– Вы правы. Когда мы в Минэкономике в первый раз разговаривали, они даже не поняли – гендер или тендер, что это такое… Обидно. Вот в Англии в каждом министерстве есть уполномоченный, который занимается этой проблематикой. Англичане готовят ежегодные доклады о положении женщин, а уполномоченные им предоставляют информацию по министерствам.

А у нас… Вы можете поверить? Я раньше воспринимала женские организации как… думала, просто делать людям нечего. Но теперь я побыла в большой политике и поняла, как это важно – защищать женщин от мужчин!.. И телевидение, и радио, и газеты женщину воспринимают только как хранительницу семейного очага и еще воспринимают ее сексуальный образ.

– Что ж поделать, если женщины сексуальны.

– Надо оценивать женщин другим местом. У нас, женщин, еще и голова есть.

– Я все ждал – когда же Лахова на рекламу наедет? Дождался. Этак вы скоро докатитесь до американо-феминистического идиотизма и скажете, что и порнография унижает женщину…

– Я с вами согласна, Саша, по поводу американского феминизма, у них он действительно радикальный. У нас такого никогда не будет. Американский феминизм отличается от европейского тем, что лозунг американского феминизма – «Женщины вместо мужчин». А наш лозунг: «Мы вместе с мужчинами». Мы мужчинам говорим: подвиньтесь! Ну хотя бы на одну треть!

– То есть в рекламе женских чулок на одну треть должен быть использован мужской сексуальный образ?

– Рекламы скоро сделают больным наше население. Не знаю, как у вас, а я уже болею.

– Это заметно. Вам нужно меньше смотреть телевизор и больше дышать свежим воздухом. Но вам, наверное, интереснее болеть…

– Нет, просто… Вы обратите внимание – в рекламах женщина мечтает только о майонезе, о прокладках, о пылесосе. Мужчина почему-то не мечтает ни о майонезе, ни о пылесосе. Реклама забивает в сознание такой стереотип о женщине, что женщина – это колготки, крылышки и стиральный порошок… А еще пиво рекламируют. А пиво рекламировать – это навязывать нездоровый образ жизни у нашей молодежи. Пивной алкоголизм еще даже страшнее водочного! Он потом переходит в более сложные стадии.

– Какие более сложные, если пивной страшнее всех?.. Уж больно вы строгая – и на рекламу наехали, и на пиво, и на мужчин – дискриминаторов вольных женщин. Нужно быть добрее!

– Ну, Саш, Са-аш… Просто, когда долго работаешь в окружении мужчин, у тебя вырабатывается инстинкт защиты и нападения. Когда я работала не в политике, я была другой. Политика на мне сказалась, пришлось принимать мужские правила игры.

– Так зачем вам все-таки нужен женский закон? Чего там написано-то?

– Он нужен… Например, дают в газете объявление, где написано: принимаем на работу мужчину от такого-то до такого-то возраста. Это неправильно! Не по полу должны принимать, а на профессиональной основе. Иначе – дискриминация.

– Я думаю, возраст тоже не нужно указывать. А то получится дискриминация по признаку возраста. Пусть берут на работу от нуля до смерти. И на специальность не нужно особо напирать. А то получится дискриминация по профессиональному признаку. Это что такое – компьютерщика взяли на высокую зарплату, а вагоновожатого отшили! А вагоновожатые что, не люди?!. Или им семью кормить не надо?

– Вы все передергиваете.

– Нет, просто вашу мысль довожу до логического абсурда.

– Вагоновожатый не сможет работать компьютерщиком. А работодателю нужен работник, а не иждивенец.

– Женщина тоже плохой работник: она «залетит» и уйдет в декрет, работать не станет, а денег будет требовать. Потом больничные начнет брать по уходу за ребенком. А работодателю работник нужен, а не иждивенка… Давайте дальше. Какие там еще меры по гендерному выравниванию? Дайте-ка посмотреть ваши бумаги… Та-ак. «Принятие на основе закона временных специальных мер, направленных на достижение фактического равноправия между лицами обоего пола…» Что это за специальные меры такие?

– Ну-у… Даже не знаю, что сказать.

– Ну вот, пишете незнамо что.

– Саш! Ну перестань! Мы не прописывали конкретные нормы по процентному содержанию женщин. Мы вообще так написали, чтобы на все случаи жизни. Чтобы потом на основе этого закона уже все прописывать конкретно в других законах… Ну, например, в закон «Об избирательных правах граждан» мы сейчас пытаемся вписать, чтобы не более 70% того или иного пола было представлено в партийных списках.

– Чувствую, сильно вас мужчины обидели.

– Я хочу, чтобы не повторялось то, что происходило в стране… Когда в начале 90-х годов началось у нас все это реформирование, началась дележка всего, у власти кто был? Мужчины! Если небольшое число женщин и было, они все были отодвинуты от пирога. Мужчины и поделили всю страну. 53% женского населения страны наблюдали, как другой пол делит богатства. Мы были отделены от административных, информационных ресурсов.

– Интересный взгляд на вещи. Несколько шизофренический, но забавный. Бывают варианты – евреи разграбили страну…

– А что, не так? Женщины пытались сдерживать реформы. Почему за эти годы как грибы выросли женские организации? В ответ на негатив, который происходил.

– Это Сопротивление…

– Факт в том, что мы с вами не в равных условиях, вы мужчина, а я женщина…

– И я вас угнетаю по половому признаку.

– Нет… Но вот даже такое снисходительное отношение мужчин к женщинам: «Ну ладно, это же женщина…». У нас даже Селезнев в свое время на заседаниях говорил: «Ну дайте слово женщине!»

– Угнетал… Но вы сами виноваты! Заставляете подавать себе пальто, пропускать вперед, руку подавать, место уступать. То есть вы ведете себя как неполноценные – дети или инвалиды. И после этого требуете равного к себе отношения!

– Вы предлагаете нам быть как американские феминистки?

– Я хочу справедливости. Хотите равенства? Получите его по полной программе. Никто равному место не уступит и пальто не подаст.

– Может быть, когда-нибудь так и будет… А может быть, мужчине просто приятно подать женщине пальто.

– Приятно? Вы сказали «приятно»? Вы думаете, подача пальто – это такое отличное развлечение? Попробуйте как-нибудь сами. Но допустим, и вправду мужчине приятно услужить женщине. Тогда почему за эту услужливость вы наезжаете на Селезнева? Может, он из приятности так сказал?

– Я не наезжаю… А Жириновский воспринимает женщину как детородную машину!

– Ай-яй-яй… Я поговорю с ним.

– Вот почему вы все время улыбаетесь? Это что, шутки вам?

– Я стараюсь сдерживаться.

– Не все сразу понимают глубину проблемы. Даже среди женщин. Вот Ленка Мизулина не сразу приняла нашу позицию, пять лет назад она так не думала. И Ирка Хакамада не сразу, потом только. Но женщины постепенно приходят к мысли, что надо бороться. Вы правы. Да, закон наш декларативный, нет никаких конкретных норм. Но это только начало нашей борьбы!..

«Я ВАМ ДАМ БЕСПЛАТНО»

Портрет Лены Лениной – французской фотомодели отечественного происхождения

Лена Ленина – очень известная модель. Но не у нас – она живет и работает в Париже, где ее знает каждая парижская собака. Ее светлый лик публикуют на обложке «Гала», «Пари матч». В Москву Лена наезжает редко, при этом сразу берет столицу восточных варваров за горло. Лена пришла в редакцию, где я тогда работал, с двумя сумками, набитыми своими фотографиями, и велела взять у нее интервью. «Но учтите, у меня всего 25 минут!» – строго сказала она. Пришлось рвать когти…

– Лена, зачем вы хотите дать мне интервью? — несколько ошарашенно спросил я, включив диктофон.

– Нет-нет, мы сделаем так: вы берете у меня интервью, потому что вам этого хочется, а не мне. Вас насильно никто не тащил брать у меня интервью. Поняли? Я вам дам бесплатно. Хотя западные журналы мне за публикации моих фотографий платят по 20 тысяч евро.

– Даже не знаю, как вас благодарить…

– Не надо. Это мой подарок родине, нации. Я отношусь к этому, как к субботнику. Я приезжаю раз в три месяца в Москву, мне это экономически невыгодно. Но как русский человек я не могу не приезжать: иногда одолевает ностальгическое желание съесть пирожное-картошку. Правда, теперь буду приезжать еще реже: меня в кино начнут снимать! По контракту продюсер потребовал, чтобы я похудела на 5 килограммов и, если мне это удастся, обещал заплатить на 10 000 евро больше. Я, вообще-то, нормальная девушка, и я отнеслась к этому, как к дискриминационному требованию! И как всякая женщина сказала ему, чтобы он на себя посмотрел. Он согласился, что ему тоже нужно похудеть…

– А как вы вообще во Францию-то попали?

