— Я лечу в этом корабле, Джонни? — спросил Стини.

Норт застонал.

— Вам надо вернуться, Питерс! Вам со Стини нельзя лететь…

— Я полечу или узнаю, почему нет, — пропищал пронзительный голос старика. — Вы не отнимете у меня последнего шанса опять попасть в пространство. Я полечу или начну вопить сейчас же.

— Придется впустить их, Джонни, — простонал Уайти. — Старик разбудит всех в порту!

— Ладно, забирай их внутрь, — беспомощно сказал Норт. — Скорей, нам нужно еще взять последние ящики…

Бам! Бам!… Они подпрыгнули — это где-то поблизости в темноте яростно и громко зазвонил колокол.

— Чорт, я, наверно, пропустил какой-нибудь из сигналов! — вскричал Хансен. — Все пропало! — Сквозь адский звон сигнального колокола слышались отдаленные тревожные крики. Визжали свистки. Большие прожекторы на башнях космопорта брызнули голубовато-белыми лучами.

— В корабль! Оставим эти ящики! — закричал Норт. — Полиция Компании будет здесь через две минуты!

Уже кричали сирены. Издали слышался рокот машин, мчащихся к верфи. Голубые лучи прожекторов поймали и ослепили межпланетников в тот момент, когда они бросились к кораблю.

— Коннор, к циклотронам! — раздался голос Норта. — Хансен, двери! Остальные по гамакам!

Он кинулся в кабину управления и схватился за рубильник. Свет брызнул из затененных абажурами ламп и осветил панель с циферблатами и маховичками, рычаги и педали.

Руки Норта с лихорадочной быстротой распутывали шнуровку пилотского кресла. Огромный Уайти взбирался в другое кресло рядом с ним. За лязгом герметической двери последовал взрыв, громоподобный грохот, сотрясший обшивку старого корабля. Коннор включил циклотроны.

Руки Норта стиснули пусковой рычаг. Рывком двинув его вперед, в центральное положение, он включил килевые ракеты.

В иллюминатор он увидел с полдюжины ракетных машин, спешащих к ним через верфь. Из машин выскакивали люди, наводя оружие, выкрикивая неслышные команды…

Норт ощутил вдруг ледяное спокойствие. Сказались двадцать лет опыта пилота. Он снова был во власти дисциплины. Держа пусковой рычаг точно в центре, он нажал на педаль циклотрона и переключил управление на автоматическое.

Заскрипели эластичные пружины кресла: ускорение обрушило на них удесятеренную тяжесть грузного тела Норта. Гигантские железные руки сдавили ему грудь, мешая дышать. В голове загудело, глаза застлал красный туман.

Но он увидел, что огни, доки и кричащие люди снаружи исчезли, как по волшебству. Звездное небо в иллюминаторе закачалось от содроганий рванувшегося вверх «Метеора».

***

Норт перевел рычаг немного назад, продолжая давить на педаль циклотрона. Струи ионизированной материи, теперь слегка отклонившиеся к хвостовым дюзам, двигали старый крейсер вверх по крутой кривой.

— Я думал, пусковые дюзы не выдержат! — услышал он слабый крик Уайти сквозь грохот циклотронов и дюз. — А они выдержали!

Огни космопорта казались крохотным красно-зеленым пятнышком на темном шаре внизу. Корабль вышел из земной тени в медный блеск Солнца.

Норт разразился смехом.

— Хороший подъем! Мы здорово ускользнули от них, Уайти!

Душа у него пела вместе с циклотронами. Тяжелая работа межпланетника была единственным счастьем, которое он знал. Ощущение рычага в руках было как вино, сверкающие звезды в пространстве как манящие маяки, а старый «Метеор» был волшебным кораблем, способным достичь самых дальних областей Бесконечности.

Старый звездолет и старые межпланетники, они опять в пространстве! Теперь Джон Норт знал, что не жил по-настоящему все эти скучные, серые месяцы на Земле. Он только спал, только существовал, ожидая того часа, когда оживет снова.

Пламя возбуждения на массивном лице Уайти сказало ему, что его старый товарищ чувствует то же самое.— Они были теперь вне атмосферы, и Земля казалась выпуклым зеленым шариком, удалявшимся назад, вниз.

Норт неохотно ослабил нажим на педаль. Шумные взрывы циклотронов перешли в ровное жужжание. Воя хвостовыми дюзами, старый корабль мчался к далекой зеленой искорке — планете Уран.

В кабину управления вошла Алина Лоурел, бледная и потрясенная. Норт понял вдруг, что это был ее первый полет в пространство.

— Вы больны? — тревожно вскричал он. — Я должен был бы подумать об этом. Но взлетать нужно было быстро…

Она покачала головой.

— Нет, я здорова. Но старый Питерc… Он ранен, Джон. Толчок…

Норт торопливо вызвал Дорака, чтобы передать ему рычаги. Вместе с Уайти он поспешил по трепещущему мостику к каюте, где лежал старик.

Один взгляд заставил сердце Hортa сжаться. Глаза Питерса были закрыты, лицо посинело, из угла рта сочилась тонкая красная струйка.

— Он без сознания, — прошептал Норт, осмотрев старика. — Внутренние повреждения. Я говорил ему, что он не выдержит отлетного толчка.

На бледном лице Алины читался вопрос.

— Он не…

— Он не будет жить, — медленно ответил Норт. — Дело нескольких часов…

Корабль летел к орбите Мapca, Норт установил вахты и развернул кривую, рассчитанную Хансеном.

— Мы далеко обойдем Юпитер, чтобы избежать главных космических путей, — сказал он остальным. — Компания вышлет полицейские крейсеры, будьте уверены. Но они не смогут прочесать все пространство.

Уайти сдержанно кивнул.

— Мы можем дойти до Урана, если эта штука будет тикать. Но если с нами что-нибудь случится вдали от главных путей…

Кончать было не нужно. Все знали, что тогда их уделом будет медленная смерть от голода или недостатка воздуха.

Прежде чем передать рычаг Хансену, Норт внимательно вгляделся в Уран. Зеленая искра стала ярче и больше. Но ее лун еще не было видно простым глазом.

Норт все еще не мог поверить в реальность этого странного путешествия — полета на страшную Громовую Луну в поисках левиума, который половина солнечной системы считает сказкой!

— Джон, Питерc приходит в себя! — окликнула его Алина.

Норт и остальные поспешили в каюту. Старый ветеран открыл выцветшие голубые глаза. Его взгляд устремился к иллюминатору, за которым висела черная пустота, усыпанная немигающими звездами. Выражение триумфа и счастья зажглось в его глазах. Почти довольный, он закрыл их снова.

— Он уснул, — с надеждой сказала Алина. — Может быть…

Норт мягким жестом остановил ее. Обернувшись, он тихо сказал Коннору:

— Заверни его, Майк. Мы похороним его в Космосе.

В мертвом молчании они пододвинулись к своему старому товарищу. Норт увел девушку в главную каюту. Она недоверчиво глядела на него.

— Он не может быть мертвым! — воскликнула она.

— Я видел многих умерших в полете, и со всеми ними было вот так, — ответил Норт. — Но старый Питерc умер счастливым, он видел перед смертью, что опять вернулся в пространство.

Они вынесли завернутое тело и осторожно поместили его в воздушный шлюз главной двери. Стини стоял, глядя на них изумленным взглядом своих чистых, голубых глаз. Остальные повернулись к Норту.

— Можешь ли ты вспомнить ритуал погребения в Космосе? — спросил Уайти.

Норт сделал отрицательный жест.

— Ничего, кроме первых слов: «Так как этот человек, наш товарищ…» Как дальше, Уайти?

Уайти мрачно покачал своей большой головой.

— Я слышал их так давно, что уже забыл.

Норт обернулся к остальным. Но ни Коннор, ни Дорак не помнили. Тут Стини удивил всех. Помешанный межпланетник смотрел на закутанный труп в шлюзе. Словно это пробудило что-то в его затуманенном мозгу, он шагнул вперед и заговорил просто:

— «Так как этот человек, наш товарищ, встретил свой конец в опасном перелете, между миром и миром, и не может лежать ни в какой земле…»

Все молчали, пораженные удивлением, почти ужасом, пока спокойный голос Стини произносил слова, которые когда-то Марк Кэрью произнес для Горхэма Джонсона, своего великого начальника, — классические слова, употреблявшиеся с тех пор для ритуала погребения в Космосе.

— «…то мы вверяем это тело великим глубинам Бесконечности для вечных странствований в просторах пустоты».

Стини умолк. Норт и остальные смотрели на него, затаив дыхание, наполовину надеясь, что какое-нибудь чудо восстановит в нем погасший разум. Но лицо Стини оставалось таким же ясным, голубые глаза такими же пустыми, как всегда.

— Я вспомнил все, не правда ли? — гордо спросил он.

— Да, Стини, — неуверенно сказал Норт. — Ты вспомнил все.

Он подал знак. Хансен, у рычагов, дал «Метеору» резкий полуповорот, ударив боковыми дюзами.

Завернутое тело старого ветерана выскользнуло из шлюза и быстро умчалось в пустоту. Все молча следили за ним, пока оно не затерялось среди звезд.

— Вот ушел последний из команды Горхэма Джонсона, — пробормотал Уайти.

Алина отвернулась. Норт проводил ее в кормовую каюту. Она заплакала, прижавшись лицом к иллюминатору.

В Лунном городе

Джон Норт не был на Уране уже четыре года. С острым волнением следил он, как большой зеленый шар планеты растет в небе.

Они были, строго говоря, пиратами. И хотя земные законы не действовали здесь, в этих областях пространства, но законы Компании действовали. У Компании была станция в Лунном городе. А они и должны были итти в Лунный город, чтобы как-нибудь достать теплоизоляционное снаряжение, необходимое для их путешествия.

Весь экипаж собрался в кабине управления.

Алина Лоурел была бледна от недостатка воздуха, темные глаза ее на белом тонком лице казались огромными.

— Какой большой этот Уран! — шепнула она. — И какой страшный!

— Он, конечно, большой и скверный, — согласился Норт, глядя на большую планету. — Это самая бурная из всех крупных планет.

Огромный зеленый шар закрывал половину неба, — так близко от него был теперь «Метеор». Но поверхность его была плохо видна, так как он был окутан мутной атмосферой толщиной в сотни миль. Этот облачный покров кипел от страшных бурь и смерчей, перемещающихся по планете с громадной скоростью.

Три из пяти лун планеты были сейчас видны. Две маленькие — Ариель и Умбриель — проползали поперек ее диска. Совсем близко от корабля плыла более крупная луна — Титания. Густые, дикие джунгли, покрывавшие ее, придавали ей более темный зеленый цвет, чем у самой планеты.

— Она выглядит почти такой же страшной, как и Уран, — с волнением прошептала Алина, глядя на эту луну, ближайшую станцию их назначения.

— Она не так плоха, хотя джунгли ее полны странных зверей, — проворчал Уайти. Он указал на темное пятно на зеленом диске. — Вот и Лунный городок, самый дикий из всех шуми-городков в Системе.

— Это здесь мы должны искать антитермическое снаряжение? — серьезно спросила девушка. — А вы уверены, что мы получим его?

Норт ответил мрачно:

— Я уверен, что оно там есть. На него здесь большой спрос: оно используется для разведок на южном вулканическом полушарии Урана. Но как мы достанем его без денег или кредитов?

Они уже хотели уйти в главную каюту и зашнуроваться, когда Уайти поднял свою единственную руку и сказал быстрым шопотом:

— Вот и Оберон.

Четвертый спутник Урана выходил из-за большого диска планеты. При виде его Алина вскрикнула.

Вид его был ужасен. Это был тусклобагровый шар, окутанный неглубокой атмосферой, густо пропитанной темным дымом. В прорывах этой темной, мутной дымки виднелись огненные острова, о пламенные берега которых бился алый прибой огромного океана расплавленной лавы.

Громовая Луна, самый зловещий мир в Системе! Его красные лучи проникли в иллюминатор звездолета, смешиваясь с более мягким светом планеты и окрашивая напряженные лица следивших за ним людей.

— Никакое антитермическое снаряжение не сможет сделать посадку здесь безопасной! — ахнула Алина Лоурел.

— Вы правы, — согласился Джон Норт. — Но записи вашего отца указывают, что он нашел место, где можно высадиться, пользуясь усиленным снаряжением. Мы должны найти это место.

«Метеор» спускался к Титании по длинной, плавной кривой. Норт искусно пользовался боковыми дюзами, чтобы ввести его в спираль, и тормозами — чтобы уменьшить скорость. Но когда старый корабль прошумел сквозь атмосферу спутника к зеленым джунглям, над Лунным городом уже сгущалась приближающаяся ночь.

Город — куча хромосплавных зданий — лежал на просеке, выжженной в джунглях. Несколько севернее была меньшая просека, на которой находился космопорт. Норт повел старый, скрипучий корабль вниз, к красным и зеленым огням. Он на мгновение задержал его парящим на пламенных вспышках килевых дюз, потом посадил на землю.

— Хорошая посадка, Джонни, — загремел Уайти, когда они расшнуровались.

Остальные выходили из гамаков в главной каюте. Хансен отвинтил дверь, и в нее ворвался поток теплого влажного воздуха, пропитанного едким запахом гниющей растительности.