Переведя дыхание, особа в бордовом еще раз приложила Ананасова портфелем, громко выкрикнула:

– Козел! Ты у меня это еще припомнишь! – и, печатая шаг, удалилась по коридору.

– Что же вы со мной сделали, свидетельница? – простонал капитан, повернувшись к растерянной пенсионерке: – Вы меня убили! Зарезали без ножа! Вы знаете, кто это такая?

– Кто? – испуганно переспросила Зинаида Антоновна.

– Федеральный судья Стукалина! Страшная женщина! Натуральный людоед! Она же меня теперь живьем съест, под соусом «Тысяча островов»!

***

В том помещении, куда попала Лола через заднюю стенку шкафа, перед треснутой раковиной стоял мрачного вида субъект лет сорока с помятым и изможденным лицом. Субъект наклонился над раковиной, сунул голову под струю воды, громко фыркнул, выпрямился и увидел Лолу.

– Э-э… девушка… а вы чего тут…

– Тс-с! – Лола прижала палец к губам, покосилась на дверь и вполголоса проговорила:

– Понимаете, очень понадобилось…

– А… ну тогда ладно! – и субъект сунул мокрую голову под струю горячего воздуха из электросушилки.

Лола юркнула в свободную кабинку и заперлась там.

Снаружи некоторое время раздавалось глухое бормотание и попеременные звуки льющейся воды и работающего вентилятора. Наконец хлопнула дверь, и все затихло.

Лола осторожно выглянула из кабинки, убедилась, что, кроме нее, в помещении никого нет, и тихонько прокралась к двери туалета. Немного приоткрыв ее, она выглянула в коридор и тотчас же скрылась обратно.

Злополучная бабка торчала на прежнем месте и зыркала во все стороны.

– Что же мне, весь день тут просидеть! – пробормотала Лола и подобралась к окну.

Окошко было до половины замазано белой масляной краской и заперто на самый обычный шпингалет. Правда, этот шпингалет, судя по всему, очень давно не открывали, и он здорово заржавел, так что Лоле пришлось помучиться несколько минут, прежде чем она с ним справилась и открыла окно.

До тротуара было очень далеко. Хотя окно находилось всего лишь на втором этаже, но спрыгнуть вниз Лола не решилась бы за все норковые шубки мира. Правда, совсем рядом росло большое раскидистое дерево, и одна ветка протянулась к самому окну, но Лола не была уверена, что эта ветка ее выдержит.

За дверью послышались приближающиеся шаги. Еще совсем немного – и в туалет войдут люди… неизвестно, как они воспримут ее присутствие!

У Лолы остались только два пути – вернуться обратно в кабинку и просидеть там, запершись, до самого вечера или рискнуть и перебраться на дерево.

Она глубоко вздохнула и вскочила на подоконник.

Ветка предательски скрипела и трещала, каждую секунду угрожая подломиться.

«Немедленно сажусь на диету! – думала Лола, сползая к стволу. – Никаких пирожных с завтрашнего дня! Ну в крайнем случае с послезавтрашнего! А это все Пу И! Он постоянно выпрашивает ореховое печенье, а там же продают такие вкусные пирожные, и у меня не хватает силы отказаться… И одеваться надо проще! В спортивной курточке было бы гораздо удобнее».

Действительно, норковая шубка, пусть даже коротенькая – не самая удобная форма одежды для того, чтобы лазить по деревьям.

Лола встала ногами на прочный короткий сук, перевела дыхание и подумала, что с диетой можно еще немного подождать. Перебравшись на следующий сук, пониже, она уцепилась за верхнюю ветку и ловко спрыгнула вниз.

– Это что это мы делаем? – раздался вдруг за ее спиной подозрительный скрипучий голос.

Лола в ужасе оглянулась, ожидая увидеть все ту же наблюдательную тетку… и облегченно вздохнула: тетка была совсем другая, повыше ростом и похудее, хотя с таким же неприязненным и подозрительным выражением лица.

– Кошка на дерево залезла, – сообщила Лола, сделав честные глаза, – никак не могла спуститься, ну я и забралась за ней…

– И где же эта кошка? – осведомилась доблестная представительница общественности.

– Сбежала! – Лола пожала плечами.

