И нам не спеть
В ее ладонях.
Это знакомо любому эстаргу, работнику Космоса, пилоту или навигатору, спасателю или ско, курьеру, разведчику, члену научной экспедиции. Знакомо и близко. А ведь их на Квирине - большинство.
Вернись домой!
Вернись домой, вернись назад!
Я помню твой
Зовущий взгляд,
И я безмерно виноват -
Мой дом покинут.
Моя вина.
Твоя тоска, твоя беда,
Меня опять ведет звезда,
Но если можешь, то прости,
И ветер в спину…
Повторялся первый куплет, а Ильгет перестала петь. "Если можешь, то прости", - резануло вдруг. Ее не простили. И никогда не простят. И с этим надо жить.
Арнис вдруг поймал ее руку, поднес к щеке. Поцеловал пальцы. Ильгет взглянула на него, улыбнулась благодарно.
Возвращались по Набережной. Арли сидела в подвеске на груди у отца. Арнис шел с Иостом, и они о чем-то тихонько разговаривали. Ильгет - чуть впереди, рядом с Иволгой.
— Я не знаю, - сказала она, - акция уже в сентябре. Арли будет всего полгода! И что - надо бросать кормить…
— Обычно на Квирине так никто не делает, - ответила Иволга, - любая мать-эстарг сначала выкормит ребенка. Службы всегда идут навстречу, относятся с пониманием. Но у нас ДС. Каторга пожизненная.
— На Квирине вообще очень высокая рождаемость ведь, да?
— Не очень, но высокая. У нас и убыль большая. Смертность повыше, чем на других мирах Федерации. Эмиграция. Колонизация - Тетран вот… туда большой отток идет молодых людей.
— Это я знаю. На Ярне говорили у нас, что чем более развито общество, тем больше проблем с рождаемостью…
Ильгет похлопывала рукой по каменному парапету. Ярко-алый шар солнца, алое золото, низко висел над темноватой морской гладью.
— Да, проблемы есть. Да ты лучше Арниса спроси, он же социологией занимается, он тебе все распишет. На каждом из Центральных миров эти проблемы решают по-своему. На Капари - банальным научно-техническим методом, там детей выращивают фабричным способом, в искусственных матках, потом с квалифицированным воспитателем в интернатах. Родители только навестить приходят. Надо сказать, что этот способ почему-то только там прижился. В основном развитые человеческие миры от него отказываются. Хотя кто его знает, что лучше. На Артиксе - профессиональные матери. Обычные женщины детей не имеют, а профессиональные - по 10 штук. Им платят за это. Но с отцами профессиональными не всегда получается. На Цергине общинное воспитание, как у них всегда было принято, дети выращиваются всей многочленной семьей…
Иволга была, похоже, в своей стихии, расписывая Ильгет социологические схемы.
— На Олдеране эта их система двоеженства, когда одна жена рожает детей, вторая - жена-гро, работает и ничем не отличается от мужчин. Ну а на Квирине ничего такого нет. Просто каждая женщина старается родить штук 4-5 детей. Ну и государство, конечно, очень помогает их растить. И бабушки. Так принято. На самом деле, конечно, информационная политика…
— Но Иволга, на других мирах же тоже есть Службы Информации!
— Да, но там инфопотоки направлены иначе. Пойми, Квирин - планета эстаргов, планета - космическая база. У нас до сих пор психология форпоста, поэтому где-то в подсознании каждой малявки, вот такой, как твоя, уже закладывается - детей надо рожать побольше, потому что кому-то надо строить и осваивать, строить и осваивать… и защищать. Конечно, кто-то чувствительнее реагирует на все эти потоки, кому-то на это плевать, есть ведь и у нас даже совсем бездетные. Но мало их. И стыдно это считается.
Иволга помолчала.
— Я бы еще, пожалуй, родила… да не от кого.
— Да ладно, у тебя и так трое.
Ильгет подумала, что вот Лири удалось родить только двоих. Слегка помрачнела.
— Нам сложнее, - подтвердила Иволга, - раз уж выбрали ДС…
— Разве мы выбрали? - Ильгет посмотрела на нее, - это ДС выбрала нас.
Солнце уже коснулось пылающим краешком горизонта. И по морю от него протянулась алая горящая дорожка. Ветер был прохладен, и небо - совершенно чистое, темнеющее, и в нем просверкивают искорки бортовых огней.
