– Верочка! В холодильнике шампанское и конфеты, это мне мущщина подарил. Можешь угощать гостя, – заглянула она в комнату к дочери и кокетливо заиграла глазками.

На самом деле Вера прекрасно знала, что маменькин «мущщина» может подарить разве что газовую зажигалку, и то использованную, так – для интерьера. А все деликатесы как раз покупает маменька для собственного жениха.

– Вера! Закрой двери, меня сегодня не будет! – явно на публику играла матушка.

Вера покраснела и побрела закрывать дверь.

– Вот классно, да? Ее сегодня не будет! – потер руки Эдик и смело подался на кухню. – Вер, а чего у вас в холодильнике-то? Доставай!

Вера смотрела на него во все глаза. Со школьных времен Серовский изменился неузнаваемо. Он вытянулся, стал стройным и элегантным, на нем изумительно сидели недорогие, но новые джинсы. И пуловер был не самой запредельной цены, однако ж смотрелся, как на рекламном мачо. У прежнего мальчика на побегушках откуда-то появился уверенный взгляд, гордая осанка, и даже походка стала эдакой вальяжной.

– Вер, ну чего – кормить-то не будешь, что ли? – быстро освоился Эдик.

– А ты чего – есть ко мне пришел?

– Я пришел, чтобы увидеть тебя, поговорить, годы вспомнить шальные молодые! А ты в какой поликлинике работаешь? – уже самостоятельно решил угощаться Эдик и полез в холодильник.

Вера отодвинула гостя и быстренько выставила на стол конфеты и вино.

– Ну давай тогда… открывай шампанское…

– За тебя! – вскочил Эдик, разлил вино по фужерам и звонко чокнулся с Верой. – Пей давай… Так где работаешь-то? В какой поликлинике?

Вере совсем не хотелось уточнять. Еще, чего доброго, пойдет на ее место работы, а ему там скажут, что никакая старшая медсестра Верочка у них не работает, а это место занимает давно и прочно Ангелина Владимировна – тучная и вредная тетка.

– Эдик, у меня прям так голова закружилась… Ну так чего молчишь-то? Давай вспоминать! – ловко переменила она тему. – Ты не знаешь, где сейчас Сережка Антипов? Женился?

– Антипов? – растерянно захлопал ресницами Эдик. – Да черт его знает. Слушай, я ж что хотел сказать-то! Если ты в поликлинике работаешь, нельзя у тебя там как-нибудь мне белый билет состряпать, а? Ты понимаешь, тут такое дело… Короче, я ж себе уже делал там кое-что, ну и все нормально было, а тут – бац! – и того мужика посадили. Ну типа за взятки, все дела. И он, значит, теперь хорошо устроился – сам сидит, а мне хоть удавись! И прикинь – еще ж столько лет бегать! Так вот я и говорю – у тебя там никак нельзя мне какую-нибудь болезнь припаять? Ну, типа, я урод какой-нибудь, не хватает у меня чего-нибудь, а?

Вера загрустила. Вот ведь невезуха! Только поверила, что к ней этот Эдик по-настоящему проникся, а он, оказывается… А как было бы здорово вот так с ним куда-нибудь заявиться, под ручку так – фа, фа, фа! Чтобы Витька сразу – тыц! И от ревности – на стену! Во! Кстати, у Маринки в следующую субботу день рождения, и она говорила, что Витька с этой своей цаплей будет, с Наташкой Бобрихой! Та ваще побледнеет! Потому что Эдик смотрится просто супер! И говорить умеет, во рту камни не ворочает… Только он же просит белый билет, а кто его Верке сделает-то, когда она даже ни одного врача по имени-отчеству не знает!

– Да у нас вообще-то такими делами не занимаются… – строго поджала губы Вера. – Но… я, конечно, постараюсь для тебя кое-что узнать…

– Слышь, Вер, еще бы не очень чтобы деньги драл, а? – обрадовался Эдик.

– Ну ты даешь! – выпучила на него накрашенные глаза Вера. – И кто тебе задаром на такое пойдет?

– Так ты ж понимаешь – я уже одному заплатил, а его посадили, мне что – еще и другому платить? Не, ну если не слишком дорого, то не проблема. А так… Вер, а ты когда узнаешь?

Вера старательно закатила глазки и через минуточку выдала:

– В следующую субботу, раньше никак не получится…

– Ну и ладно, значит, я к тебе в субботу забегу, договорились? – сразу же вскочил Эдик, забыв и про шампанское, и про конфеты.

– Ой! А в субботу не получится! – вдруг «вспомнила» Вера. – Меня на день рождения позвали! Мне некогда будет, вот прямо ни одной минуточки свободной не останется!

