– Тс-с! – женщина прижала палец к губам, выразительно взглянула на Леню и крикнула в глубину квартиры: – Римма Романовна, я выведу Беттичку!

Леня застегнул пальто, вышел из квартиры, но не спешил уходить. Спустившись на один этаж, он присел на широкий подоконник и приготовился к ожиданию.

Не прошло и нескольких минут, как дверь ювелира хлопнула, и послышались приближающиеся шаги. Из-за поворота лестницы показался сначала любопытный нос Бетти, а вслед за тем – женщина с поводком в руке.

– Луиза! – радостно приветствовал Леня старую знакомую. – Сколько лет, сколько зим! Правда, сколько же мы с тобой не виделись? Впрочем, ты нисколько не изменилась!

– То-то ты меня едва узнал! – отозвалась женщина.

– Ну, ты просто очень сильно изменила свой… как бы это выразиться… сценический образ! Я тебя никогда прежде не видел в таком строгом, наглухо закрытом наряде!

Действительно, прежде Луиза Пастрелли, а по паспорту – Елизавета Кузьминична Пострелова, носила по большей части коротенькие, усыпанные блестками юбочки или вообще яркие открытые купальники. Дело в том, что в те давние времена, когда они с Леней познакомились, Лиза работала в цирке ассистенткой фокусника. Ее непосредственный шеф, Акоп Ашотович Багдасарян, известный на всю страну маг и волшебник, каждый вечер старательно распиливал Луизу на части, превращал ее в дрессированного тигра или в фикус, протыкал ее шпагой, переносил по воздуху в другой конец арены и делал с ней тысячу других удивительных вещей, неизменно вызывая бурный восторг публики и срывая оглушительные аплодисменты. И в значительной степени он был обязан таким успехом своей ассистентке, в особенности ее длинным, стройным ногам и тонкой талии.

– Я теперь экономка, – пояснила Луиза, она же Елизавета Кузьминична, выходя на улицу, – а экономке положен строгий костюм! Тем более что у Риммы Романовны ужасный характер… ревнивая она, как пантера!

– Давно ты ушла из цирка? – поинтересовался Леня.

Лет восемь назад… Акоп Ашотович дал мне ясно понять, что ему нужна другая ассистентка. Одно дело, когда на арене распиливают молодую привлекательную девушку, это непременно вызовет живое сочувствие публики, и совсем другое дело – когда распиливают сорокалетнюю тетку, члена профсоюза с большим стажем… тут уж многие подумают – давно пора!

– Ну, Луиза, ты всегда отлично выглядела!

– Ну, Акопчик нашел на мое место кого-то помоложе… – женщина негромко всхлипнула, достала из кармана кружевной платочек, промокнула глаза и закончила: – Выставил меня на улицу после того, как я отдала ему лучшие годы своей жизни! Все здоровье через его пилу потеряла! Вот и пришлось мне переквалифицироваться в экономки. Хорошо, что я неплохо умею готовить!

– Может, зайдем в кафе, посидим, вспомним прежние времена? – предложил Леня.

– Что ты! – Луиза округлила глаза. – Римма Романовна устроит мне выволочку! Она прямо по часам проверяет, сколько времени я с Беттичкой гуляю! Да и с Бетти в кафе наверняка не пустят, а если оставить ее перед входом – она обязательно наябедает хозяйке! Разве только если подкупить ее куском ветчины…

Пуделица с самым невинным видом остановилась около витрины гастронома.

– Ну у тебя и жизнь! – посочувствовал Леня.

– Ничего, работа не хуже любой другой, – отмахнулась женщина. – Но ты, Ленечка, я вижу, тоже теперь не в цирке работаешь? Чем занимаешься?

– Да так… – Леня замялся, – то одним, то другим. .. что-то вроде частного детектива! Вот, кстати, я помню, что у тебя прежде была отличная память… у вас с Акопом даже номер такой был – чтение мыслей на расстоянии и чудеса гипноза…

– Да и сейчас не жалуюсь! Ни склерозом, ни маразмом пока не страдаю!

– Ты случайно не помнишь… не так давно к твоему хозяину приходила клиентка, такая худая высокая женщина…

– Ну, как ты понимаешь, женщины к нему приходят довольно часто, и, хотя худых среди них меньшинство, но все же попадаются…

– Она еще постоянно заламывала пальцы…

– А! Такая неврастеничка! Помню, конечно!

