Джандрак не мог не подумать, что подобное положение было бы гораздо полезнее и для его здоровья тоже.

    - А после битвы что-нибудь происходило? Какая-нибудь активность со стороны Сморна?

    - Пока нет, но прошло всего несколько дней.

    Это же очевидно, не правда ли? Если Четвертого и Пятого нет, то мы становимся полностью открытыми. Передан окажется чертовым дураком, если не попытается этим воспользоваться. Шевеление начинается, скажу я тебе.

    Джандрак задумчиво тянул напиток, который принес слуга. Если бы он не знал, что из дворца его сейчас не выпустят, он испытывал бы большой соблазн вернуться на базу скользящих кораблей.

    Затем послышались музыкальные трели, оповещая о начале бала. Стараясь подавить страх, Джандрак присоединился к толпе, плывущей сквозь арки к большому залу. Воздух заполнился приятными ароматами и цветными дымами, привлекающими взгляд. Автоматически он начал приглядываться к женщинам, в поисках подходящей цели. В обычных условиях его переполнял бы приятный дух предвкушения.

    Архитектура зала была тщательно рассчитана таким образом, чтобы он, при своих немалых размерах, не оскорблял зрения и не делал бы человека потерянным и незначительным. Его стены были не прямыми, но состояли из серии кривых различного радиуса и образовывали группы альковов вокруг главного пространства. В них располагались места для отдыха, гостиные и обеденные площади. На главном пространстве потолка была изображена гигантская версия герба Дома Гречанов. Оркестр располагался не на одном уровне с полом и не на сцене, а вертикально, на ярусах балкончиков, занимавших всю стену в дальнем конце зала.

    На данный момент многочисленные слуги стояли вдоль стен по стойке «смирно». Гости расхаживали примерно по периметру главной части, поднимая гул разговоров. Ничего не могло начаться, пока не появится король. Джандрак, инстинктивно чувствуя себя в безопасности в толпе, присоединился к группе офицеров.

    Наконец, с трепетными трелями и грохочущими фанфарами, король и королева прибыли на зеленой платформе, опустившейся из потолка на пол.

    Это был великолепный образчик помпезности, как бы уводящий в сказку, что король Максим обожал.

    Во время спуска они стояли бок о бок, совершенно неподвижно, и держались за руки, в то время как второй рукой Максим торжественно демонстрировал изумительный сверкающий скипетр. Король был одет в длинную струящуюся мантию пурпурного цвета, на голове - корона, и такая же корона, но поменьше, была на голове королевы; в каждую из корон были вставлены дюжины редчайших драгоценных камней во вселенной - эллюксов, электрически активных камней, которые постоянно испускают потоки радужного света.

    Королева Галатея, стоя рядом с мужем, не казалась такой уж впечатляющей фигурой. Она была маленькой и тонкой. Несколько поверхностно миловидна, она рассеивала это впечатление своим угрюмо-незаинтересованным видом. В разговоре обычно проявляла себя пустоголовой и легкомысленной и вела себя скорее как собственность короля, а не его партнерша.

    Тем не менее этим вечером ее кутюрье создали творческий шедевр, преобразив в одну из наиболее заметных и соблазнительных женщин Внутреннего города. Волосы были пострижены коротко, как у мальчика. Пенный материал ее платья обхватывал шею и плечи и, ниспадая, обвивался вокруг талии прозрачными изгибами; из складок выглядывали соски небольшой, но крепкой груди, розовые и дерзкие. Платье заканчивалось пленчатой миниюбкой, оставлявшей голыми ее стройные ноги, с оригинальным разрезом, так что, когда королева двигалась, приоткрывался интересный вид на ее лобковые волосы, красиво оформленные, расчесанные и покрашенные в бледно-лавандовый цвет.

    Когда королевская пара сошла с платформы, подбежавшие слуги приняли у них короны и сняли мантию с Максима. Под ней был более подходящий костюм: верх из ослепительной парчи с подбивкой и парчовые бриджи с серебряной филигранью.

    Джандрак с беспокойством смотрел на короля, стоявшего в гротескной позе и с яростью глядевшего на собравшихся; руки его висели, как у гориллы; голову он подал вперед. Даже со своего места Джандрак чувствовал его яростное напряжение и силу его личности. Он напомнил себе, что Максим не смог бы захватить трон, если бы не обладал исключительными личными качествами, и был далеко не капризным клоуном, за которого многие его принимали. Даже если он и был психом, то таким, с которым следовало считаться.