– Ну, давай тогда в воскресенье встретимся.

– И в воскресенье не получится, я… я уезжаю!

– Ну чего тогда – в понедельник, что ли? – никак не хотел догадываться Эдик.

– И в понедельник не могу, некогда мне твоими делами заниматься, у меня своих полно. Ну… прямо и не знаю, как тебе помочь-то… А давай мы с тобой вместе на день рождения пойдем! Там-то уж точно время найдется.

– Да не вопрос, – пожал плечами Эдик. – Только как я с тобой вот так возьму и нарисуюсь? Мне скажут – а вы к кому, уважаемый?

– А… а я скажу, что ты мой друг, – выпалила Вера. – Только тебе тогда надо будет за мной весь вечер ухаживать.

– Весь, говоришь? – на минутку задумался Эдик. – Ну и ладно, чего уж… На что только не пойдешь ради собственной свободы!

На следующий же день Вера позвонила Ирке Николаевой, своей подружке, и в подробностях расписала, как встретилась с бывшим одноклассником. Как он не может ее забыть, потому что любил страстно и безудержно, и еще до сих пор любит, и поэтому она – Вера – не смогла устоять перед его натиском. Ирка, конечно же, не поверила ни единому слову, тогда Вера нанесла последний удар – сообщила, что на день рождения к Маринке придет не одна, а с этим самым одноклассником. Ирка была сражена наповал – сама она могла прийти только в одиночестве, потому что на данном этапе у нее с ухажерами настала сплошная непруха.

До субботы Эдик больше Веру не тревожил, но к Маринке они заявились вместе. И там Вера произвела настоящий фурор. Наташка Боброва даже рассорилась с Витькой, потому что ей показалось, что тот слишком часто смотрит на Веру. А Витьке привиделось, что Наташка как-то вульгарно толкает Эдика бедром. Во всяком случае, пара на вечере больше не общалась, зато Вера чувствовала себя на седьмом небе! Эдик не сводил с нее глаз, приглашал на все танцы, один только раз пригласил Маринку, да и то – выразил дань уважения. А один раз, страшно вспомнить, зажал Веру в углу прихожей и насильно поцеловал! Да так, чтобы это непременно видел Витька. После этого Вера уже забыла, что позвала Эдика утереть нос бывшему возлюбленному, и даже не слишком обрадовалась, когда тот подошел к ней на балконе.

– Это чего – твой хахаль новый, что ли? – перекривился он. – Ну-ну… А мне говорили, что ты там переживаешь… ну что я с Наташкой-то… Типа мучаешься, ревешь, все дела… А ты, значит…

– Витенька, я тебя умоля-я-яю, – кошкой муркнула Вера и выскочила с балкона.

Она теперь и сама себе удивлялась – и чего, спрашивается, так из-за этого Витьки убивалась, когда… когда, оказывается, ее почти что одноклассники вон какие о-бал-ден-ные!! Короче, Верочке хватило половинки вечера и одного поцелуя, чтобы влюбиться в Эдика навсегда! До гроба! Честно говоря, она уже даже придумала, в какой загс они подадут заявление и куда отправятся в свадебное путешествие. Однако ситуация повернулась совсем не в ту сторону.

– Ну и чего? Поговорила? – напомнил Эдик, провожая Веру до дома.

– Ты о чем? – сверкала глазами счастливая Вера.

– Здра-а-асьте! – даже остановился Эдик. – Я, значит, честно отработал, а она! Мы ж договаривались, что ты найдешь мне врача!..

– Да нашла я тебе врача… – поникла Вера. – Только… он на следующей неделе обещал с отпуска выйти и… ну и сразу тебе помочь… Ну не может он сейчас! У него же таких, как ты, знаешь сколько!! А еще и настоящие больные!.. Короче, только на следующей неделе…

– Ну смотри, – погрозил ей пальцем Серовский. – Я на следующей неделе обязательно зайду.

Но на следующей неделе встреча не состоялась. Вернее, состоялась, но вовсе не та, о которой они договаривались. Вера шла с работы, только что отработав в павильоне. Хотелось залезть в ванную и, лежа в горячей воде, полистать какой-нибудь скандальный журнальчик. А журнальчика не оказалось. Вот она и остановилась возле киоска «союзпечати». Очереди было всего три человека – впереди нее стоял дядечка с квадратной спиной, да еще какая-то широченная тетка с мужчиной. Вера бегала глазами по витрине, пока вдруг не услышала знакомый голос:

– Ну сердце мое, мы ведь и так уже на двести рублей прессы набрали!

Вера вздрогнула, а потом позвала:

– Эдик!

Мужчина, что стоял с теткой, обернулся и оказался на самом деле Эдиком. Только он отчего-то совсем не обрадовался нежданной встрече, а напротив – стал делать какие-то непонятные знаки, морщить нос, делать страшные глаза, а после и вовсе ухватил толстуху под ручку и повел ее в магазин.

Растерянная Вера только смотрела вслед странной паре. Женщину она так и не разглядела – только сзади, но и с тыла у той был такой вид!..

– Вер! Привет, ну чего ты вопишь-то на всю улицу: «Эдик! Эдик!» – подскочил вдруг к ней сзади Серовский. – Сказал же – заскочу! Чего тебе?

Вера даже отшатнулась от такого натиска.

– Мне-то, собственно, ничего. Это тебе надо, – обижено поджала она губы.

– Ну, Вер, ну, конечно, надо. А он что – готов со мной встретиться? Ты уже договорилась? – просветлел лицом Эдик.

– А это кто? – не ответила на вопрос Вера. – Ну вот эта тетка, она кто?

– Она? – переспросил Серовский и просто ответил: – Она… жена моя. А что?

– Жена-а-а-а-а?! – даже присела от неожиданности Вера. – Ну ни фига себе! А чего она такая… толстая? И одета так стремно, по-бабски?

– И ничего она не толстая, – обиделся за супругу Эдик. – Просто… просто мы ждем малыша, вот. И одета поэтому так… Она у своей матери пальто взяла, потому что… потому что, когда располнела, на нее ничего не налезало. А вообще – она у меня молодая, худенькая и… и вообще!.. Так чего – когда приходить-то? Ну, с врачом когда встречаться?

– А зачем тебе врач? – перекривилась Вера. – Родишь ребенка, и бегать не надо.

– Не, ну… ну мы ж договаривались! Ну чего за дела-то? У меня когда еще кто родится, а меня ж в армию каждую минуту могут!

– Надо было раньше думать, так наша учительница по математике говорила, – фыркнула Вера. – Пока!

И как у нее хватило силы так ему ответить тогда, она до сих пор не понимала. Но… Эдька ее больше не интересовал. Да и чего интересного, если у него вот-вот родятся алименты!

– И что? Вы больше не виделись? – спросила Василиса притихшую девушку.

– Только один раз, – затянулась Вера следующей сигаретой. – Он прибежал ко мне в тот же вечер. Я только в ванную забралась, а тут звонок. И маменька так ехидно за дверью: «Верочка-а-а, к тебе молодой человек, впустить?» Как будто бы она его прямо в ванную ко мне впустить собиралась!

– Ну и что?

– Да ничего. Он меня опять спрашивал про врачей, а я… я сказала, что все заламывают сумасшедшую сумму. Ну и сама такую назвала, что у него аж глаза на брови заскочили. Ну, кричал, конечно, бесился, а мне… мне уже все по фигу было. Фиолетово.

– И больше не приходил?

– Не-а, а зачем? Я ж ему только для белого билета нужна была, – хмыкнула девушка.

– Вот гад, да? – посочувствовала Василиса.

– Не, ну при чем тут гад? Вы ж говорили, что он меня, типа, все равно любил. А теперь чего? Я вам все рассказала, а вы…

Василиса и в самом деле вспомнила, что обещала девушке нагадать чистую и светлую любовь. Она уложила свою сухонькую трудовую ладонь Вере на голову, немножко помолчала, а потом медленно произнесла:

– Вера. А ведь он тебя и в самом деле любил. Ты для него была… Короче, он только выдумал повод для того, чтобы с тобой видеться, поверь мне. Ему не надо было скрываться от армии, не требовался белый билет, просто… просто он от любви немножко того… разумом сдвинулся, вот и нес черт-те что. Да. Вот такое мое слово.

– Да на фига ему поводы какие-то? Я ж и так… – начала девчонка, а потом напомнила: – Ага, говорите «любил», а как же жена? Да еще и ребенок родиться собирался!

– Ну… это… это он поторопился. А потому и ходил к тебе якобы по очень важной причине. Не мог он полностью тебе отдаться. Боролся с собой, сопротивлялся сильному чувству, вот и…

– О-бал-де-е-е-еть … – восторженно протянула Вера. – То есть… это получается, что я… значит, я могу Ирке сказать, что он погиб от любви, да?

– Ну… это будет не совсем верно, просто… просто не говори, что у него была беременна жена, – посоветовала Василиса.

Девчонка весело тряхнула головой, вздернула юбку и понеслась в комнату, где пьяные гости уже вовсю веселили себя сами.

– Господи, прости меня за маленькую ложь, – глядела вслед Вере погрустневшая Василиса. – И когда же этот денди успел женой обзавестись? У него уже и ребенок родился, наверное… Теперь еще и с женой надо переговорить… – вздохнула Василиса и, наконец, вспомнила про подругу: – Люся!!! Нам уже вовсю пора домой! Чего-то ты там засиделась!

Василиса вернулась в комнату и умилилась – теперь на почетном месте жениха восседал господин Таракашин с багровой розой из свеклы в петлице потрепанного пиджака. А на месте невесты притулилась Люся с баяном и затравленно поглядывала на гостей. Настоящих новобрачных нигде не наблюдалось, однако гостей это нисколько не смущало. Пьяный хор луженых глоток дружно скандировал: «Горько!» Таракашин тянулся к Люсе лоснящейся физиономией, а Люся пряталась за баян.

– Что это за бордель вы тут развели?! – грозно рявкнула Василиса. – Люся?! Куда это ты примостилась? Тебя же сейчас Таракашин лобызать начнет, ужас какой!

– Вася, ну ты уже все? Освободилась? – пискнула из-под баяна Людмила Ефимовна.

– Естественно! Я работаю, тружусь на всех фронтах, а ты тут непотребности разводишь!.. Так, дорогие граждане гости! Куда вы подевали невесту с женихом?! Почему вместо них за столом суррогат какой-то?!

– А они уе-е-е-ехали! – весело сообщили «граждане гости».

– Дождались! Невеста, значит, уехала… Люся, а она оплатила остальную часть нашей работы?

– Да, Васенька, рассчиталась, – осторожно выбиралась из центра стола Люся.

– Вот и славно. Собирайся… – распорядилась Василиса Олеговна и уже совершенно ласково обратилась к гостям: – А теперь начинается самая интересная часть нашего праздника! Весь вечер на манеже новая восходящая звезда – Таракашин Виктор Борисович!! Продаем его совсем недорого – ему достаточно только дать двадцать пять рублей на обратную дорогу. Зато он обеспечит вам веселья на всю ночь!! Гуляйте, товарищи!

Восходящая звезда, которая уже устремилась к выходу за Люсей, резко затормозил, раскинул руки в ожидании оваций и принялся раскланиваться на все стороны.

– Люся! Бежим, пока этот клоун не опомнился, – дернула за рукав подругу Василиса, и обе они, схватив шубки, выскочили в подъезд.

– Вася! Ну не беги так быстро, я не успеваю, – пищала Людмила Ефимовна, быстренько семеня ножками. – У меня ж баян!

– Господи, Люся! Ну почему бы тебе уже не перейти на скрипку?! – нервно дернулась подруга, взвалила баян себе на плечо и бодро рванула к стоянке такси.

Глава 3.

Найди иголку в стоге игл

– Люся, ты представляешь, а она мне говорит: «У него, дескать, жена! Да еще и беременная!» Нет, ты подумай, – расстроенно передавала Василиса подруге свой разговор с Верой, когда они уже пришли домой, приняли душ и расположились в уютных креслах. – Люся! Ну попей уже чаю! Что тебя колотит всю?

– Да это я так… нервное. Как вспомню этого Таракашина!..

– Ну хватит уже, переключайся. Я, конечно, понимаю, место невесты завораживает, однако ж… Малыш! Ты только подумай! Она сегодня чуть не сама лезла целоваться с этим убожищем! А потом этими же губами будет целовать тебя!

Малыш сидел возле ног Василисы, клал на нее передние лапы, а потом и вовсе ухватил ее за подол и поволок куда-то на кухню. На кухне на столе восседал забытый всеми Финли и оскорбленно пялился в стену, но, завидев Василису, поднял голову вверх и протяжно завопил.

– Вот!! Люся! У кота теперь нервный срыв. Ты же знаешь, насколько Финли не переносит твоего Таракашина! Коту теперь нужен сеанс кошачьего психолога! Финюшка, иди к Васе на ручке, сокровище мое…

Сокровище перекочевало со стола в теплые руки хозяйки и на некоторое время примолкло.

– Малыш, не подходи к Люсе. Если б ты знал, с каким недостойным «женихом» она сегодня сидела! Обязательно расскажу все маленькому Васеньке.

– Вася, я не поняла – то есть он женат? – перебила Василису Люся.

– Люся!! Васенька – это твой внук! Ему еще без году неделя, куда ему жениться? Совсем на этих свадьбах помешалась, – тяжко вздохнула Василиса, наглаживая кота.

– Я про Эдика, – пояснила Люся. – Но как же?.. Ты же рассказывала, что этот… Антон, говорил, что хоронить парня некому, у него вроде бы только мать?

– Я вот здесь тоже немножко запуталась. Про эту неведомую жену вообще никто и никогда не слышал. И на работе Эдик считался холостым, с чего бы я тогда отвечала ему такой взаимностью?