Луиза вздохнула. – После ее ухода Римма закатила мужу такой скандал! Это было что-то особенное! Вообще, она ужасно ревнивая, просто какой-то кошмар, но ее муженек тот еще козел… даже ко мне приставал…

– Почему – даже? Ты очень привлекательная женщина!

– Когда-то, может, и была… – Луиза кокетливо поправила волосы, – но это все в прошлом, Ленечка, в далеком прошлом!

– Так ты начала говорить о той клиентке, – направил ее Маркиз в нужное русло.

– Ну да, та истеричка на «Опеле»…

На «Опеле»? – удивленно переспросил Маркиз. – Откуда ты знаешь, что она приехала именно на «Опеле»? Вряд ли она прямо на машине въехала в квартиру… или у тебя повсюду разветвленная агентура?

– Дело в том, – Лиза понизила голос и посмотрела на пуделя, – дело в том, что Бетти иногда среди дня просится на прогулку. И если ее не поведешь – она из вредности нагадит в квартире…

– Да она самая настоящая шантажистка! – удивленно проговорил Маркиз, повернувшись к пуде лице.

Бетти разглядывала прохожих, делая вид, что все сказанное не имеет к ней никакого отношения.

– Вот и в тот раз, когда эта истеричка приходила, Бетти тоже срочно потребовала вести ее гулять. Ну, мне что делать? Оделась и повела ее… ну и видела", совершенно случайно, как та заказчица садилась в машину. Еще подумала тогда: форсу много, а машина так себе, старенькая и потертая. Не «Жигуль», правда, а «Опель», но какого-то давнего выпуска.

– «Опель», говоришь? – переспросил Маркиз.

– Ну да, синий «Опель»…

– Жаль… больно уж распространенная машина, трудно будет отыскать…

– А номер тебе нужен?

– Что? – Маркиз изумленно уставился на Луизу. – Ты и номер запомнила?

– Ну ты же помнишь, что у меня всегда была хорошая память! Записывай: «УГУ-742».

– Луизочка, золотко, просто не знаю, как тебя благодарить! Что я могу для тебя сделать?

– Боюсь, что ничего, – с грустью проговорила Луиза, – вряд ли ты можешь вернуть мне молодость, арену цирка и расположение Акопа Ашотовича…

– Но хотя бы сводить тебя в хороший ресторан и угостить вкусным обедом я могу!

– Ну, ломаться я не стану! – усмехнулась Луиза. – Не в таком я возрасте!

В это время Бетти, которой явно надоели бесконечные разговоры, устремилась вслед за каким-то интересным запахом, и Луизе пришлось отправиться вслед за ней.

***

Выйдя от Милки, Лола набрала номер адвоката.

– Роальд Оскарович, – начала она, – это…

– Тс-с, – зашипел адвокат, – умоляю, никаких имен! Вы меня удивляете! Я же вас, кажется, предупреждал. Нашим девизом должна быть осторожность, осторожность и еще раз осторожность! Никаких разговоров по телефону!

– Но я хотела только спросить, есть ли какие-нибудь новости по нашему делу…

– Тем более! – адвокат чуть не впал в истерику. – Никаких разговоров о деле! Только личная встреча с глазу на глаз!

– Ну давайте с глазу на глаз, – согласилась Лола, – тогда скажите где и когда. Только, пожалуйста, не в отделении милиции… я там боюсь появляться…

– Знаете зоомагазин «Белый кролик» на Проезжей улице?

– Ну найду!

– Давайте встретимся там через час!

***

Ровно через час Лола толкнула тяжелую дверь и вошла в зоомагазин.

Здесь было жарко, душно и пахло как в цирке – псиной, неволей и сырыми опилками. Вдоль стен стояли ряды огромных аквариумов с экзотическими рыбами и штабеля клеток, в которых спали, ели и резвились многочисленные зверюшки. Здесь были хомяки и морские свинки, горностаи и хорьки, белки и опоссумы, крысы самых разных расцветок и степеней пушистости и мыши разных размеров – от крошечной мыши-малютки, которая может поместиться в наперсток, до гигантской мадагаскарской разновидности, которая могла бы напугать видавшего виды кота. Были здесь, разумеется, и кролики, давшие название магазину, и даже шиншиллы.