    В этот момент его ярость, несомненно, готова была выплеснуться через край. Заметив группу военных, он двинулся к ним большими шагами, грубо таща за собой королеву Галатею.

    - Ага! Наш генеральский состав! - воскликнул он громким, отчаянным голосом. - Плейбои, которых мы назначили защищать наш мир!

    Джандрак и раньше замечал, что в стрессовые моменты Максим иногда использует архаичное множественное число для обозначения королевской персоны, наподобие плохого актера, внезапно вспомнившего свою роль.

    Военные стояли по стойке «смирно», с деревянным выражением лиц. Когда королева Галатея приблизилась, нос Джандрака ощутил непреодолимый сексуальный аромат, наполнивший его почти неконтролируемым желанием; Джандрак был рад тому, что сложная форма скрывала автоматическую реакцию его тела. Он знал, что и другие чувствуют то же самое: королева часто пользовалась духами с возбуждающими добавками. Королю нравилось, когда другие мужчины желали ее, зная, что обладать ею может только он.

    Король ударил вслепую, заставив нескольких офицеров закачаться на пятках.

    - Поймите одну вещь, красавчики. Если мы потонем, то вы потонете вместе с нами!

    Он резко обернулся к толпе вельмож, поднял оба кулака, и его голос, неровный, но звучный, зазвенел четко и ясно:

    - Чтобы никто из вас не вздумал воображать, будто мы в опасности или что корона неустойчиво держится на нашей голове. Наоборот, мы, несомненно, окопались глубже, чем когда-либо! Мы счастливы сознавать, что являемся субъектом глубокой любви миллиардов наших подданных, сознавать непоколебимость основ нашей политической власти.

    Ответственные же за этот тяжелый удар по нашему мирному королевству вскоре станут объектом внимания нашей особой команды специалистов по пыткам - и все это на благо предателям, двойным агентам и пораженцам - а они мастера своего дела, ах, какие мастера!

    Ни шепота не донеслось от притихших, испуганных слушателей. Королева Галатея смотрела в сторону, равнодушно жуя жвачку с ароматом земляники.

    - А вы, полковник! - Максим внезапно повернулся и ткнул пальцем в Джандрака: - Может быть, вы лучше, чем кто-либо другой, сможете объяснить, как бунтовщики узнали о том, где искать мои силы? А? Как? Как? Кто им сказал? - его голос сорвался на высокие ноты.

    - Не я, Ваше Величество! - задохнулся Джандрак.

    - А разве мы сказали, что это вы? Мы видим вину, написанную на вашем лице? Э? Отвечайте!

    - Может быть, следует предположить, что расположение Четвертого и Пятого флотов Вашего Величества было рискованным? - заметил Джандрак, ужаснувшись своему безрассудству.

    Он говорил тихо, так что его могли слышать только те, кто был поблизости. Но он почти чувствовал, как они задрожали при мысли о том, что в катастрофе виноват сам король.

    Максим наполовину повернулся в сторону, затем застыл в странной, пугающей позе, с поднятой рукой и вытянутыми пальцами. Искоса он взглянул на Джандрака. Его тонкие губы растягивались в веселой улыбке, пурпурно-карие глаза горели.

    - Итак?.. - мягко произнес он.

    Затем момент спокойствия прошел; вернулась ярость.

    - Давайте! - рявкнул он, подгоняя собравшихся рукой, будто стадо. - Танцуем!

    Взяв королеву Галатею под руку, он прошел к центру зала; за ним последовало множество пар.

    Все приняли «учтивую» исходную позицию. Грохнула музыка, и танец начался.

    Музыка представляла собой свободную интерпретацию джаза и свинга - очень древних форм искусства, раскопанных дворцовыми политическими исследователями. Громкие звуки труб, сопровождаемые живым, но монотонным ритмом ударных неизменной высоты. Сходная комбинация монотонности и живости характеризовала и сами танцевальные движения. Они были стилизованы до крайности: синкопированные, негибкие, перемежаемые небольшими прыжками каждые несколько тактов. Причем они должны были исполняться точно и безошибочно.

