– Ладно, Клавдия Петровна, пойдемте отсюда, дышать здесь трудно, что-то мне нехорошо.

– Пошли, дочка. Ты нашла, что искала-то?

– К сожалению, нет. То, что я хотела отсюда забрать, пропало, а еще вчера на месте было.

– Ценность какая? – с интересом спросила старушка.

– С материальной точки зрения нет, не ценность. А если смотреть на это с другой стороны, то, может быть, эта вещь бесценна.

Они вышли из квартиры как раз вовремя. По лестнице кто-то поднимался, громко разговаривая. Вероника посмотрела вниз и увидела вчерашних милиционеров. Она машинально нажала на кнопку лифта, и дверь тут же открылась. Шмыгнув в кабину, Ника и бабулька спустились на первый этаж, благополучно избежав встречи с милицией.

Глава 7

Вероника в задумчивости сидела за рулем своей машины. Дуся перелезла на переднее сиденье и, глядя на хозяйку грустными глазами, тихонечко поскуливала.

– Ну что, Дусенька, кушать хочешь? Поехали, я тебе твой собачий деликатес куплю.

Она завела машину и поехала в сторону магазина. По дороге вспоминала разговор с Клавдией Петровной.

– Почитай, целый год Игорек с этой девушкой встречался. Она часто к нему в гости захаживала. Откуда она, сказать не могу, чего не знаю, того не знаю. Игорь прямо светился весь, когда рядышком они шли. Девка ничего, справная, и фигурка, и личико, все при ней. А вот с месяц уж, а может, и чуть больше она перестала появляться. Один раз, правда, видала я ее, месяца два назад. Пошла я, значит, в магазин, гляжу, а она в машине сидит, в дорогущей машине-то, джип называется. Я сразу и не признала ее, уж больно расфуфыренная стала, вся золотом обвешана, аж глаз слепит. Видать, хахаля дожидалась, за рулем-то не было никого. А Игорек после как в воду опущенный ходил. Видать, девка-то на богатого его сменяла. Раз в такой машине разъезжает, знамо дело, богач. Я почему про эту машину вспомнила? В тот день, когда Игорька убили, я видала ее, машину-то, аккурат перед твоим приездом. Она остановилась вон в том дворике, за березками, постояла с полчасика и уехала.

– Может, это не та совсем машина была? – спросила Вероника.

– Доченька, я ж тебе говорила, что на эти штуки, машины то есть, у меня глаз наметанный благодаря внуку моему. Если увидала раз, значит, уже не попутаю. Вот я и кумекаю, за каким лешим он сюда прикатывал и чего высматривал? Может, и ошибаюсь я, но чует мое сердце, неспроста это. И еще кой-чего меня подивило. Я ночами-то частенько встаю, ноги, леший их забери, болеть стали, вот иной раз до утра и маюсь. Прошла я, значит, на кухню, лекарство выпила, и к окошку подалась, свет я никогда не включаю. Гляжу, а у дерева «Жигули» знакомые стоят, ну те, на которых сестричка к Зинаиде приезжала. Мне, конечно, любопытно стало, я у окошка-то и уселась. Почитай, целый час прошел, гляжу, из подъезда девушка выбежала, в машину шмыг и уехала. Вот я и кумекаю, зачем она приезжала?

Вероника оставила машину на стоянке и, пообещав Дусе, что скоро придет, пошла в магазин. Она нашла целую полку с товарами для братьев наших меньших и накупила всякой всячины для своей болонки. В голове был настоящий хаос, и от этого она ужасно разболелась. Ника потерла ладонями виски и направилась к кассе. По дороге набросала в тележку еще каких-то продуктов, чтобы загрузить наконец холодильник и не думать, что приготовить на завтрак.

«Информацию, конечно, я получила, и нужно ее отработать. Сейчас еще раз заеду в кафе и поболтаю с официанткой. А завтра прямо с утра займусь «Жигулями». Нужно в первую очередь узнать, кому эта «девятка» принадлежит, и уж потом делать соответствующие выводы. То, что Зинаиду Григорьевну убили, у меня почему-то не вызывает сомнений. Но зачем это сделали, ума не приложу. Что такого могла знать эта больная женщина, за что ее так бессердечно убрали? Потом эта чертова фотография пропала, ее явно забрали. Наташа, которая улыбается на этом фото, работает в центре, контролирующем все игровые залы, и, по словам старушки, она теперь разъезжает на дорогом джипе, обвешанная золотом. Виктор мне сообщил, что за год это уже четвертый случай со смертями «счастливчиков». Ой, мамочки, еще немного, и у меня крыша поедет. Нужно срочно искать эту Наталью и вытрясти все, что она знает и в чем замешана, а потом тащить ее в милицию».

