«Мой клан», – напомнил он себе.

Мофэст подъехала к нему и мягко сжала его руку чуть выше запястья. Эйджер ответил таким же пожатием и глубоко вздохнул.

– Скольких мы потеряли?

– Не больше тридцати, – ответила Мофэст. – Но в их число входят все взрослые члены семьи Делена. Столкновение с кавалерией Хаксуса захватило их врасплох, и всех порубили прежде, чем они успели опомниться.

– Сколько осталось детей?

– Трое. Их заберут к себе дяди и тетки.

Эйджер устало кивнул.

– Тяжелый удар для ребенка потерять сразу столько близких.

– Ничего, – жестоко усмехнулась Мофэст. – Гораздо больше детей Хаксуса стало сиротами прошлой ночью.

Совесть горбуна восстала против такой кровожадной радости, но он знал, что упоение в бою свойственно четтам как никаким другим известным ему людям – а ведь Эйджер почти всю жизнь был солдатом.

– Это было так же, как воевать под командованием Генерала? – спросила Мофэст.

– Генерала?

– В Невольничьей войне, – напомнила она.

Эйджер удивленно фыркнул. Хотя он провел много лет, вспоминая свое участие в Невольничьей войне и чтя память Генерала – Элинда Чизела отца Линана, вопрос Мофэст заставил его понять, что он ни разу не вспоминал о тех временах с того самого вечера, когда впервые повстречал Линана.

– Да, полагаю, это было очень похоже. Возможно, тогда было больше причин ненавидеть и больше причин сражаться… – Голос Эйджера стих, когда он осознал, что говорит.

Мофэст странно посмотрела на него.

– Думаешь, Белому Волку не следовало идти с армией на восток?

Он покачал головой и тихо ответил:

– Нет, так я не думаю.

Эйджер не добавил, что во время Невольничьей войны ни разу не усомнился по поводу того, правильно ли поступает – но сейчас, когда он был частью армии, которая надеялась свергнуть законного правителя Гренды-Лир, его одолевали сомнения. Он осознавал политическую необходимость вторжения, понимал, что Линан не виноват в тех действиях, на которые толкнули его Оркид и Деджанус, убив Берейму – старшего сына и наследника Ашарны – и обвинив в убийстве его. Однако от этого Эйджеру не становилось легче идти войной против королевства, которому он так долго служил. Возможно – всего лишь возможно, – Камаль, для которого служба законному правителю Гренды-Лир была делом всей жизни, погиб именно тогда, когда погиб, как раз потому, что Бог был еще милосерднее, чем когда-либо предполагал Эйджер.

А что касается этой бойни, уничтожившей армию Хаксуса, исконного их врага, он невольно задавался вопросом: нельзя ли оыло позволить Салокану убежать домой, поджавши хвост? Хаксус никогда не представлял собой серьезной угрозы самой Гренде-Лир, он скорее досаждал, чем причинял неудобство. Забавно, но Камаль не стал бы даже рассматривать подобную возможность: для него все доводы сводились к тому, что Хаксус – враг, а врагов положено убивать.

«Но я не генерал, не будущий король и не Камаль Аларн. Я – Эйджер Горбун. И не разбираюсь в подобных вещах».

В полдень Линан созвал еще один совет. Настроение вождей заметно отличалось от вчерашнего. Когда у них спрашивали совета, все они, в свою очередь, интересовались, чего именно ждет от них Линан. Эйджеру показалось, что Линана удовлетворяет подобный отклик, и это заставило его ощутить беспокойство. Но когда принц попросил и его высказать свое мнение, он мало что мог предложить.

– У нас есть два варианта, – начал он.

– И какие же? – поторопил его Линан.

– Вновь переключить внимание на королевство, напав на остатки армии Аривы или на Даавис, либо отступить через ущелье Алгонка и пересмотреть свою стратегию.

Линан кивнул, словно соглашаясь.

– Никто не хочет добавить свои соображения?

В ответ прозвучали приглушенные отказы. Даже Коригана и Эйнон, казалось, согласились забыть свою вражду и ждать, что скажет Линан. Он принес им великую победу, наверное, самую великую за всю историю четтов. Он был сыном Генерала. Да еще и вернувшимся Белым Волком. Кто они такие, чтобы сомневаться в нем?

Линан повернулся к Дженрозе.

– А что говорят маги?

Дженроза удивленно взглянула на него:

– Они ничего не говорят по этому поводу.

– Они спрашивали землю? – настаивал он.

– Земля безмолвствовала.

– Спрашивали ли они орла и карака?

– Орлу и караку нечего было нам показать.

Линан быстро взглянул на женщину, сидящую за спиной Дженрозы. Подытоживающая, наставница Дженрозы, кивнула, подтверждая ее слова. Эйджер заметил этот обмен взглядами и жестами и обиделся за Дженрозу – но потом виновато сообразил, что Линан помнит: Дженроза до сих пор под сильным впечатлением от смерти Камаля и могла не понять показанного ее же магией.