– Ой, какой непрофессиональный вопрос! Вы совершенно ничего не знаете о человеке, у которого берете интервью! Некрасиво для человека пищущего.

– Виноват, буду работать лучше…

– Но это неудивительно! Я в Париже известна больше, чем на родине. Французы думают, что я русская звезда, и удивляются, когда узнают, что на родине меня не узнают. Просто есть такие женщины, которые точно представляют, чего они хотят. Выбери я Никарагуа для жизни, я бы и там с легкостью нашла способ зарабатывать на жизнь. Но мне Париж больше нравится. Как классно, что я там живу!

– Гражданство французское уже получили?

– Не хочу отвечать на этот вопрос.

– Значит, нет гражданства…

– Просто гражданство не повод для хвастовства! Спрашивайте меня лучше о том, где я могла бы блеснуть чем-то.

– То есть гражданством блеснуть не можете?

– Я бы не хотела говорить на эту тему. Если бы вы спросили, сколько у меня денег или сколько мне лет, я бы тоже не сказала.

– О’кей. Откуда вы родом?

– Это неважно!.. Давайте поговорим лучше о моей книге. Я написала во Франции книгу о себе. Это не просто. Вот вы попробуйте хотя бы в России выпустить книгу. А тут – вы только представьте! – сексапильная блондинка абсолютно неинтеллигентной внешности выпустила книгу в Париже. Бешеный успех!

– А книжку сами написали?

– Конечно! Ну, помогали, конечно, какие-то французы… Моя книга пользуется большой популярностью, весь первый тираж разошелся.

– А большой тираж-то?

– Не могу сказать, это тайна.

– Судя по всему, вы не замужем. И я примерно представляю, почему, но хочу от вас услышать ответ на этот вопрос… Итак, почему вы не замужем?

– Не берут. Как сказал мне Пьер Ришар, есть люди, которые добиваются успеха в личной жизни и не добиваются его в профессиональной, есть которые наоборот. И очень редко кому удается добиться успеха и там, и там. Добиться успеха в личной жизни не менее трудно, чем успеха в карьере. Но я работаю в этом направлении – читаю литературу, изучаю мужчин, пытаюсь многих примерить на себя. Люблю мускулистых… Про психологию читаю. Я являюсь большим любителем Карла Густава Юнга.

– Бедный Юнг… Не будете вы никогда счастливы в личной жизни, Лена Ленина.

– Почему?

– Трудно найти человека, который был бы счастлив с бульдозером… Ну да ладно, уйдем от больного. Модель – профессия быстропроходящая. 30 лет – пора думать о пенсии. Чем будете заниматься?

– А я не модель. Я мозг! Я могла бы легко выйти замуж за какого-нибудь западного миллионера. Я очень много знаю миллионеров! Но я предпочитаю пробиваться своим умом. Сейчас я продаю себя как модель, потом буду продавать себя как актрису. Меня недавно пригласили на роль белой девушки, блондинки, которая воспитывалась в африканской среде – с животными, в деревне. И она приезжает во Францию!

– Познавательное кино… И вообще, судя по вашим рассказам, вы очень хорошая девушка. Но, может быть, у вас есть хотя бы пара мелких недостатков?

– Есть. Пишите…Я требую от людей очень высокого уровня профессионального мастерства. Я могу быть очень сурова к официанту, который не может мне перечислить ингредиенты супа, который я хочу заказать в ресторане. Это первое… Второй мой недостаток – я не пью и не курю. Третий мой недостаток – я злоупотребляю работой. Трех недостатков хватит?

– А родственники есть у вас, Лена Ленина?

– Мама и брат живут со мной в Париже. А мой папа – высокопоставленный научный сотрудник, он лечит СПИД. Но он живет в России, потому что во Франции запрещены эксперименты на людях.