Отдельно стояли аквариумы с самыми разнообразными рыбками и террариумы с пресмыкающимися.

Лола огляделась по сторонам и обнаружила адвоката. Роальд Оскарович стоял перед большим стеклянным террариумом, в котором красовалась огромная ящерица самого устрашающего вида. Ящерица была совершенно неподвижна, и Лола на какой-то момент даже подумала, что это – чучело или резиновый муляж, но вдруг пасть рептилии едва заметно приоткрылась, оттуда молниеносно выскользнул язык и слизнул со стенки террариума случайно залетевшую муху.

– Замечательное создание, – проговорил адвокат, приподнявшись на цыпочки и не сводя восхищенного взора с ящерицы. – Есть ли в мире существо совершеннее, чем игуана?

– Так называется это страшилище? – боязливо осведомилась Лола. – Должна сказать, у вас оригинальные вкусы! У меня эта зверюга не вызывает ничего, кроме отвращения!

– Она – само совершенство! – карлик задрал густую бороду и в молитвенном восторге сложил маленькие ручки. – Видели, как она охотится? Полная неподвижность, которая вводит жертву в заблуждение – и вдруг молниеносный бросок! Люди могут очень многому научиться у пресмыкающихся!

Ужас какой! – Лола зябко передернула плечами, несмотря на царящую в помещении тропическую жару. – Лучше давайте поговорим о нашем деле. Ведь мы сейчас здесь одни, без свидетелей… если, конечно, не считать эту… как вы ее там назвали?

– Игуану! – с восхищением произнес Роальд Оскарович, с явной неохотой отворачиваясь от террариума.

– Так что вам удалось узнать?

– Ваш знакомый наверняка виноват! Так что, как я и предлагал с самого начала, лучшей линией защиты будет признание" его невменяемым…

– Да с чего вы взяли, что он виноват? Я же говорила вам – он не был в тот день в квартире жены!

– Факты говорят другое, а факты, знаете ли, упрямая вещь! В руки следствия попала улика, доказывающая, что он в квартире все-таки побывал…

Адвокат в последний раз взглянул на игуану и коротко рассказал Лоле о найденных в квартире водительских правах и о том, как сам Ветров объяснял пропажу своего документа.

– Даже мне вся эта история с аварией кажется не очень убедительной, – закончил адвокат свой рассказ. – Тем более она не убедит судью. Где эти таинственные люди из «Мерседеса»? Где хоть какое-то документальное подтверждение слов Ветрова?

– А в каком месте произошла эта авария? – осведомилась Лола. У нее в голове появилась довольно продуктивная идея.

– На углу Литейного проспекта и улицы Некрасова, – сообщил адвокат и снова повернулся к террариуму. Игуана, словно устав от его пристальных взглядов, опустила уродливую голову и несколькими быстрыми шагами пересекла свое жилище.

– Спасибо, Роальд Оскарович, – проговорила Лола, – вы мне очень помогли!

Адвокат не удостоил ее ответом: он не сводил восхищенного взгляда с рептилии.

Выйдя на улицу, Лола снова достала мобильный телефон и набрала номер старинного Лениной) друга и помощника во многих делах, отзывавшегося на странную кличку Ухо.

Ухо был натурой увлекающейся.

Увлекался он машинами. Точнее, всем, что ездит, плавает или летает. То есть его интересовали не только автомашины, но и мотоциклы, мотороллеры, снегоходы, катера, моторные сани, катамараны, яхты, вертолеты и прочие средства передвижения. Он любил все эти движущиеся устройства горячей и почти бескорыстной любовью. Он мог в рекордные сроки разобрать и заново собрать любой автомобиль или вертолет, мог угнать любую машину, какими бы современными противоугонными средствами она ни была оснащена и в каком бы надежном месте ни оставил ее хозяин.

Именно эти его способности часто использовал Леня Маркиз, обращаясь к Уху, когда ему по ходу очередной операции срочно требовалась какая-нибудь необычная техника. И Ухо никогда не подводил приятеля, с необычайной скоростью предоставляя ему все, от крошечной «Оки» или «Запорожца» до уникальной «Феррари» или навороченного «Хаммера», от инвалидной коляски или снегоуборочной машины до инкассаторского броневика или боевой машины пехоты. Он мог достать открытый лимузин, вроде тех, на которых в прежние времена принимали парад на Красной площади или даже позолоченный «Роллс-ройс», принадлежащий султану Брунея.

– Привет, Ухо! – проговорила Лола, услышав знакомый голос. – Как дела?

– Да вроде ничего, – отозвался тот гулко, как будто говорил из пустой железной бочки. – Вот раздобыл тут одну очень интересную тачку, сейчас мотор перебираю… прикинь, коллекционный розовый «Кадиллак» пятьдесят шестого года, примерно такой, на каком рассекал Элвис Пресли!

– Круто, – порадовалась за приятеля Лола. – А мне тут нужна твоя консультация! А возможно, и не только консультация, но и посильная дружеская помощь…

– Ну? – лаконично ответил Ухо.

Ты ведь наверняка знаешь всех, кто в городе промышляет подставами? В смысле подставляют свои тачки под машины мирного населения и потом раскручивают лохов на деньги?

– Ты что, Лолка, в такую историю попала? – посочувствовал ей приятель. – Ну, ты мне только скажи, кто под тебя подставился, я с ними поговорю по-свойски… если, конечно, это не какие-нибудь иногородние гастролеры-беспределыцики, утрясем вопрос…

– Ну, во-первых, не я, а один мой знакомый. А во-вторых, в том-то все и дело, чтобы узнать, кто это постарался. Я на тебя очень рассчитываю. Дело было на углу Литейного и улицы Некрасова. ..

– Известное место, – усмехнулся Ухо. – Лучше там не кататься, особенно в часы пик! Можно нарваться на большие неприятности. А что конкретно с твоим знакомым стряслось?

– Ну, слушай… только очень тебя прошу – Леньке ни слова! Он, если узнает, устроит мне жуткую выволочку! Ты же знаешь, как он не любит, когда я проявляю самостоятельность!

– Честное благородное слово! – пообещал Ухо.

Вообще-то он тоже считал, что женщина не должна проявлять инициативу, что ее место – у плиты, а в самом крайнем случае – рядом с мужчиной, но чуть позади, то есть, попросту говоря, на подхвате. Однако вмешиваться в дела компаньонов было тоже не в его правилах.

Только после этого обещания Лола рассказала ему историю, приключившуюся с Игорем Ветровым.

– Да-а… – протянул Ухо, выслушав ее до конца. – Одно могу сказать – мужик конкретно попал!

– Так что – ты ничем мне не можешь помочь? – жалобно спросила Лола.

– Что значит – ничем? – обиделся Ухо.

На него слово «невозможно» действовало точно так же, как красная тряпка на быка. Он считал, что ничего невозможного для него нет и быть не может. Чем очень часто открыто пользовались многочисленные друзья и знакомые.

– Ну, во-первых, судя по почерку и по месту действия, здесь работали ребята Валеры Соленого. Они, конечно, не любители, но и не то чтобы очень крутые профессионалы. Думаю, для начала нужно будет сделать вот что…

***

Шурик Березкин, известный в кругу знакомых под незамысловатой кличкой Шуруп, вытер руки ветошью и распрямился. Он закончил срочную работу: перебил номера на моторе угнанной накануне «Ауди» и теперь мог действовать в соответствии с известной поговоркой: кончил дело – гуляй смело.

Умывшись и переодевшись, Шуруп сел за руль собственного красного «Гольфа».

«Гольф» был его гордостью: новенький, с красным кожаным салоном, совершенно чистый – и в смысле отсутствия на машине грязи и ржавчины, и в смысле ее происхождения. Машина не числилась в угоне, Шуруп купил ее совершенно законно, в известном автосалоне. Конечно, деньги, которые он потратил на приобретение своей ласточки, были не совсем чистыми, но кого это интересует? Ребята, работавшие на Валеру Соленого, могли позволить себе маленькие радости.

Выведя «Гольф» из гаража, Шуруп поехал по 10-й Красноармейской до Измайловского проспекта, свернул налево, доехал до следующего перекрестка и только собрался затормозить на светофоре, как вдруг прямо перед его бампером возникла золотистая машина сказочной красоты. Шуруп резко ударил по тормозам, но было слишком поздно: раздался звук удара, звон бьющихся стекол и отвратительный скрежет, который ни с чем нельзя спутать: скрежет рвущегося от удара металла.