    Непосвященному наблюдателю такое представление показалось бы несколько странным, но так и должно было быть. Этот танец являлся инструментом политики, предназначенным для воздействия на нервную систему и приведения ее в соответствие с требованиями политики. Тщательно стилизованная последовательность движений, специально подогнанная к нервным ритмам, была особенно эффективна для воспитания автоматического восприятия власти. В данном окружении это означало более близкую идентификацию с личностью короля Максима, признание необходимости его правления и праведности целей. По сути дела, этот танец был значительным шагом к тому, чтобы запрячь всех и каждого в ритуальный танец его правления, и в последнее время Максим настаивал, чтобы его танцевали все больше и больше.

    Инструктора политического танца ходили среди дергающихся пар, следя за тем, чтобы все его движения были правильны. Джандрак огляделся в поисках партнерши, но в этот момент его хлопнули по плечу.

    - Пройдите, пожалуйста, с нами, полковник.

    За ним стояли два сержанта в форме политической полиции.

    - Ради Космоса…- начал, было, он, затем замолк.

    Стоявшие вокруг офицеры отодвигались от него, избегая смотреть в глаза и стараясь стать незаметными. Один из сержантов сделал короткий жест, приглашающий следовать за ними, повернулся и пошел. Джандрак двинулся следом, рассерженный, чувствуя себя униженным. Он совсем не так представлял себе завершение сегодняшнего вечера: он собирался закончить его с женой или дочерью какого-нибудь вельможи, в одном из множества будуаров…

    Они поднялись на пролет по широкой мраморной лестнице и пошли по балкону, тянувшемуся по всему периметру бального зала. Внизу дергающиеся фигуры продолжали поворачиваться и прыгать.

    Джандрак был бы более спокоен относительно последствий танца и будущего всего королевства в целом, если бы сам король не практиковал этот танец; но таким образом он погружался в собственные фантазии и тащил королевство за собой.

    По другую сторону бального зала Джандрак заметил Хинкина - создателя танца, смотревшего из затененного алькова. Зловещая фигура в обтягивающей черной одежде он был маленьким тощим и таким сгорбленным, что его можно было назвать горбуном. Ученый-политик и нервный специалист - по слухам, пытки являлись одним из его хобби - наблюдал за танцем со зловещей улыбкой на угловатом лице. Сам он не танцевал, но его плечи неприятно дергались в ритм музыки. Когда они вышли из зала, звуки бала стихли. Джандрака провели по коридорам нейтрального серого цвета в крыло, где располагались конторы дворцовой полиции, политический отдел. Эта часть была пронизана атмосферой тягостной и угрожающей. Джандрак попадал сюда и раньше, но с другими целями.

    Через дверь, которая за ним тут же закрылась, они прошли в длинную приемную с мягким ковром на полу, затем через похожую дверь в почти такую же комнату. Везде царила мертвая тишина, несмотря на то, что в помещениях сидели женщины-секретарши в форме (все лесбиянки - женщин другого типа в политическую полицию не брали). Джандрак понял, что его ведут во внутреннее святилище.

    Последнюю дверь сержанты закрыли за ним, но сами не стали входить. Перед Джандраком был стол с лампой, и это был единственный источник света в комнате. За столом, глядя на него ледяным взглядом, сидел Гринсект, ужасный шеф политического отдела.

    Джандрак знал полицейского шефа только в лицо. Причины бояться его были у каждого. Это был человек из стали, он и выглядел стальным и сильным, и был сильным. Его серые глаза, не допускавшие и мысли о юморе, поблескивали в свете лампы, когда он кивком подозвал Джандрака и приказал ему сесть.

    - Король недоволен вами, - сказал он глубоким и мрачным голосом. - Вы находитесь под подозрением.

    - Но почему? - возразил Джандрак. - Я верно служу королю. Я выполнял особые поручения для него…- он прервался, слегка смутившись, не зная, до каких пределов Гринсект был посвящен в схемы и политику Максима.

    - Вы можете говорить свободно, - Гринсект махнул рукой. - Я знаю все о ваших обязанностях и о причинах, вызвавших их к жизни. Теперь насчет вашего визита в Сморн…

    - Я выполнил свою задачу в точном соответствии с инструкциями, - горячо настаивал Джандрак. - Не меня надо винить в том, что получилось не так, как планировалось: возникли другие факторы.

    - Это вы так говорите, естественно. Насколько истинны ваши заверения - это известно только вам… на данный момент времени, имеется в виду.