– Нам нужна база по эту сторону гор Уферо, – начал Линан.

– Если мы захватим Даавис, у нас будет такая база, – беспечно предложил Гудон, и многие рассмеялись.

– Наша армия состоит из кавалерии, – продолжал Линан. – У нас нет ни людей, ни средств для штурма города.

– Ты предлагаешь построить такую базу в Хьюме? – поинтересовался Эйджер, противясь искушению добавить, что для этого у четтов также нет средств.

– Нам нужно нечто более безопасное, более долговременное, – ответил Линан.

– Тогда что именно ты предлагаешь? – в свою очередь поторопил его Эйджер.

– Ты сказал, что у нас есть два варианта. – Линан улыбнулся ему. – Либо двигаемся на юг, либо двигаемся на запад. А есть еще и третий.

Эйджер с миг непонимающе смотрел на Линана – а затем замер от удивления. Ответ был настолько очевидным, что он ощутил себя полным болваном, что не додумался до него раньше. И увидел по лицу Кориганы, что она тоже поняла.

– Хаксус, – произнес Эйджер.

– Да. Мы разбили его армию. Захватили в плен его короля. Хаксус открыт для нас… если мы двинемся туда достаточно быстро.

– Нам нужно только войти и взять его! – провозгласил Эйнон. – Все королевство падет к нашим ногам из-за единственной битвы!

Линан покачал головой.

– Королевство не падет из-за потери короля, – сурово сказал он. – Гренда-Лир за одну весну потеряла мою мать Ашарну и моего брата Берейму, но тем не менее выжила. Однако в Хаксусе у нас больше шансов, чем на юге, в Хьюме. Возможно, из Кендры прямо сейчас движется на север еще одна армия, готовая присоединиться к уже стоящей в провинции. Гренде-Лир есть откуда почерпнуть новые силы. У нее огромные ресурсы.

– В отличие от Хаксуса, – закончил Эйджер.

– К тому же у Хаксуса есть войска, опыт и саперы, которые понадобятся нам для осады крупнейших городов Гренды-Лир.

– Таких, как Даавис, – предположил один вождь, улыбаясь, как возбужденный ребенок.

– Таких, как Даавис, – согласился Линан. – И как Спарро и Пилла, а в один прекрасный день – сама Кендра.

– А он честолюбив, этот ваш принц, – отметила Подытоживающая.

– Нельзя проявить большего честолюбия, чем возжелать престол Гренды-Лир, – согласилась Дженроза.

Она сидела рядом с кругом, нарисованным на темно-коричневой земле Хьюма. «Хорошая земля», – подумалось ей. Почва здесь напоминала землю деревни, в которой родилась Дженроза. Охваченная внезапным приступом жалости к себе, она пожалела о том, что вообще когда-то покинула деревню, но почти сразу же мысленно обругала себя. Она ненавидела свое детство, мать, отупевшую от постоянного пьянства; не то умершего, не то сбежавшего отца. Лучшее, что могло ее ждать – это закончить свои дни женой какого-нибудь фермера.

В некоторых отношениях, подумала Дженроза, такая судьба была бы предпочтительней, чем та, которая выпала на ее долю. Она была изгнана из Кендры – города, который всегда считала своим домом, и потеряла Камаля – единственного мужчину, которого когда-либо по-настоящему любила. В довершение всего она боялась, что маги четтов стали видеть в ней Правдоречицу – великого мага, который появляется раз в два-три поколения. Единственное, о чем мечтала Дженроза, так это о тихой жизни, при которой она могла бы применять свои скромные, как она некогда считала, способности для получения равно скромного дохода. Она хотела вести тихую и удобную жизнь, которую не затрагивали бы волнения и тревоги внешнего мира.

А потом появился Линан. Сначала она связала свою судьбу с ним по необходимости, а потом из-за искренней привязанности. Недолгое время их было четверо – Линан, Дженроза, Камаль и Эйджер, – и хотя тогда жизнь была полна опасностей, простая цель – выжить – связала их прочными узами. Но сейчас один из них погиб, все время Эйджера занимал целый клан, а Линан…

Дженроза вздрогнула.

Линан стал чем-то большим и, наверное, чем-то меньшим, нежели человек, – и виновата в этом была она. Она спасла его жизнь, дав ему кровь вампирши Силоны, и, сделав это, изменила судьбу целого континента. Дженроза гадала, следует ли ей гордиться тем, чего она, обыкновенная ученица-магичка из Теургии Звезд, сумела достичь. Но вместо гордости она ощущала только парализующий ужас, который в сочетании с горем от потери Камаля заставлял ее чувствовать себя впавшей в летаргию и неспособной что-либо понять.

– Я не это имела в виду, – спустя какое-то время сказала Подытоживающая.

Она сидела с противоположной стороны круга, начерченного Дженрозой на земле.

Дженроза подняла на нее взгляд.