Вероника подошла к кассе и стала выкладывать продукты на движущуюся ленту. Оплатив покупки, она вышла на улицу и увидела, что возле ее машины вертится какой-то парень. Дуська неистово заходилась в лае, бросаясь на закрытое стекло.

– Эй, молодой человек, что вам понадобилось у моей машины? – закричала Вероника.

Парень воровато оглянулся и со всех ног бросился наутек. Ника проводила его недоуменным взглядом и, поудобнее перехватив в руках целый ворох пакетов с продуктами, направилась к машине. Она открыла заднюю дверь и сбросила туда поклажу, потом открыла дверь водителя и уже собиралась сесть, как Дуська, перепрыгнув через нее, выскочила на улицу и понеслась по тротуару. Вероника торопливо засунула ключи в карман и, хлопнув дверцей машины, побежала за собакой, крича во все горло:

– Дуська, вернись, куда ты? Вернись, кому говорю, идиотка несчастная. Сейчас сяду в машину и уеду без тебя, станешь уличной шалавой.

После этих слов болонка остановилась, но к Веронике не пошла, а села и заливисто залаяла. Как только новая хозяйка приблизилась к ней, Дуська отскочила на несколько шагов. Ника протянула к ней руки и ласково заговорила:

– Что с тобой, девочка моя? Почему ты от меня убегаешь?

Как только она нагнулась для того, чтобы схватить собаку, та тут же опять отскочила, продолжая лаять. Ника махнула рукой, отвернулась от Дуси и громко заявила:

– Ну, и черт с тобой, оставайся на улице, если тебе это нравится, а мне некогда с тобой возиться.

Она сделала уже шага четыре по направлению к машине, как услышала, что Дуська рычит. В это время мимо них проходил молоденький милиционер, и Ника услышала его смех.

– Что, семейная сцена?

– Ой, даже не знаю, что случилось с моей собакой. Выскочила из машины как ошпаренная, а теперь вот даже в руки не дается и не хочет идти. Ума не приложу, что с ней. Может, это бешенство такое? – растерянно пробормотала Ника, разводя руками.

– Не хочет идти, говорите? А ну-ка покажите, где ваша машина? – спросил милиционер.

– Да вон она, на стоянке стоит, – показала Ника рукой.

– Пойдемте посмотрим, что там стряслось с вашей машиной. Собаки, они как барометр, просто так паниковать не станут. Я ведь после армии кинологом два года работал, специально изучал собачьи повадки. А вот сейчас в милиции служу, и у меня есть партнер, Астором зовут, немецкая овчарка. Умный, черт, специально на наркотики обучен.

Вероника вместе с молодым лейтенантом пошла к стоянке. Дуська осторожно продвигалась вместе с ними.

– Стойте пока здесь, а я посмотрю, – остановил лейтенант Нику.

Он подошел к машине и сел перед ней на корточки, потом, стремительно поднявшись, вытащил переговорное устройство и начал в него что-то говорить. Вероника не на шутку разволновалась и прокричала:

– Что там случилось?

Милиционер быстрым шагом приблизился к ней и растерянно произнес:

– Представляете, ваша машина заминирована, сейчас здесь будет специальная группа. Скажите спасибо вашему мопсу, а то витали бы сейчас в облаках в виде кучки пепла.

– Это не мопс, это болонка, – машинально проговорила Вероника. – Послушайте, что за бред вы несете? Моя машина заминирована? Но кому это понадобилось, я вроде не успела никому настолько насолить? – тараторила Ника, чувствуя, что по спине бежит ручеек пота. Ладони настолько вспотели, что можно было умыться. Дуська прижалась к ее ногам, Ника нагнулась и взяла ее на руки. Она прижала болонку к лицу и разрыдалась:

– Миленькая моя, спасительница, если бы не ты, если бы не ты…

Вдалеке послышался вой сирены, и Вероника так сильно стиснула Дуську, что та завизжала. Две машины, визжа тормозами, остановились возле магазина, и отряд в черных масках побежал внутрь. Буквально через несколько минут из дверей повалила толпа народа, и рослые ребята с автоматами отправляли всех в сторонку. Стоянку автомашин оцепили лентой, и под Вероникину машину полез один из мужчин. Через десять минут он вылез оттуда и, сложив руки крестом, дал понять, что все в порядке. К Нике подошел пожилой мужчина и представился.

