Минут через пятнадцать нам дозволили отправиться в кабинет научного директора Оскара Иогансена.
Глава 17
Напыщенный вид этой личности, восседавшей за большим письменным столом, особого удивления у меня не вызвал. Ежели субъект не снисходит до появления в караулке, предпочитая впустить подозрительных гостей в священные, тщательно засекреченные пределы, субъект мелок, спесив и неумен.
Джексон заранее уведомил, что Иогансен, говоря мягко, не числился научным светилом первой величины; во всяком случае. Рою Эллершоу и Курту Грюневальту, с которым нам тоже предстояло беседовать, в подметки не годился. По-видимому, осознав это, и предпочел управлять, а не проектировать. Или кто-то принял решение вместо него...
Ныне Оскар Иогансен заведовал всеми лабораториями Лос-Аламоса вместе взятыми, распоряжался бывшими своими коллегами и, по слухам, распоряжался весьма сноровисто.
Не потрудившись подняться с места при нашем появлении, достойный доктор лишь кивнул головой. Тяжеловесный, краснолицый, начинавший заметно лысеть блондин. Маленькие голубые глазки. Белая рубаха, синий галстук, безукоризненно выглаженный белый халат, свидетельствовавший, что обтягиваемый им человек принадлежит к ученой братии. Большие мясистые руки. На правом указательном пальце - внушительное кольцо с печаткой, удостоверявшее: доктор Иогансен окончил престижный университет и немало этим гордится.
В воздухе витал ощутимый запах дорогого лосьона. С первого взгляда можно было заключить: Оскар Иогансен отнюдь не вызовет моей симпатии. Ни сейчас, ни в дальнейшем.
- Хотел бы заявить недвусмысленно, мистер Хелм, - произнес хозяин кабинета, - что всю ответственность за появление миссис Эллершоу на вверенной мне территории несете вы один. Я уже написал и зарегистрировал официальное возражение.
Пропустив эту галиматью мимо ушей, я осведомился:
- А где же доктор Грюневальт?
- Ах, да...
Притворяясь, будто сия незначащая мелочь ускользнула от поглощенного насущными заботами внимания, Иогансен поднял телефонную трубку.
- Линда, попросите Курта зайти ко мне. Да, уже явились... Мы готовы.
Откинувшись на спинку глубокого кресла, Иогансен уставился в пространство.
- Здесь не слоняются бездельники, мистер Хелм, и опрометчиво было полагать, что доктор Грюневальт явится заранее. У нас очень серьезная работа.
- Вот и поведайте о ней, - предложил я. - В качестве научного директора вы отвечаете за все лаборатории до единой, верно? Хотелось бы составить представление о том, как выглядел Лос-Аламос во времена Роя Эллершоу.
- Лос-Аламос разросся, мистер Хелм. Добавились новые лаборатории, а старые увеличились.
- То есть, и строения новые появились? Иогансен кивнул.
- Соображения секретности предписывают работать над разными проектами в разных местах, а также избегать ненужного общения между сотрудниками. Персонал, имеющий доступ, например, в лабораторию Бета, не допускается в помещение Эпсилон.
Бросив злобный взгляд на Мадлен Эллершоу, научный директор добавил:
- Упоминаю Бету потому, что именно там создавали систему ЛЗ, программу, которую продал русским супруг этой женщины. Пытался, по крайней мере, продать.
- Ложь! - взвилась Элли, вскакивая на ноги. Я успел перехватить женщину, предупреждающе сдавить ей предплечье. Испепелив Иогансена возмущенным взором, спутница моя открыла рот, изготовилась произнести уничтожающую (и совершенно бесцельную) тираду, но тут послышался отчетливый стук в дверь.
Вошел маленький темноволосый человек. Помедлил, почуяв неладное, потом приблизился.
- Возможно, - спросил он, - лучше будет выйти и постучаться опять?
- Нет-нет, Курт!
Кажется, Иогансен лишь обрадовался появлению коллеги.
- Возьмите стул. Познакомьтесь: мистер Хелм, федеральный агент из Вашингтона. Доктор Курт Грюневальт. А жену Роя Эллершоу вы, наверно, и сами помните...
Последняя реплика, брошенная со всевозможным презрением, долженствовала напомнить присутствующим о чудовищном деянии Роя. И о пособничестве Мадлен.
Только Грюневальт, похоже, не слишком ужаснулся. Он быстро подошел к Элли, протянул ей руку, склонился перед гостьей на чисто европейский лад. Невысокий, одного роста с Мадлен, доктор Курт был сухощавым человеком лет пятидесяти с лишним, однако проседи почти не наблюдалось. Большой нос, умные (хотя и карие) глаза, узкое смуглое лицо.