– Я так понимаю, что Лена Ленина – это псевдоним? А как ваше настоя…

– Нет! Просто удивительно, как порой все гармонично бывает в природе! Вот и здесь – удивительно благозвучное сочетание имени и фамилии, симпатичная, умная девушка, блондинка. Париж любит меня. Должна полюбить и Москва…

КРЕМЛЕВСКИЙ МЕЧТАТЕЛЬ

Портрет Бориса Немцова

Сложна и весьма перекрестна жизнь Бориса Немцова. То вверх, то вниз. В первый раз я встретился с Немцовым в очередной не самый лучший период его жизни. Тогда, после отставки из правительства, он работал «канцелярской крысой» – в здании с табличкой при входе «Федеральная архивная служба России».

«Эх, списали славного бойца-кавалериста!» – огорченно подумал я и разговор наш начал с осторожного:

– Ну как она вообще, жизнь-то?..

– Жизнь? – Немцов откинулся в кресле архивариуса и забросил руки за голову. – После отставки стала лучше. Я наконец понял, что такое свобода, и вывел для себя формулу счастья. Начнем со свободы. Свобода – это когда ты не чувствуешь себя виноватым во всех бедах, которые происходят на просторах нашей необъятной родины, и отвечаешь только за себя и своих близких.

– А раньше за всю страну сердце болело?

– Абсолютно! Каждое утро я вставал с мыслью, что я всем должен – учителям, шахтерам, атомщикам, военным. И это ощущение -то не выходит, это не получается, там не успел, здесь не смог – создает такое всеобъемлющее чувство подавленности, что человек чувствует себя полностью несвободным… А счастье… Счастливым бывает человек, у которого есть ощущение свободы, деньги и здоровье. При этом самой свободы может и не быть, здесь важно ощущение. А вот деньги и здоровье должны быть непременно.

– А деньги-то откуда у вас взялись?

– 50 тысяч долларов – гонорар за книжку «Провинциал» я получил.

– Поделитесь опытом, как это получается. Я вот две книжки издал, а долларов получил с гулькин хер. Что мне делать теперь?

– Вам надо фамилию сменить на Немцов. И вице-премьером поработать.

– А-а-а… Не с того конца я в литературу зашел. А тираж какой у вас был?

– Бестселлеровский тираж – 60 тысяч экземпляров. Причем книга была издана не только в России, но и в Германии, и в Монголии. Короче, был у меня только этот гонорар – 50 тысяч – и абсолютно никаких идей, как жить дальше, откуда деньги брать. Вот клянусь! Поехал я отдыхать в Сочи и две недели думал, как дальше жить и чем зарабатывать. И за эти две недели меня нашли профессора Гарвардского университета и ряда исследовательских фондов и предложили читать лекции. И первый мой свободный заработок был, как сейчас помню, в октябре 1998 года, когда я прочел лекции в Америке и заработал за неделю 10 тысяч долларов. Потом еще несколько недель я читал лекции в Америке, затем переехал в Германию, потом в Париж, в Прагу, Дели, в Англию.

– У гастролеров это называется «чес».

– В тот год я заработал приличные деньги и очень горжусь этим. Одних налогов я тогда заплатил 150 тысяч рублей. И Степашину об этом сказал. Степашин ответил: «Молодец!» Вот это и есть реальный патриотизм – ввез валюту и заплатил налоги в своей стране. Американцы в этом смысле патриоты: они налоги платят у себя в стране.

– Некоторые несознательные американцы принимают гражданство тех стран, где мягче налоговое законодательство.

– Единицы! Я знаю таких американцев, не буду называть их фамилии. Это очень жадные люди.

– Да, такие шакалы на детей-сирот не пожертвуют.

– Между прочим, мало кто знает, что российское законодательство поощряет благотворительность: если вы жертвуете кому-то деньги – школе, спортивной команде, – эти деньги вычитаются у вас из налогооблагаемой базы.

– Да это общеизвестно.

– Да? Вот, а вице-премьер Матвиенко не знала. Когда я ей это сказал, она воскликнула: «Этого не может быть!» Пришлось ей закон показать и инструкцию налоговой инспекции.

Маленькие зеленые человечки

– Подождите, подождите. Я еще главного не узнал. Как вы попали в архивариусы? И почему у вас столько телефонов с гербами?

– Объясняю. Через месяц после отставки мне в машину позвонил Ельцин на мобильный телефон. Вот на этот… Ой, где он?