***

Добравшись до дома в самых растрепанных чувствах, Лола порадовалась тому, что Маркиз отсутствовал. Звери встретили ее в прихожей и как могли выразили хозяйке свое сочувствие. Аскольд дружелюбно потерся о ее ноги, оставив при этом на сапогах примерно полкило густой шерсти, Пу И приветливо тявкнул. Правда, грубый Перришон откуда-то сверху хрипло проорал:

– Пр-ровал! – что можно было расценить не как сочувствие, а как злорадство.

Лола была очень расстроена и утомлена, однако она не могла сделать то, чего ей в этот момент хотелось больше всего – расслабиться, поиграть с Пу И, выпить чашечку хорошо заваренного кофе, принять горячую ванну. Она не завершила начатого дела, не встретилась с адвокатом, а значит – рано отдыхать. Нужно доказать всем, в частности Леньке, но в первую очередь – самой себе, что она способна на самостоятельные и решительные действия.

Значит, чего бы это ни стоило, придется вернуться в злополучное отделение милиции!

Только на этот раз она все тщательно продумает.

Никакой шубы! Никаких дорогих шмоток! Нужно одеться как можно проще, даже больше того, как можно безобразнее! И ехать на улицу Скоропортящихся придется общественным транспортом, потому что ее собственная машина уже засвечена!

Однако одно дело принять решение и совсем другое – это решение выполнить.

Лола распахнула свой шкаф, чтобы подобрать что-нибудь соответствующее, что-нибудь подходящее… и печально вздохнула. Все ее вещи никуда не годились.

То есть напротив, все они были отличного, первоклассного качества, замечательно модные, купленные в лучших бутиках Европы, вышедшие из рук превосходных итальянских, французских и бельгийских дизайнеров, но именно поэтому они совершенно не подходили для ее сегодняшней задачи.

Среди них не было ничего хоть сколько-нибудь уродливого, безобразного или хотя бы простенького. Самым скромным предметом в ее обширном гардеробе было, пожалуй, маленькое черное платье – «шанель», купленное весной в Париже.

Однако Лола не собиралась сдаваться.

Она немного подумала… и решение само всплыло в голове!

Лола покинула квартиру и спустилась на первый этаж, в маленькую комнатку, где перед экраном телевизора скучала консьержка Валентина Романовна.

– Валечка, душечка, – сахарным голосом проговорила Лола, – мне нужна ваша помощь!

– Слушаю, – консьержка неохотно оторвалась от экрана, на котором известный ведущий ток-шоу пытался внести оживление в затухающий скандал стареющей певицы и ее мужа.

– Я тут собралась на маскарад, – зачастила Лола, – сунулась в шкаф – а надеть-то совершенно нечего! А я, понимаете, хотела нарядиться этим… челноком. В смысле челночницей. Ну, вы меня понимаете. Это те, которые с огромными клетчатыми сумками ездят на польские и турецкие рынки за дешевыми вещами и потом продают их здесь по заоблачным ценам.

– Не поняла! – прервала ее Валентина Романовна. – Какие клетчатые сумки? При чем здесь Польша и Турция?..

Большую часть своей сознательной жизни консьержка проработала в отделе технической документации крупного НИИ, где принимала у несчастных инженеров законченные чертежи и схемы. Причем сдать ей работу с первого раза не удавалось почти никому. Это непростое занятие выработало у нее лаконичную строгость и начальственные интонации, от которых она не могла избавиться даже на нынешнем более чем скромном посту.

– Вам ведь приносят какие-то вещички для Таточки, так можно я что-нибудь из них подберу? С отдачей, само собой!

Таточка была Валентинина племянница, в которой бездетная консьержка не чаяла души. Все жители подъезда знали об этом глубоком чувстве и приносили ей ненужные вещи – вышедшие из моды или случайно испорченные. Практичная консьержка ни от чего не отказывалась, а мелкие дефекты устраняла собственными силами.

Консьержка взглянула на Лолу с природной недоверчивостью, однако возражать не стала и допустила ее к своим сокровищам. Так или иначе от Лолы ей частенько перепадали чаевые и мелкие подарки, и она могла в свою очередь рассчитывать на взаимопонимание.

Лола склонилась над мешком с «секонд хэндом» и за несколько минут подобрала себе замечательный гардеробчик, который должен был сделать ее совершенно неузнаваемой.