В отличие от Иогансена, который вырядился, точно ученый с телевизионного экрана, истинный ученый пришел в серых вельветовых брюках - весьма давно и небрежно глаженных, между прочим; а поверх выцветшей синей рубахи на Грюневальте красовался потертый серый джемпер-безрукавка, заштопанный в нескольких местах.
- Кажется, мы впервые повстречались только во время прискорбного судебного процесса, миссис Эллершоу, - сказал Грюневальт. - Надеюсь, вы не таите на меня зла за тогдашние свидетельские показания?
Поколебавшись, Мадлен пожала плечами, отрицательно мотнула головой:
- Нет. Ведь вы сказали правду, верно?
- Да... Улика, предъявленная мне для опознания, не вызывала сомнений. Ничего иного я просто не мог заявить.
Грюневальт покосился:
- Мистер Хелм, получается, тоже как и мы, грешные, работает на правительство? Чем могу служить?
- Мы пытаемся выяснить все, прямо или косвенно относящееся к исчезновению Роя Эллершоу. Поскольку оба вы, джентльмены, были близкими знакомыми доктора, трудились бок о бок с ним над программой лазерного заслона, то, понятным образом, к вам и обращаюсь.
- Но... восемь лет миновало! - поморщился ОскарИогансен.
- Буду рад помочь, - уведомил Курт Грюневальт.
- Да-да, - с готовностью подтвердил научный директор. - Сделаем все, что в наших силах.
- Только сперва давайте усядемся, - предложил доктор Курт.
Иогансен выразительно прочистил горло:
- Разреши напомнить, Курт: невзирая на то, что миссис Эллершоу явилась вместе с мистером Хелмом, допуска к секретным сведениям у нее нет, и быть не может.
- Да о какой секретности речь? - недовольно сказал Грюневальт. - Программу ЛЗ свернули и закрыли сразу после... Короче, - повернулся он ко мне, когда Рой исчез, весь проект пошел прахом. На беду, лазерный заслон требовал неимоверно мощных источников энергии. Ни я, ни Оскар не представляли, как сладить с этой загвоздкой, а Рой, сдается, представлял, и неплохо. Разработал модель грядущей системы на своем любимом компьютере, но понятия не имею о способе, которыми он этого добился. Электронную магию оставляю младшему поколению, сам предпочитаю орудовать карандашом. А вот Рой умел мыслить лишь сидя за клавиатурой - играл на ней, точно пианист-виртуоз! И не без определенного успеха играл...
Сидевшая со мною рядом Элли громко, истерически засмеялась.
- Определенного успеха? Всего-навсего
- Дело не в успехе или провале исследовательской программы, - сухо возразил Иогансен, - а в нарушении правил секретности, в злом изменническом умысле.
- Паскудный поклеп!!!
- Довольно, Мадлен, - вмешался я. - Будьте любезны, доктор Грюневальт, излагайте дальше.
Глава 18
Я узнал немало весьма интересного и начисто никчемного про лабораторию Бета, режим работы, систему пропусков. Проведал, что оба доктора - Иогансен и Грюневальт - женаты и обитают неподалеку, в поселке Уайт-Рок, по соседству с Лос-Аламосом. Услыхал, что во время злополучного происшествия восьмилетней давности Курта Грюневальта на месте не оказалось: его услали в ЦЕНОБИС-2, советоваться с профессором Джеймсом Финном, заведовавшим ядерными разработками. Надлежало выяснить, возможно ли применение энергетической установки, созданной Финном, в системе ЛЗ.
- И? - полюбопытствовал я. Грюневальт покачал головой.
- Финн построил миниатюрный атомный реактор, чрезвычайно остроумную штуковину, заставившую пересмотреть основные понятия о критической массе... Прошу прощения, об этом все еще не разрешают распространяться... Но в лазерном заслоне установка использоваться не могла. Финн оперировал милливаттами, а нам требовались мегаватты. Когда пришла телеграмма, велевшая поскорее возвращаться, я даже обрадовался. Покуда не выяснил, в чем дело, конечно... Лаборатория стояла опечатанной, Лос-Аламос кишел ищейками, всюду шнырял этот длинноносый субъект, Беннетт. Рой Эллершоу пропал без вести, меня попросили изучить компьютерные распечатки, попавшие в руки следователей... Содержимое папок, обнаруженных там, где им обнаруживаться не полагалось. Я перелистал документы и подтвердил вывод Оскара.