    - Погибшие флоты отправили к Сморну после моего отлета. Я не мог рассказать о них бунтовщикам.

    - Вы посетили историка Грэйма Либера?

    - Ну, да… посетил.

    - А зачем вы это сделали?

    - Принц Пер… Лжепринц попросил меня передать ему привет, - с болью признался Джандрак. - Это все.

    Гринсект кратко кивнул.

    - Об историке Либере мы знаем все - со значением проговорил он. - Так что вам придется признать, что ваши отношения с домом Лоренцев не только официальны. Чтобы вы могли передать информацию обратно на Сморн?

    - Да зачем я бы стал это делать? - взорвался Джандрак. - У меня нет абсолютно никаких причин это делать. Как насчет Пятна? Этот план тоже провалился?

    - Пятно на пути к Сморну, - подтвердил Гринсект. - Будет ли Передан на месте, чтобы его встретить, или же окажется в десяти тысячах световых лет оттуда - только время покажет.

    Ситуация начинала давить на Джандрака. Стены комнаты были почти невидимы в полутьме.

    Только маленький островок света от лампы, слабо освещенные черты лица Гринсекта, с одной стороны, и его собственного - с другой, в то время как он потел перед спокойной, неспешной логикой полицейского шефа. Создавалось впечатление, что Гринсект имеет какую-то версию и играет с ним в кошки-мышки.

    - Почему вы не доложили об этой просьбе прежде всего?

    Джандрак промолчал.

    - Что же, поговорим о чем-нибудь другом. Проект скользящих кораблей. Он полностью вверен вам, со всеми полномочиями. Примечательная ответственность для такого молодого человека.

    - Тогда это само по себе должно для вас служить доказательством того, насколько король ценит мои способности, - резко бросил ему Джандрак, - и также мою верность.

    - Полковник Санн, сейчас допрашивают вас, а не короля. База, на которой выполняется проект, полностью закрыта, не так ли?

    - Да.

    - Не странно ли это?

    - Почему это должно быть странным? С момента выполнения моей миссии Передан уже знает о существовании нового типа привода. Разумно предположить, что он будет предпринимать усилия, что-бы узнать о нем побольше. Я считаю, что полная закрытость базы совершенно оправдана.

    - Даже когда туда не пускают моих людей? - Гринсект подался вперед, его гранитное лицо излучало самую сущность тирании. - Неважно, если вас отстранят от проекта: это будет означать, что король ничего не имеет против того, чтобы проект оказался под надзором моей организации. Тогда не будет вопроса о дезертирстве.

    - Но это нелепость! внезапно Джандрак решил побороться по этому вопросу. - Я надзирал за проектом со дня его основания и намерен довести до конца!

    Будто бы не слыша, Гринсект обратился к папке, лежавшей на столе. Джандрак заметил, что она только что спечатана с компьютерного файла и что на ней его имя.

    Он заговорил, было, снова, но Гринсект проигнорировал его, открыл папку и склонился над ней.

    Чуть ли не десять минут он перелистывал страницы, в то время как Джандрак сидел в напряженной тишине.

    Внезапно полицейский шеф встал, потянулся, отошел от стола и стал ходить туда-сюда в полутьме.

    - Король назначает людей на должность, - с чувством пояснил он, - инстинктивно. Он смотрит, чувствует, ощущает и предполагает. Мой метод, однако, научный. Я наблюдаю за человеком и собираю факты, привычки, выражения и жесты. Затем я анализирую это, пока не пойму, что у него внутри.

    Пока Гринсект развивал тему, Джандрак не мог не заметить его рост, настолько огромна была его широкая спина, одетая в серое и пересеченная двумя ремнями.

    - Естественно, - продолжал полицейский, - время от времени мы держали вас под наблюдением. Вы для нас не являетесь неизвестной величиной, - он сделал паузу и коснулся чего-то на столе. Послышался щелчок. Новый источник света заставил Джандрака взглянуть налево: на стене ожил видеоэкран.

    Джандрак удивился, увидев себя в одном из залов дворца, беседующим с коллегой-офицером во время одного из своих первых визитов во Внутренний город. Шпионская камера перемещалась туда и обратно, выхватывала позы, выражения и всю эту важную мимику лица, которой человек выдает себя, сам того не осознавая. Микрофон камеры воспринимал каждое слово разговора.