Поблагодарив консьержку и премировав ее за сговорчивость приятно шуршащей купюрой, Лола поднялась с добычей к себе в квартиру и занялась перевоплощением.

Ни одна уважающая себя женщина достаточно высокого благосостояния ни за что не надела бы все эти вещи. Однако Лола отличалась от большинства тем, что была прирожденной актрисой, и она всегда воспринимала происходящее как возможность сыграть новую роль. А какая же роль без сценического костюма и соответствующего грима!

Для начала она смыла всю косметику и нанесла на лицо старящий землистый грим. Навела под глазами более глубокие тени, а в ноздри вложила ватные тампоны, чтобы испортить форму своего аккуратного носика. Затем натянула бесформенную трикотажную юбку нежно-крысиного цвета, которая, ко всему прочему, была велика ей по меньшей мере на два размера, так что пришлось в поясе заколоть ее огромной английской булавкой. В этот момент Лола очень кстати вспомнила, что такие булавки замечательно помогают от сглаза. Сверху напялила грязно-бурый свитер домашней вязки. Оглядев себя в зеркале, вздохнула и решила добавить яркую деталь, повязав на шею зеленый шелковый платочек. Затем всунула ноги в белые синтетические сапоги-снегоступы, а поверх трикотажного комплекта надела темно-зеленое стеганое старушечье пальто на синтепоне. Зеленый цвет пальто как нельзя больше подходил к мертвенно-бледному цвету лица, делая Лолу похожей на жизнерадостную обитательницу морга.

Пу И, который как раз в этот момент случайно выглянул в коридор, испуганно взвизгнул и попятился.

– Пуишечка, детка! – ласково проговорила Лола. – Это же я! Ты меня не узнал?

Но песик смотрел на нее недоверчиво и на всякий случай ретировался в комнату, по дороге опрокинув стойку с зонтиками.

Лола подумала, что ради успеха своей роли она рискует самым дорогим – привязанностью собственной собаки.

На шум вылетел Перришон. Он сделал круг под потолком, всплеснул крыльями и завопил:

– Кошмар-р! Ур-родство!

– Если уж меня испугалась собственная собака, – проговорила Лола, поворачиваясь перед зеркалом, – значит, маскировка удалась! Одного не понимаю – как это консьержкина племянница соглашается донашивать такие ужасные шмотки? Скорее всего, она и не думает их надевать, а вежливо благодарит заботливую тетушку и тут же отправляет все это в мусоропровод!

Еще раз осмотрев себя в зеркале, она добавила к образу завершающий штрих в виде малинового мохерового берета, заправила под него волосы и снова отправилась на встречу с адвокатом, велев зверям вести себя хорошо и назначив Аскольда старшим по квартире в отсутствие хозяев.

***

Войдя в здание отделения милиции, Лола снова наткнулась на того же, что и прошлый раз, коротко стриженного молодого милиционера. Сердце ее испуганно забилось: вдруг милиционер узнает ее? Однако она взяла себя в руки и, стараясь изменить голос, спросила:

– Молодой человек, вы не подскажете, где здесь двести девятнадцатая комната?

Милиционер скользнул по ней равнодушным взглядом и промчался мимо, неприязненно бросив:

– Тетка, я тебе не справочное бюро! Сама ищи!

– Вот что значит правильно подобранный костюм! – пробормотала Лола с тяжелым вздохом.

По крайней мере, теперь она чувствовала себя гораздо спокойнее: даже если она опять наткнется на соседку Ветровых, та вряд ли узнает ее в таком виде.

Поднявшись на второй этаж, Лола свернула направо и, никого не встретив, благополучно добралась до нужной комнаты. Предварительно постучав, она толкнула дверь и заглянула внутрь.

В комнате за огромным письменным столом восседал человек с густой седоватой бородой и большими оттопыренными ушами. Он изучал содержимое розовой картонной папки с завязками и казался полностью поглощенным своим занятием. Однако когда дверь кабинета скрипнула, поднял глаза и проговорил:

– В чем дело? Гражданка, вы разве не видите – я работаю с материалами суда…

– С материалами сюда или с материалами туда… – пробормотала Лола. – Вы – Роальд Оскарович?

– Допустим, – бородач смерил ее удивленным взглядом. – Чем могу быть полезен?

– Я вам звонила, – проговорила Лола вполголоса, – я от Розы Тиграновны…

– А-а! – адвокат скатился со стола и выбежал навстречу Лоле.

Он оказался таким маленьким, что едва доставал ей до пояса. Со своей большой головой и окладистой бородищей он больше всего напоминал сказочного гнома – такого, каких владельцы загородных домов ставят в саду для украшения.

Гном пробежал к двери, плотно закрыл ее и вернулся на середину комнаты, где остановился и всплеснул маленькими ручками:

– Однако что вы себе позволяете? Роза Тиграновна рекомендовала вас как весьма достойную молодую особу, а вы в первую же встречу заставляете себя ждать! Это несолидно, понимаете ли! Так не принято поступать…

– Извините, – пробормотала Лола, – я пришла вовремя, но столкнулась тут… с одной знакомой, и мне пришлось вернуться… в целях конспирации.

И кстати, – адвокат окинул Лолу профессиональным оценивающим взглядом, – Роза Тиграновна не говорила вам, что мои услуги… гм… достаточно дороги?

– Вас смущает мой внешний вид? – Лола усмехнулась. – Не бойтесь, я вполне кредитоспособна! А это, – она обвела широким жестом свой более чем скромный наряд, – это вроде маскировки… тоже, знаете ли, для конспирации…

– Разумно, – неожиданно одобрил ее адвокат, – весьма разумно! Ну что ж, приступим к делу. Для начала расскажите мне, что у вас произошло и кого я должен защищать.

Он вернулся к столу, вскочил в кресло и развернулся к Лоле лицом. Его короткие ножки не доставали до пола, и он болтал ими в воздухе, как расшалившийся школьник.

– Одного моего знакомого обвиняют в убийстве жены.

– Очень хорошо! – гном удовлетворенно потер маленькие ручки. – Убийство жены – это моя узкая специализация. Я на этой теме, можно сказать, собаку съел… причем не какую-нибудь мелкую, вроде… чихуахуа, извините за выражение, а…

– Бывшей жены, – уточнила Лола, немного обидевшись за чихуахуа.

Это хуже, – адвокат немного помрачнел, но вскоре снова оживился: – Бывшая, но все-таки жена! Жена, она, знаете ли, любого может довести… будем напирать на состояние аффекта… надо будет постараться найти судью-мужчину, тогда сочувствие нам обеспечено… а что из себя представляет этот ваш знакомый? И каковы ваши интересы в этом деле? Вы случайно не собираетесь стать его следующей женой? Должен вас предупредить, это может быть опасно. Некоторые женоубийцы входят во вкус… одного клиента мне пришлось защищать семь раз подряд! Судья от меня уже шарахался!

– Упаси боже! – отмахнулась Лола. – Он никогда не интересовал меня в этом плане. И вообще он человек со странностями…

– Это очень хорошо, – адвокат от возбуждения подпрыгнул в кресле. – Странности – это просто замечательно! Можно будет доказать невменяемость!

– Ну уж не настолько, – обиделась Лола за Ветрова, – все же он не совсем сумасшедший…

– Но если мы докажем невменяемость – тогда можно будет вообще избежать тюремного срока, ограничимся принудительным психиатрическим лечением…

– Ой, только не это! – Лола зябко передернула плечами. – Слышала я, что сейчас творится в психиатрических лечебницах… лучше поищите другой вариант… .

Ну как хотите, – адвокат обиженно скривился. – По-моему, это очень хороший выход… особенно для человека со странностями. Если вы против невменяемости – будем рассматривать другие подходы. Вот, кстати, может быть, попробовать доказать, что это был несчастный случай? С одним моим клиентом это прошло просто прекрасно! У него жена утонула в ванне. Правда, на шее у нее были обнаружены отпечатки пальцев мужа, но мне удалось доказать, что мой подзащитный оставил эти следы, когда делал ей искусственное дыхание.

– И что – поверили?

– Конечно! Правда, соседи заявили, что слышали из их квартиры женские крики, мольбы о помощи… но мне удалось доказать, что в это самое время мой подзащитный смотрел по видео фильм ужасов. Поэтому он несколько опоздал с оказанием помощи жене. Мы даже видеокассету предъявили в качестве доказательства.

– И что – оправдали?

– Полностью! За отсутствием состава преступления! Так что несчастный случай – это просто идеальный вариант! Как, вы говорите, она погибла?