- Ошибка исключалась?
- Начисто, мистер Хелм.
- Теперь, - попросил я, - поясните мне, пожалуйста, несколько простых вещей, ибо в компьютерах смыслю мало. Распечатка, если не ошибаюсь, может воспроизводиться во множестве копий, говоря строго, до бесконечности? А речь идет не о персональном компьютере, а о служебном, доступном сразу нескольким пользователям? Сколь ни изолированы ваши лаборатории друг от друга, сотрудники пользуются памятью одного и того же компьютера, правильно? И не только здешние ученые, а и служащие ЦЕНОБИСА-2, ЦЕНОБИСА-3...
На лице Иогансена возникла вялая, снисходительная улыбка.
- Да, да, мистер Хелм, вы мыслите верно. Теоретически, человек, сумевший разгадать нужный пароль, мог бы проникнуть в любой файл с любого терминала и, выражаясь мелодраматически, похитить программу доктора Эллершоу. А затем распечатать ее. Но это... Курт, объясни.
- Это предположение возникало, - мягко сказал Грюневальт. - Однако повторяю: Рой был истинным компьютерным гением. Сомневаюсь, чтобы введенный им пароль вообще можно было "взломать"... И даже не это главное, отнюдь нет! Распечатки оказались нашими собственными, документами, вынутыми прямо из сейфа. И пестрели пометками Роя. Да и моих записей немало на полях обнаружилось. Нет, мистер Хелм, в секретные каталоги и файлы не забирался никто.
Будучи добросовестным сыщиком, я задал несколько вопросов касательно сейфа, количества ключей и тому подобного. Посмотрел на часы, точно собирался уходить, но помедлил и небрежно бросил:
- Выходит, при докторе Эллершоу здесь насчитывалось три независимых лаборатории, трудившихся над разными научными проектами и связанных лишь единой компьютерной сетью... Получается, теперь их стало пять?
- Нет, - озадаченно сказал Иогансен, - четыре. Больше пока не требуется.
- Давненько не имел дела с греческим алфавитом, - заметил я невозмутимо, - но вы упомянули помещение Эпсилон... Альфа, бета, гамма, дельта, эпсилон. Итого, пять, ежели буква не выпала.
Раздался негромкий смех Грюневальта:
- Приплюсуйте Обезьянник, и получите искомую пятую букву.
Иогансен поерзал в кресле.
- Что, простите, приплюсовать? - не понял я.
- Давным-давно, почти одновременно с началом основной деятельности лабораторий, сюда прислали команду сумасшедших социологов. Общественное планирование, политические взаимосвязи, массовая психология и прочая подобная чушь... Ребята, кажется, намеревались построить математические модели человеческого мышления и подвергнуть их сложной компьютерной обработке. Сперва засели в помещении Альфа, потом оно сделалось тесным для обширных исследований и возвратилось к нам. Социологи выстроили себе Дельту, а нам преподнесли Эпсилон. Вот и все. Пять лабораторий. Конечно, если Дельту можно полагать чем-то серьезным... "Институт Человековедения и Управления Поведением"... Тьфу!
Я только плечами пожал в ответ. Широко улыбнулся:
- Значит, буквы на местах, и древние греки не обидятся. Искренне признателен за содействие, господа...
Глава 19
И у меня, и у Мадлен возникло чувство невыразимого облегчения, точно умудрились выскользнуть из хитроумно расставленной западни. "Мазда", наверное, тоже была рада-радехонька очутиться подальше от обнесенных колючей проволокой ученых берлог Лос-Аламоса: машина довольно урчала мотором и неслась, точно с цепи сорвавшаяся.
- Кое-что проясняется, - сказала Мадлен четверть часа спустя. - Иогансен, конечно, мерзавец девяносто шестой пробы. И был одним из троих, имевших право раскрывать секретный сейф.
Я кивнул.
- Также не забывай, дорогая: вскорости после суда над изменницей Эллершоу доктор Иогансен получил вожделенную должность администратора. Простился с наукой, в которой мало смыслил, и получил немалую власть. Очень большую, коли призадуматься... Мистер Беннетт возглавил СФБ тогда же. Из грязи - в князи. Ну... не то, чтобы вовсе уж из болота, но с относительного мелкого поста на весьма и весьма значительный.
- Плата за труды?
- Конечно. Ведь надо было извлечь документы, относившиеся к ЛЗ, вручить Беннетту. Рой не брал секретных бумаг, а Курта Грюневальта срочно и своевременно услали в ЦЕНОБИС-2... Точно так же, как тебя нежданно завалили работой в несколько недель, предшествовавших исчезновению Роя.