    - Знаете что, - сказал Гринсект более оживленным тоном, - давайте поговорим о вещах более общих. К примеру, что вы думаете о бедственном положении бедняков? - он сел и снова коснулся панели управления. Джандрак собирался было выдать несколько убедительных, но идеологически безопасных банальностей, чтобы его равнодушие казалось более естественным. Но поел едущая сцена дала ему понять, насколько он должен быть осторожным. Он был в Старом городе и ехал на одном из этих грохочущих электрических трамваев, с интересом рассматривая окружающих. По его лицу одна за другой гнались десятки скоротечных, полусознательных эмоций - жалость, отвращение, восхищение, изумление. Они явно указывали на то, что его реальные ощущения описать не так-то просто, и он подумал, насколько широко политический отдел опутал своей сетью Старый город.

    - По сути дела, - осторожно начал он, - это вопрос к ученому-политику.

    Экран потемнел на несколько мгновений. Перед тем, как он загорелся снова, по нечетким повизгиваниям, кряканьям и стонам он в ужасе предчувствовал то, что увидит через пару секунд. Его страхи реализовались: он видел комнату Ронданы, где они двое, голые, в диком восторге занимались любовью.

    В ярости он вскочил на ноги и с ревом бросился на Гринсекта. Здоровяк, тоже встав, просто пихнул его обратно одной невероятно огромной и мощной рукой.

    - Сиди, щенок, и не возбуждайся. Мы наблюдаем, за кем хотим и когда хотим.

    Джандрак сел и стал смотреть на это холодное лицо, по-настоящему испуганный этими проявлениями силы. Он слышал, что элитные офицеры политического отдела каждый день подвергаются сеансу нервной пытки, чтобы поддерживать свою «крутизну».

    На экране он достиг восхитительного, всеохватывающего оргазма и теперь снова бросался на Рондану, чтобы делать ей такие вещи, которые сейчас заставили его покраснеть. Гринсект, повернув голову, смотрел на все это с явным удовольствием; сардоническая улыбка впервые нарушила жесткую бесстрастность его лица.

    «Он - чудовище, - думал Джандрак, отвернувшись в другую сторону и сжимая кулаки. - Он должен быть уничтожен».

    - Со вкусом, - подцепил его полицейский босс, когда картинка на экране милосердно поблекла. - Не беспокойтесь, полковник, это был единственный раз, когда мы расположили камеру в спальне вашей маленькой шлюхи. Мы не устанавливаем свои устройства постоянно - если бы мы везде их оставляли валяться, мы бы могли скомпрометировать свою славу «невидимок».

    - Теперь расскажите мне, что вы думаете по поводу бедственного положения бедняков…

    В течение нескольких часов неутомимый Гринсект беседовал с ним «о вещах вообще». О политике, сексе, общественных проблемах, о короле Максиме и его маленькой болонке-королеве, о разных личностях, знакомых обоим. Он обнаружил, что у Гринсекта нет ни малейших сдерживающих факторов, когда речь заходит о чьих-нибудь личных недостатках, даже если это недостатки его хозяина.

    Они говорили о спорте, религии и музыке. Гринсект спросил его, кто, по его мнению, победит в этом году в воздушных гонках вокруг планеты. В сфере музыки шеф полиции признал, что страстно ценит классический тип абстрактной, экстремально интеллектуальной композиции, достигшей своего расцвета с гением Сконорбала около сотни лет назад.

    И постоянно, о чем бы они ни беседовали, на видеоэкране разворачивались кадры с Джандраком, готовые, с точки зрения эксперта - Гринсекта, подтвердить мнения, которые он высказывал. Джандрак осознал, что он играет в игру умов, в которой его целью было любой ценой скрыть свою двойственность, подойти близко к правде, не открывая ее. Он не знал, насколько верно утверждение Гринсекта о том, что можно узнать человека путем научного анализа, но он и раньше слышал о «языке тела» - втором, инстинктивном языке, посредством которого люди общаются с помощью жестов и поз, независимо от устного языка.

    Одна-две из сцен его прошлого явились для него откровением, к немалому развлечению Гринсекта.

    Одно из них было то, что при игре в карты со старым герцогом Бруорнским, когда он проиграл полосу земли площадью в десять тысяч квадратных миль, хитрый вельможа его обжулил. Второе поразило тем, что он однажды провел ночь в постели жены одного из офицеров Гринсекта.