Бегающие глазки Хорька никак не могли решить, на ком из нас остановиться.

— Я н-ничего не знаю, — выдавил он. — Она приходила — и ушла ни с чем.

— А что она хотела, Вилли? — все тем же вкрадчивым голосом произнес Тимоти. — Зачем она приходила к тебе?

— Ей нужно было в Запретные Земли, — сообразив, что мы не собираемся убивать его прямо сейчас, Хорек начал успокаиваться. — Хотела, чтобы я провел ее в… — он резко осекся и снова схватился за грудь. — Я отослал ее прочь.

— В самом деле? — я приподнял бровь, но в темноте этот жест остался никем не замечен.

— Да, я отослал ее прочь, — Хорек снова начал срываться на визг. — Она мне не понравилась, и я прогнал ее. Что, я не имел на это права?

— Знаешь, — доверительно сообщил мне Тимоти — по-моему, Хорьком его прозвали незаслуженно. Он куда больше смахивает на скунса.

— Ну что вам еще от меня нужно? — Хорек перешел с визга на заунывное нытье. — Я вам все рассказал. Дайте человеку поспать.

— Иди, — неожиданно легко согласился Валлентайн.

— Но помни… — начал я.

— …если ты нам соврал… — продолжил Тимоти.

— …то мы еще вернемся, — закончил я.

— Не нравится мне все это, — задумчиво сказал Валлентайн, когда мы отдалились от хоречьего пристанища на полсотни ярдов. — Ох… дурно все это пахнет.

— Надеюсь, ты не считаешь, что здесь тоже замешаны Великие Древние? — улыбнулся я.

У Тимоти имеется одна довольно безобидная идея фикс — что мы всего лишь одно из звеньев в бесконечной цепи цивилизаций, населявших нашу планету. Он почерпнул это из книжек какого-то гнома с непроизносимой фамилией.

— Не советовал бы тебе отзываться о них столь пренебрежительно, — Тимоти покосился на светлеющее в конце улицы небо. — Твой скепсис не сможет послужить защитой от древнего зла.

— Мне вполне хватает зла современного, — отозвался я. — Равно как и жадности, идиотизма и прочих цветов разума.

— Блажен, кто верует… нет, я не думаю, что это может быть связано с наследством давно минувших эпох, иначе даже ты ощутил бы холод космического зла. Возможно, что-то из нашего собственного, уже человеческого прошлого.

— Да ну, брось, — я с трудом удержал зевок. — Вот увидишь — все это окажется очередной шарлатанской аферой, вроде Настоящего Патентованного Философского Камня или Наиполлиннейшего Яйца Последнего Василиска.

— Знаешь, — медленно произнес Валлентайн, — мне очень хочется надеяться, что ты окажешься прав. А тебе?

— Тоже, — согласно кивнул я. — Кстати, не забудь позвать меня, когда соберешься вытрясти пыль из нашего маленького друга. Он ведь нам соврал.

— Разумеется, — кивнул Тимоти. — Он бы не просил К.М. восстановить внешний вид заклятья, если бы отказался от работы. Но я хочу сначала понаблюдать за ним… завтра.

— А сейчас пойдешь досыпать?

— Да какой теперь сон, — махнул рукой Валлентайн. — Пройдусь по округе… к Маленькому Джонни загляну.

— Тогда нам по пути, — решительно сказал я.

Патрик Мигер, кавалерист-куда-пошлют

Федеральный бронепоезд втягивался на станцию медленными рывками, словно обожравшийся на полгода вперед удав.

Выглядел он, надо признать, весьма внушительно — массивные блиндированные вагоны, круглые купола бронебашен с черными хоботками орудий, два локомотива. Только три представительских вагона в середине состава напрочь разрушали это грозное величие блеском накрахмаленных занавесочек.

Капитан Мигер стянул с головы шляпу и тщательно выбил ее о колено. Затем он тоскливо покосился на рукава мундира — покрывавший их толстый слой пыли наводил на мысль о принадлежности капитана к шайке бывших конфедератов,[5] умудрившихся до сих пор сохранить униформу и некое подобие дисциплины.

— Эй, Флеминг! — окликнул он стоявшего неподалеку сержанта. — Не помнишь, такой же гроб пустили по откос орки у Грин-Ривер?

Сержант, несмотря на столь же толстый слой пыли, походивший на вышколенного дворецкого какого-нибудь британского лорда, задумался.

— Не-а, — отозвался он, — сэр. Тот был малость поменьше. У этого четыре бронеплощадки, а у того было две, и гаубица на открытой платформе. Сэр.

— А истратили на него оркй полдюжины динамитных шашек, — подытожил капитан. — Ну, на этот, положим, уйдет вся пачка — и что?

— Господа вашингтонские политики желают путешествовать с комфортом, — изрек сержант. — И в безопасности. Сэр.

— Лучше бы они читали наши отчеты! — капитан сплюнул. — От одного слуха об этой штуке все окрестные племена придут в совершенное неистовство. Нам это еще долго будет аукаться.

— Меня другое забавляет, — ухмыльнулся сержант, — сэр. Допустим, заползти они сюда заползли. А вот как они планируют выбираться обратно? Эти пять вагонов в хвосте…

— Будь я на месте командира этого чуда, — задумчиво сказал Мигер, — я бы скинул эти вагоны под откос за первым же поворотом и припустил отсюда на всех парах.

— Говорят, — сержант зевнул, — пару дней назад неподалеку видели Ныыра Рваное Ухо. Сэр.

— Да? — удивленно переспросил капитан. — Последнее, что я о нем слышал, — дело на гасиенде Лъяча-дель-Мадо, а это в полутораста милях отсюда.

— От гасиенды Лъяча-дель-Мадо осталась груда головешек, сэр, — заметил Флеминг. — Вряд ли они так уж доподлинно смогли доложить, кто именно на них напал. Если уж на то пошло, Рваное Ухо всегда заботился, чтобы о нем не рассказывали… даже хорошему некроманту.

— Что да, то да, — Мигер скривился, припомнив обгорелые останки на месте последнего виденного им налета. Полковой маг тогда сказал, что погибшим сначала вырвали язык, выкололи глаза, обрезали уши… и все остальное и только потом сожгли. Но еще живых — Рваное Ухо об этом позаботился. Он в этом выделялся даже среди прочих боевых вождей. Не очень, правда, но выделялся.

— В принципе, они бы могли успеть сюда даже после гасиенды, сэр, — неожиданно сказал сержант. — Если они захватили там лошадей.

— Не могли, — качнул головой Мигер. — Им бы пришлось скакать через земли Адруга Белого, а он давно мечтает украсить черепом Ныыра свой личный частокол. Им бы пришлось делать крюк.

— О, — оживился сержант, — глядите, сэр. Выходят.

— Черт, — выдохнул Мигер, глядя, как из распахнувшихся дверей вагонов выпрыгивают солдаты в синей форме. — Пехота.

Только ее здесь не хватало.

— Шестьдесят девятый Нью-Йоркский, — со знанием дела заметил сержант. — Но я не про них. Вы во-он туда гляньте, сэр.

Мигер посмотрел в сторону представительских вагонов. Возле них уже стояли двое. Один — пожилой господин в сером длиннополом сюртуке и надвинутой на лоб шляпе, из-под которой выглядывала седая окладистая борода. У второго же бородка была более козлиная, да и весь он чем-то неуловимо напоминал Абрахама Линкольна со старых литографий.

Третьего же как раз пытались выгрузить из вагона двое служащих. С того места, где стоял капитан, был виден только совершенно необъятный зад, отчаянно колыхавшийся на каждой очередной ступеньке.

— Орки будут от него в восторге, — заметил Мигер. — Такая туша, да еще, можно сказать, с доставкой в котел… ба, да у него еще и котиковый воротник на пальто. Из этого пальто выйдет наряд минимум для трех шаманов.

— Оу, — восхищенно выдохнул сержант. — Какая цыпочка!

Оба федеральных кавалериста восторженно уставились на очаровательнейшую голубоглазую блондинку, выпорхнувшую из второго представительского вагона.

— Мама, кажется, я влюбился, — пропел сержант. — Сейчас же бегу на телеграф, отбивать телеграмму.

— Красивая, — вздохнул Мигер, глядя вслед прекрасному видению, которое проплыло мимо, не удостоив их даже взглядом.

— Орки будут счастливы. Такая шейка…

— Ребятам ее показывать нельзя! — сержант был настроен на более оптимистичный лад. — Стоит парням увидеть ее, и рота взбунтуется.

— Капитан?

В последний момент Мигер успел обернуться и отсалютовать подходившему к ним офицеру.

— Полковник Кребс, — представился тот, опуская руку. — Из 69-го Нью-Йоркского.

— Капитан Мигер, сэр.

— Мигер? — переспросил полковник. — А вы случаем не родственник командира ирландской бригады?

— Так точно, сэр. Он мой дядя.

— О, — взгляд полковника на миг затуманился. — Мне доводилось встречаться с ним. При Энтитеме… То-то мне показалось сперва, что вы слишком молоды для капитана.

— Я окончил Вест-Пойнт в первой десятке, сэр, — холодно отозвался Мигер. — А звание капитана мне было присвоено пять месяцев назад, за дело у ранчо Хаддока.

— Слышал, — кивнул полковник. — Жаркое было дело.

— Это была бойня, сэр.

— Бойня, — наставительно произнес полковник, — была под Фредериксбергом, где бригада вашего дяди за десять минут потеряла шесть сотен убитыми и ранеными.

— Так точно, сэр.

— Вот ваш приказ, — полковник протянул Мигеру небольшой конверт. — Вы и ваша рота поступаете в мое распоряжение.

— Разрешите вопрос, сэр?

— Да?

— Что здесь, — Мигер кивнул на пыхтящий бронепоезд, — собственно, происходит… сэр?

— А вам разве не сказали? — удивился полковник.

— Я получил приказ идти к станции Форестберг прямо на патрулировании.

Полковник поморщился.

— Правительство организует экспедицию, — сказал он. — В глубь так называемых Запретных Земель. Я командую ее военной частью. Еще вопросы есть?

— Никак нет, сэр.

— Тогда зайдете ко мне через два часа. Сейчас мне надо проследить, — полковник качнул головой в сторону вагонов, — за разгрузкой.

— Черт! — выдохнул сержант в спину удаляющемуся полковнику. — Тысяча трахнутых троллями гоблинов и кх… простите, сэр.

— Да ладно уж, сержант, — скривился Мигер. — Я и сам собирался сказать примерно то же.

Кристофер Ханко, шахтер поневоле

Хотя обычно виски не способствует просветлению мозгов поутру, а, наоборот, затуманивает их, эти три дюжины стаканчиков оказались исключением из правила. Я вдруг вспомнил, что в нашем городишке осталось существо, которое я пока еще не достал, хотя уже давно имел основания это совершить. Благо, помоев для выплескивания на его голову набралось вполне достаточно.

К моему удивлению, лавка Хинброкла была почти пуста. В ней не было даже мух. Единственным более-менее живым существом в лавке являлся приказчик. Он восседал на высоком табурете, возложив окованные сапоги на прилавок. Из-под надвинутой до самой бороды черной стетсоновской шляпы доносилось равномерное сопение.

Приказчик, похоже, был новый — прежде я его, точнее, его бороду — не видел. Третий за полгода. Интересно, куда Хинброкл их девает, гоблинам на мясо продает, что ли? Так ведь там того мяса…

Я осторожно подкрался к прилавку, примерился и старательно провел пальцем по стеклу.

Сопение прекратилось.

— Это лавка мистера Хренбокла? — осведомился я, стараясь, чтобы мой голос как можно больше походил на только что извлеченный из стекла звук.

Край шляпы поднялся, явив «городу и миру» перевитые черной тесемкой усы и картофелеподобный нос.

— Чем могу быть полезен, сэр?

— Федеральная налоговая служба, — отрекомендовался я. — Мне необходимо видеть владельца лавки… А заодно уж и ваши учетные книги за три последних квартала. Немедленно.

— Сэр?!

В полном замешательстве приказчик оглянулся в сторону стойки с булавами.

— Ну, — подбодрил я его. — Вы что, плохо понимаете по-английски? Ну-ка, предъявите вашу иммиграционную карточку? Надеюсь, прививки у вас сделаны? Все до последней?

Откуда-то из-под прилавка раздалось что-то шипяще-булькающее, в котором я с большим усилием сумел разобрать что-то вроде «Шхто исчо там?».

— Простите великодушно, сэр, милорд, — выпалил приказчик и юркнул под прилавок.

— Эй, эй, куда же вы? — озабоченно воскликнул я. — Мы же еще только начали. Вот, например, ваша шляпа. Известно ли вам, что, согласно Постановлению номер 42876, Параграф 5 пункт бэ, максимально допустимый размер тульи…

Приказчик вынырнул из-под прилавка, волоча за собой что-то вроде сплюснутого яйца из черного эбонита.

— Да, платок есть, — доложил он яйцу. — Бело-синий, с орнаментом.

— Ясно, — прохрипело яйцо. — Ханко, если тебе так уж приспичило видеть меня, перестань издеваться над Крибеком и спускайся.

— А самому зад оторвать?