- Да, - ответила Мадлен. - Убрали с дороги честного человека, дабы Иогансен действовал невозбранно.
- А главное, - продолжил я, - мы напали на следы того, что могло до полусмерти перепугать Роя, заставить его скопировать несколько файлов, уведомить Беннетта о страшной находке и таким образом подписать сразу два приговора: себе и тебе.
- Кажется, понимаю, - медленно сказала Элли. - Но лучше изложи в подробностях.
- Доктор Грюневальт утверждает: Эллершоу был гениален по компьютерной части, и никому не удалось бы подобрать отмычку к придуманной им защите каталогов. С другой стороны, человек, умудренный до такой степени, мог бы, располагая временем, обойти любой пароль, созданный кем-то из коллег. И увидеть весьма неожиданные вещи...
- Ты говоришь об этом... обезьяннике? Я опять кивнул.
- Да, - задумчиво молвила Элли, - припоминаю. Физики терпеть не могли социологов, считали их обузой и помехой, твердили, что компьютерное время раздают людям, по сути дела, забавляющимся игрою в бирюльки. А социологи, в свой черед, смотрели на Роя и его товарищей свысока, не упускали случая упомянуть непроницаемые пароли, которыми охраняется вся используемая в их исследованиях информация.
- Угу!
- А физики чрезвычайно гордились своим компьютером, смею сказать, любили его. Начали задаваться вопросом: для чего же использует его шайка так называемых социологов, навязанная Лос-Аламосу по загадочным соображениям, пресловутый ИЧУП...
Я поморщился. Не выношу неблагозвучных сокращений.
- Персонал помещения Альфа действовал на нервы буквально всем подряд. Эти ребята расхаживали с таким видом, словно были в Лос-Аламосе подлинными распорядителями. Грубили в ответ на самые невинные вопросы насчет их занятий. Встречали руганью всякого, осмелившегося подойти к лаборатории вплотную.
- Не смею сомневаться, - буркнул я, ибо воображение смутно подсказывало, чем была способна промышлять загадочная социологическая группа.
- Думаю, они взбеленили Роя - муж не отличался примерным терпением, - и натолкнули на хулиганскую мысль: добраться до хваленых паролей, проникнуть в закрытые файлы окольным путем, сделать подробную распечатку материалов, а потом с улыбкой вручить бумаги спесивым невежам...
- Детская наивность, - молвил я не без горечи. - Классический случай: ученый не от мира сего.
- Да, - проронила Мадлен, - увы... Он обожал возиться с компьютером, исследовать возможности этого создания - Рой никогда не позволял себе называть компьютер машиной...
- Правильно делал.
- Должно быть, "взломал" пароль, забрался в социологические файлы и увидал на экране монитора такое, что...
- Что поджилки затряслись, - перебил я. - Несколько недель бедолага бродил, как потерянный, и продолжал проникать в запретные каталоги все глубже, огибать все новые системы защиты, раскапывать свежие сведения... Когда не выдержал растущей тревоги, бросился к Беннетту, по той же непостижимой наивности полагая, будто человек, числящийся правительственным агентом, безусловно честен и передаст умопомрачительные разоблачения кому следует.
- А Беннетт, - подхватила Мадлен, - решил не упустить выгодной возможности. Или уже был куплен со всеми потрохами, это гораздо вернее. Он сообщил персоналу Альфы, что из компьютера черпают засекреченные сведения. Рою дозволили позабавиться несколько недель, в свободные от основных занятий часы, а потом нанесли удар.
- Верно рассуждаешь! - хмыкнул я.
- Специально выписали в Санта-Фе коммунистическую ослицу Беллу Кравецкую, попросили навещать нас - для пущей убедительности. А потом - оп-ля! Фокус-покус. Ни Роя, ни Беллы. В моем банковском сейфе - чертежи ЛЗ; в другом непонятном сейфе, якобы мною нанятом, пятьдесят пять тысяч... И миссис Эллершоу исчезает на восемь лет. Великий Шпионаж в Кроличьем Ущелье...
- Остается лишь ответить на главный вопрос: чем же именно промышляли в лаборатории Альфа? На столь сложные и опасные преступления не пускаются ради пустяков... Социологи!..
- Прости, - сказала спутница, - вынуждена перебить. За нами явно следят, голубой седан едет по пятам не отставая.
- Молодец, - похвалил я. - Ты, разумеется, не седан... Делаешься наблюдательной особой.
Поделиться книгой: