потом выяснилось при следствии, были деньги. Этот «дипломат» видел у пострадавшего один из свидетелей. Второй умер от передозировки. Он был наркоманом, но начинающим. Его подруга дома обнаружила, когда пришла с работы, они вместе жили. Денег никаких не нашли, но то, что он их получил, выяснили точно. Видно, отдал долги, наркотики – дело дорогое. Третий утонул в реке, экспертиза показала, что спиртным он был накачан по самую макушку. И как его угораздило полезть в воду, осталось загадкой. Родственников у него никого не было, поэтому не особо старались что-либо раскрыть. Следователь, который вел это дело, выяснил, что накануне утопленник выиграл «Джек-пот», и хотел в этом деле покопаться поглубже. Но его загрузили другими делами по самое некуда, поэтому утопленника отнесли в раздел «несчастный случай», как и предыдущих. И вот сейчас еще один. Совсем молодой парень, студент, мать инвалидка. Но здесь уже дело посерьезнее будет, его застрелили.

– Вить, неужели действительно никакой связи между этими случаями нет? Что-то мне не верится.

– Я, Ника, тоже, между прочим, об этом думал, особенно после последнего случая. Здесь, ты права, есть связь, но о ней почему-то вскользь было сказано, считают, что это чистое совпадение, а я думаю, что именно за нее и нужно уцепиться.

– Какая, Вить?

– У всех «счастливчиков» не было родственников, только у последнего есть мать, но она инвалидка, парализованная лежит.

– Уже не лежит, – прошептала Вероника.

– Что значит, не лежит? – удивился он. – Выздоровела, что ли?

– Да нет, Витя, умерла она, вчера ночью умерла.

– А ты-то откуда знаешь?

– Знаю, раз говорю. Это знакомая моя, Зинаида Григорьевна, я ее проведать приехала, а она уже умерла. Сразу после этого я поехала в магазин, чтобы продукты купить, там меня и заминировали.

– Что, кхе, кхе, что сделали? – закашлялся Виктор, поперхнувшись куском мяса.

– Заминировали, глухой, что ли? Я же вчера почему к вам приперлась на ночь глядя? Потому что пережила сильный стресс. А вы здесь рожать вздумали и чуть совсем меня не угробили.

– Ну знаешь, моя дорогая, это ты нас чуть не угробила. Открываю дверь, а тут на меня ты, как мешок с картошкой, сваливаешься. «Витя, меня хотят убить», – и отключилась. Светка прыгала, прыгала вокруг тебя и допрыгалась. Слушай, ты что, серьезно про минирование или прикалываешься?

– Витя, посмотри на меня повнимательней. Как ты думаешь, мне сейчас до шуток?

– Да тебя хрен поймешь, когда ты серьезно говоришь, а когда…

– Слушай, Краснов, заткнись, а, не до смеха мне.

Виктор внимательно посмотрел на нее и уже серьезно сказал:

– Рассказывай.

Вероника выложила ему все. И про то, что Королев ее буквально выкинул из дома, и про то, как она заехала в кафе и столкнулась с парнем, выигравшим «Джек-пот», и про все остальное. Единственное, о чем она умолчала, это о голубоглазом юристе. Когда Ника закончила, Виктор минут пять сидел молча, потом протянул:

– Ну и дела-а-а!

– Как мне быть, Витя, посоветуй. Ты же знаешь, что воля умершего – это закон, но в то же время я настолько боюсь, что уже ничего не хочу. Вчерашний случай с машиной настолько меня потряс, что я боюсь лезть в это дело.

– Ник, это нельзя просто так оставлять. Может, к нам в убойный отдел придешь и все расскажешь?

– Нет, Витя, Зинаида Григорьевна сказала, что в милицию не стоит обращаться, все равно толку не будет. Она мне вчера должна была что-то рассказать, но не успела. Про какую-то папку говорила, но я не знаю, что это за папка. А теперь еще и на меня покушаются, а почему, ума не приложу. Так что, как говорится, полный швах! Ты, пожалуйста, пробей там сегодня у себя насчет «Жигулей». Узнаю, чья это машина, может быть, дальше ниточка потянется. Вот тогда и будет с чем к вам прийти. Ты только никому пока у себя там ничего не говори.

– Да мне-то что? Мое дело маленькое, шоферское. Это только считается, что я работник милиции, а на самом деле водила и есть водила. Да мне, между прочим, и лучше так, спокойней. Стреляют, правда, иногда и в нашего брата, но чтобы Светка не беспокоилась, я ей об этом никогда не говорю. Просто за тебя сейчас переживать буду. Ты смотри, на рожон-то не лезь, потихонечку, полегонечку, может, и правда что разнюхаешь. И меня в курсе дела держи, вдруг мужская сила понадобится, это я завсегда, вроде силушкой бог не обидел.

– Ладно, Вить, совсем мы с тобой заболтались, а я хотела еще в то кафе заехать, может, что новенькое удастся узнать. Ой, мамочки, я же Дуську покормить забыла. Ты только посмотри на нее – сидит и молчит, даже есть не просит.

– Еще бы ей просить, ты пока в ванной была, она у меня целый кусок мяса спроворила. Сама с наперсток, а жрет, как крокодил.

– Нечего было мясо давать. Вон, целая сумка собачьих консервов. Я же вчера к вам сразу после магазина завалилась.

– А я ей и не давал. Захожу на кухню, а она в моей тарелке сидит, увидала меня, со стола, конечно, спрыгнула, но кусок мяса из пасти не выпустила.

– Дуся, неужели тебе не стыдно? Разве можно на стол лазить? Если еще раз такое повторится, я тебя в приют для невоспитанных собак отдам, – отчитала Вероника болонку.

Та пригнула голову к полу и виновато поскуливала.

– Ты только глянь на нее, вот хитрая! Да, бабы, они и в Африке бабы, хитрость – это у вас в крови, что у собак, что у людей женского рода, – сквозь смех проговорил Виктор.

Ника подвезла Виктора до управления и, договорившись с ним, что позвонит во второй половине дня узнать насчет «Жигулей», повернула машину в сторону кафе. По дороге она завернула к знакомому дому, но заходить не стала, а только посмотрела на него издалека. У подъезда никого не было, и Вероника, решив, что заедет к разговорчивой старушке немного погодя, после кафе, тронула машину с места.

Когда она ехала сюда от управления, заметила в зеркало заднего обзора машину, которая следовала за ней, но не придала этому значения. Мало ли машин ездит? Но, увидев сейчас ту же машину, она почувствовала, как сердце стремительно подскочило к горлу.

«За мной что, следят? – подумала Ника. – Только этого мне и не хватало». Она занервничала и начала ерзать на сиденье, но потом увидела, что авто свернуло в какой-то переулок, и успокоилась.

– В потолке открылся люк, не пугайся, это глюк! – процитировала Ника, нервно хихикая. – Так недолго и в психушку угодить, столько событий за три дня. Муж бросил – раз, из дома выпроводил – два, сую нос куда не нужно – три, и меня хотят грохнуть – четыре. А что же у меня в плюсе? Я за это время влюбилась, попала в частные сыщики, получила в наследство собаку и научилась принимать роды. В принципе баланс неплохой, фифти-фифти.

Вероника припарковала машину на стоянке у кафе и постояла некоторое время на улице. Дуська опрометью ринулась в кусты и через некоторое время вышла оттуда удовлетворенная.

– Ну что, сделала свои дела? Теперь быстро ко мне на руки, в приличное заведение идем, и имей в виду, что вести себя ты должна тоже прилично. На столы не лазить, к людям не приставать и не попрошайничать. Все поняла?

Дуська посмотрела на нее преданными глазами.

Вероника вошла в кафе, неся на руках болонку, и села уже за знакомый столик. В мгновение ока к ней подбежала официантка и подала меню. Ника совсем не хотела есть, так как позавтракала вместе с Виктором, поэтому заказала только чашечку кофе с пирожным и порцию мороженого.

Девушка узнала ее, поздоровалась и тут же заговорщически зашептала:

– Представляете, Зинаида Григорьевна умерла. Помните, я вам говорила, это мать того парня Игоря, которого убили? Вот беда-то!

– Меня Вероника зовут, а вас как? – улыбнулась Ника девушке. – А то мы с вами разговариваем и даже не знаем, как обращаться друг к другу.

– А меня Катя, я рада с вами познакомиться. У нас здесь в основном парочками заходят, с ними не поболтаешь, у них свои разговоры, а вы, я смотрю, одна, да и по возрасту мы с вами, наверное, одногодки. Вам сколько лет? Мне, например, в этом году двадцать восемь будет.

– Я чуть-чуть постарше, на целый год, – засмеялась Ника.

– Здорово, значит, я угадала.

– А от чего же умерла Зинаида Григорьевна? – осторожно спросила Вероника.

– Говорят, сердце, да это и не удивительно, такое пережить. Ведь она три года назад мужа похоронила, а сейчас вот с сыном такая беда. Разве материнское сердце может такое выдержать.

– Катя, как вы думаете, кто мог убить Игоря? Ведь его же поджидали в парке, вы мне сами вчера сказали, что застрелили его из пистолета с глушителем. Значит, это был человек, который знал о выигрыше. И Игорь наверняка знал того человека.

– Почему вы думаете, что знал? – вытаращила глаза Екатерина.

– Ну вот вы, например, пошли бы с незнакомым человеком в кусты, имея при себе такую сумму денег?

– Я-то? – наморщила лоб официантка. – Я, конечно, нет, у меня сроду таких денег не будет.

– Ну, а если бы были?

– Откуда? – упорствовала Катя.

– Катюш, мы же сейчас не о деньгах говорим, а о ситуации. Конечно, это только мои догадки, но почему-то мне кажется, что убийцу Игорь знал. Вы, например, не видели – вчера никто из ваших за Игорем не пошел?

– Вероника, да вы что, кого-то из наших подозреваете? Это же бред, нет, наши все на месте были.

– Я никого не подозреваю, Катенька, мы с вами просто разговариваем и анализируем ситуацию. Представьте себе, что вы являетесь сыщиком, который расследует это дело. Какая мысль первой пришла бы вам в голову?

– Ну, что парня убил тот, кто знал про выигрыш.

– А дальше?

– Дальше, конечно, думала бы точно так же, как вы сказали.

– Ну вот видите, а вы говорите, «наши». В таком деле не может быть ваших и наших, здесь есть убийца, жертва и факты.

– Да милиция уже все факты проверила, нет, среди наших никого не заподозрили.

– Катя, ведь не обязательно человека своими руками убивать, достаточно сказать, что тогда-то, с такой-то суммой, в такое-то время, ну а там дело техники. Вы понимаете, о чем я говорю?

– Понимаю, конечно. Только из нашей смены никто не знал о выигрыше, пока Игорь не получил деньги и к нам сюда не забежал. В тот день, когда он выиграл, наша смена отдыхала. Деньги-то он только на следующий день получил. А про ту смену я вообще ничего не могу сказать, практически и не знаю никого, мы очень редко пересекаемся. У меня там только одна знакомая, тоже официантка, у нас с ней дети в сад в одну группу ходят. Вот с ней я почти каждое утро вижусь, но только это знакомство, можно сказать, шапочное. Перекинемся парой слов, вот и все.

Вероника улыбнулась.

– Катюш, по-моему, мы с вами заигрались в детективов. Ведь милиция этим делом занимается, наверняка все узнают и всех найдут. Что нам-то с вами голову забивать? Я тоже идиотка, начала говорить всякие глупости, вы уж извините меня. Я вам признаюсь в своей слабости. До умопомрачения люблю читать детективы, особенно Донцову, я прямо тащусь от нее. Вот и вообразила себя Виолой Таракановой. Меня иногда заносит, так что на это не стоит обращать внимания.

– Я тоже детективы читать люблю, только времени нет, сын маленький, муж, работа. Некогда иной раз причесаться, не то что читать. Если б хоть работала где-нибудь подальше, по дороге, глядишь, книжечку и раскрыла бы, а то два шага от дома.

– Спасибо вам, Катенька, за компанию, мне уже пора ехать. Может быть, я вечером на ужин загляну, так что я с вами не прощаюсь.

– Конечно, заезжайте, мы своих постоянных клиентов любим, я попрошу повара для вас что-нибудь повкуснее приготовить. Вы что любите, мясо или птицу?

– Я люблю рыбу, – улыбнулась Вероника.

– Будет вам рыба, обязательно приезжайте, – клятвенно пообещала Екатерина.