– Подполковник милиции Новиков Александр Викторович. Прошу вас пройти со мной, мне нужно задать вам несколько вопросов.

Ника, продолжая сжимать в руках Дуську, поплелась за подполковником. Они сели в машину, и он, повернувшись к Нике, улыбнулся:

– Расслабьтесь, все уже позади. Скажите, пожалуйста, сколько времени вы пробыли в магазине?

– Ну, наверное, минут двадцать.

– Когда вы вышли оттуда, ничего не увидели подозрительного?

– Конечно, увидела. Возле машины ошивался какой-то парень, и Дуська на него лаяла. А когда я крикнула ему, что, мол, он делает у моей машины, он убежал. Я уже хотела было сесть за руль, но моя собака как с цепи сорвалась и убежала. Я, конечно – за ней, а тут милиционер, вот так все и выяснилось.

– Вы понимаете, что на вас было совершено покушение?

– Понимаю, только не соображу, кому это нужно. Может, меня перепутали с кем-нибудь? Я обыкновенная домохозяйка, никому плохого никогда не делала, врагов у меня вообще нет.

– А кто ваш муж? Может быть, это каким-то образом связано с ним?

– Не знаю.

– Мы не можем оставить сей инцидент без внимания, поэтому попрошу вас сообщить ваши данные, вас вызовут для беседы.

– Да, пожалуйста, вот мои документы.

Вероника протянула свой паспорт Новикову и, пока тот писал, безучастно смотрела в окно машины. На нее навалилась такая усталость, что ей очень захотелось на все плюнуть и завалиться спать. Когда все формальности были закончены, Вероника села в свою машину и поехала к Светлане. Ехать сейчас за город у нее просто не было сил.

Когда она позвонила в дверь и увидела удивленное лицо Виктора, все что она смогла, – это лишь вымолвить:

– Витенька, меня хотят убить, – и тут же свалилась в обморок на руки ошарашенного мужа Светы.

Глава 8

Вероника очнулась и услышала неистово грохочущий голос Виктора.

– Очень вас прошу, приезжайте как можно быстрее, иначе я здесь скончаюсь. У меня две женщины, одна рожает, а другая валяется в обмороке. Никакой здесь не гарем. Рожает моя жена, а в обмороке ее подруга. Откуда мне знать, почему? Давайте скорее, здесь разберетесь. Что? Адрес? О господи, какой же у нас адрес? Света, ты не помнишь наш адрес? Ах да, записывайте.

Когда до Вероники дошел смысл происходящего, ее подбросило с дивана как ужаленную.

– Ой, мамочки, Светка рожает!

Ника заметалась по квартире, пытаясь найти подругу. Дуська бегала за ней и громко лаяла. Когда Ника заглянула и в детскую, и на кухню, но там Светы не нашла, она заорала на всю квартиру:

– Светка, да где ты, черт тебя побери?

– Здесь я, – послышался писк из-за двери туалета. Ника рывком распахнула дверь и увидела свою подругу на унитазе. Та прижала руки к животу и смотрела на нее испуганными, широко раскрытыми глазами.

– Ты чего здесь сидишь? – рявкнула Вероника.

– Из меня вода течет, – простонала роженица.

– Почему вода течет? – ошарашенно спросила Ника.

– Догадайся с трех раз. Что ты дурацкие вопросы задаешь, идиотка несчастная? Воды отходят, неужели не понимаешь? А все ты, надо такое ляпнуть: «Меня убить хотят», напугала до смерти, вот и рожаю теперь, – взвилась Светлана.

В это время раздался рев из комнаты:

– Какой телефон? Зачем вам мой телефон? Не помню я никакого телефона, у меня жена рожает, вы это понимаете, черт вас возьми, приезжайте скорее!

Раздался топот, и к туалету подлетел Виктор, за ним по пятам летела Дуська и все пыталась ухватить его за брючину. Он испуганно посмотрел на жену.

– Как ты, Светик? Потерпи немного, девочка моя, сейчас «Скорая» приедет, и все будет хорошо. А, Ника, привет, ты когда приехала?

Волосы на голове у будущего папаши стояли дыбом, глаза были выпучены, и бледность по лицу разлилась такая, что краше в гроб кладут. Потом он почти осмысленно посмотрел на Веронику и пробормотал:

– А, это ты? Уже очухалась? – и, опомнившись, загромыхал так, что у всех заложило уши, а Дуська вообще спряталась за унитаз.

– Ты что натворила, а? Ты посмотри на Светку, как перепугала. Она же из-за тебя рожать начала.

– Ты чего разорался? – взбеленилась Вероника. – Рожает она, по-моему, не из-за меня, а из-за тебя, вернее, не без твоего некоторого участия. И нечего панику устраивать, ей уже и так пора. Она у тебя что, слониха, чтобы год беременной ходить? И нечего валить с больной головы на здоровую, тоже мне, стрелочника нашли.

Ника повернулась к подруге и рявкнула:

– А ты чего расселась, в домашнем халате в роддом поедешь? Ну-ка поднимайся, пошли одеваться. И ты тоже приведи себя в порядок, – обратилась она к Виктору, – вон, смотри, коленки от треников на пятках болтаются.

Виктор начал себя осматривать и растерянно бормотать:

– На каких пятках, что ты выдумываешь? Штаны как штаны, им еще и трех лет нет.

У Вероники лопнуло терпение, и она, матерясь так, что позавидовал бы любой биндюжник, пинками загнала Виктора в комнату. Тут же, вернувшись к туалету, она сдернула подругу с унитаза и повела ее в детскую, чтобы помочь одеться. Когда будущая мама была уже готова и сидела на постели в ожидании врачей, Вероника, оглядев комнату, сказала:

– Покажи мне, где лежат вещи для малыша, а то, когда придет время забирать вас из роддома, твой милый притащит туда свой милицейский мундир. У мужиков, когда дети рождаются, что-то с головой происходит, тупеют прямо на глазах.

– Вон, прямо в кроватке сверток, я уже сложила все, что нужно, – дрожащим голосом ответила Светлана.

– Светка, ну что ты трясешься, как с похмелья? Не ты первая, не ты последняя, все будет просто замечательно, не бойся. Мой крестник родится здоровеньким и крепким карапузом. По-другому и быть не может у таких родителей, как вы с Витькой.

– Я спокойна, не переживай, просто немного волнуюсь. Но ведь это естественно, правда? Ой, мамочки-и-и, – вдруг закричала Светлана и повалилась на кровать. Лицо ее напряглось и покраснело.

– Что, что, Светик, схватки, да? – заметалась вокруг нее Ника.

– Ой, кажется, потуги начались, – простонала роженица, – а-а-а, Никуся, помоги, ой, мама…а…а.

В комнату как ошпаренный влетел Виктор.

– Светик, что случилось, тебе больно? Ника, что с ней?

– Ты что, дурак совсем? – заорала Вероника. – Что с ней может быть, кроме того, что она рожает.

– Как рожает, прямо здесь? – посиневшими губами прошептал Виктор. – А подождать нельзя?

– Ср…ть да родить нельзя погодить, – зло выпалила Ника, – слыхал про такое? Иди отсюда, не наводи паники, лучше принеси чистую простыню да воду поставь греть. Да, еще ножницы принеси и спирт, если есть.

– Никусенька, кажется, ребенок идет. О господи, помоги мне, а-а-а!

Виктор глупо улыбнулся и начал осторожно сползать на пол по дверному косяку. Вероника злая, как фурия, подлетела к нему и со всего маха влепила пощечину.

– А ну поднимайся, сильный пол. Ты что это удумал, я что, одна должна отдуваться? Вставай, твою мать.

– А-а-а, Ника, ребенок идет, скорее посмотри, как бы с ним чего не случилось! – рыдая, кричала роженица.

Вероника подлетела к подруге и увидела, что уже появилась головка, она была волосатенькая и, как показалось Нике, очень большая.

– Ой, мамочки, что делать-то нужно? Света, ты же медик, подскажи, что делать?

– Помоги ему, – прошептала Светлана, и ее лицо опять напряглось до синевы.

Вероника аккуратно взялась за головку и тихонько потянула на себя. Ребенок, совершенно не сопротивляясь, выскочил в руки новоявленной акушерке. Он был весь в крови и какой-то слизи. Ника ошарашенно уставилась на этот еле шевелящийся комочек и закричала во всю мощь своих голосовых связок:

– Витька, ножницы быстрее и теплую воду.

Она аккуратно перевернула ребенка и положила его животиком на свою ладонь. Послышалось какое-то кряхтение и вслед за этим грубоватый крик.

– Давай, давай, миленький, поори, вот так, хорошо. Голосочек у тебя хороший, весь в отца. Витя, где ты, черти бы тебя разорвали?