– Ты говоришь о вторжении в Хаксус?

Подытоживающая кивнула.

– Если Линан захватит и Хаксус, и трон сестры, он станет первым правителем всего континента Тиир.

– Это так важно?

Подытоживающая не ответила, а вместо этого принялась взывать к земле. Дженроза автоматически присоединилась к ней. Их голоса слились. Казалось, они плетут путь в окружающем их воз-Духе. Между ними на мгновение закружился смерч – а потом исчез. Дженроза сморгнула пыль и посмотрела на круг. В пыли появился намек на слова… растворился и появился вновь.

– Правитель, – прочла вслух Дженроза.

– Тиран, – добавила Подытоживающая.

– Женщина.

– Она владеет Ключами Силы.

– Мертвый город.

– Цена.

Вновь появился смерч и уничтожил круг. Две женщины во внезапном изнеможении откинулись назад, глаза их были закрыты. Когда Дженроза открыла глаза, Подытоживающая очень серьезно смотрела на нее.

– Ты думаешь, что там был ответ, не так ли?

Это было больше обвинением, чем вопросом.

– Ты Правдоречица, – сказала Подытоживающая. – Вот ты мне и скажи.

– Я не верю, что мы видели будущее.

– И я не верю. Магия определяет нашу судьбу не больше, чем возможность разглядеть далекий край с горной вершины означает, что однажды ты туда попадешь. Магия дает нам мельком увидеть обрывки истории – прошлого, настоящего и будущего. – Подытоживающая взяла Дженрозу за руку. – Только Правдоречица может истолковать эти отрывочные картинки из истории, извлечь из них истинное значение.

– Я не верю, что мы видели будущее, – повторила Дженроза, высвобождая свою руку из руки Подытоживающей. – И не верю, что я – Правдоречица. Я не четтка.

– Все мы четты, – без иронии сказала Подытоживающая.

Армии Линана потребовалось пять дней, чтобы добраться до границы Хаксуса. Выдвинутые далеко вперед и в стороны разведчики быстро обнаружили форт, созданный Салоканом в качестве места сосредоточения войск для вторжения в Гренду-Лир. Здесь он также держал подкрепления, в основном тяжелую пехоту вместе с несколькими эскадронами легкой кавалерии для разведки и службы в дозоре. Разведка четтов доложила, что командир форта был ленив и чрезмерно самонадеян: ворота оставались незапертыми, а немногочисленные дозоры сменялись строго по часам, благодаря чему не составляло труда спланировать нападение с учетом их передвижений.

Так как это был форт, армии Линана требовалось быстро захватить его – или же оказаться вынужденной вести осаду, к которой у четтов не лежала душа и на которую Линан не мог позволить себе терять время. Не мог Линан и рисковать, продвигаясь вглубь Хаксуса и оставляя у себя в тылу такие крупные вражеские силы. А выделять на прикрытие тыла целое знамя ему не хотелось. Форт требовалось взять внезапным ударом, и Линан планировал начать штурм задолго до рассвета. Если все пойдет хорошо, то к восходу солнца его всадники уже займут крепость, а если плохо – у армии будет целый день для отступления на безопасное расстояние. Он отдал приказ произвести основную атаку своим Красноруким под началом Гудона – они были обучены драться короткими мечами, а когда штурмующие ворвутся в форт, лошади будут больше мешать, нежели помогать. За ними последует Эйджер с кланом Океана – воинами, которые уже проявили себя как самые твердые и фанатичные из четтов. Под командованием у Эйджера будут также остатки улан – знамя, жестоко потрепанное в столкновении с рыцарями Двадцати Домов Кендры. Коригана и Эйнон возглавят остальные знамена, чья задача будет состоять в уничтожении любых войск за стенами форта и постоянном обстреле его стен.

За два часа до рассвета разведка доложила Линану, что вражеский дозор уничтожен и заменен его собственными всадниками. Перед тем как приказать знаменам и их командирам занять свои позиции, принц распорядился привести к нему Салокана. Король был худ и бледен, а его правая рука забинтована до самого запястья. По приказу Линана с момента его захвата в плен с ним никто не разговаривал, никому не позволялось и оскорблять его. На данном этапе он являлся перевозимым имуществом, и Линан хотел, чтобы он это понял.

– У этого форта есть название? – поинтересовался Линан.

Салокан сморгнул, прогоняя сон, и пригляделся к стенам форта.

– Тайперта, – определил он.

– Так звали твоего отца, не так ли?

Салокан кивнул.

– Этот форт очень крепок. Вы не сможете его взять.

– Правда? – Линан выгнул брови. – И что же ты предлагаешь?

– Не думаешь же ты, в самом деле, что я стану тебе помогать?

– Ты можешь приказать гарнизону покинуть форт и сдаться.

Салокан ничего не ответил, но встал чуть более подтянуто, выпятив подбородок. За время, прошедшее с Ночного побоища, к нему частично вернулась смелость. Линан выглядел разочарованным.