Издалека доносились струнные звуки и чье-то пение. Неразборчиво, кажется, не на линкосе даже. И смутный говор толпы на Набережной, здесь всегда народ, всегда, каждый вечер - праздник. Шум прибоя. И сквозь все это - глубокая, полная тишина. Словно все эти звуки не нарушали тишину, а лишь подчеркивали ее.
— С другой стороны, - сказала Иволга, - конечно, на Квирин и приток есть. Приличная иммиграция. Попадают сюда многие, а вот задерживаются, не переселяются дальше на старые миры Федерации - только те, кому здесь нравится. Говорят же, квирин - это не нация, это состояние души.
В середине лета вопрос о следующей акции разрешился сам собой - Ильгет снова была беременна. Они ничего не планировали, не говорили даже об этом. Просто - пустили этот вопрос на произвол судьбы, и вот - так получилось.
Это снова была девочка, и на этот раз уже решили назвать ее Дарой, в честь эдолийской святой Дары, особенно близкой Ильгет.
На Анзоре предстояла агентурная работа под прикрытием, Арнис даже собаку оставлял дома.
Он радовался тому, что Ильгет не будет на акции. А у нее все сильнее сжималось сердце. Проклятая Анзора. Гормоны сейчас, в первом триместре беременности, играли так, что без Арниса ей ни на минуту не хотелось оставаться. И мучила тревога. Ильгет боялась, что это предчувствия, ведь интуиция сильная. Но такая же ерунда была и во время предыдущей акции, она так же не могла спать, ей казалось, что Арнис непременно уже убит. Однако все обошлось благополучно.
Он еще был с ней, а она просыпалась ночью, прижавшись к нему, ткнувшись губами в плечо, положив руку на висок, на мягкие чуть отросшие пряди, и не могла больше сомкнуть глаз. Все, что она в процессе подготовки узнала об этом жутком мире, всплывало в памяти. Лучше бы она и не готовилась. И не знала.
Арнис просыпался и молча прижимал ее к себе. Она жаловалась, и он ничего не отвечал ей. Ничего не отвечал. Потому что сказать "все будет хорошо" - так ведь может и не быть хорошо. Обещать "я вернусь" - он тоже не мог. Говорить "но я же здесь, с тобой" - еще глупее. Призывать к смирению и принятию воли Божьей, как она есть? Арнис просто молчал, и прижимал ее к себе, и гладил, и ничего больше говорить было не нужно.
Днем ей было легче. Она забывала обо всем плохом. Кормила малышку. Проводила все время с любимым.
— Знаешь, чем ты отличаешься от других? - спросила она как-то.
— Чем?
— При тебе я могу писать. Так мало людей, о которых можно сказать то же самое.
Она писала не только при нем - для него. Потому что он ждал каждой написанной ею сцены. Потому что все это сразу же читалось и обсуждалось. Давно был дописан роман про иньи, и - радость! - по своей популярности попал в Рейтинг. Что уже было очень неплохо. Теперь Ильгет писала сказку-фантазию про королевство фей. В кои-то веки - она сама удивлялась - выходило что-то веселое, легкое, без какого бы то ни было смертоубийства, настоящая сказка для детей. Может быть, эту сказку ей хотелось рассказать Арли - когда та подрастет. Это было еще одно объяснение в любви - на этот раз дочери.
Арнис поступал именно так, как говорил когда-то. Ильгет сидела в кресле, с обручем-транслятором на голове, с виртуальным пультом управления, полузакрыв глаза, писала роман. И он устраивался рядом, тоже с какой-нибудь работой. Арнис давно уже изучал социологию, у него даже был наставник, Вэн Тэррин. Пожилой, именитый ученый, ему уже за 130 перевалило. Ди Тэррин, правда, не возлагал больших надежд на ученика, Арнис занимался вот уж лет пять, и все еще не мог выбрать время подготовиться к званию мастера социологии.
Арли ползала на полу, а если приходилось отвлечься на нее, то Арнис сразу вскакивал. Ильгет было даже неловко… но в самом деле, писание требует большой сосредоточенности. Арнис это понимал. Он относился к тому, что делала Ильгет, с некоторым благоговением.
— Дэцин все время говорит между прочим, что он чего-то ждет от тебя. И не поймет, чего…
— Чего это он от меня ждет? Странно… вроде, с сагоном тогда все получилось.
— А вот он говорит, что таких случайностей не бывает. Как тогда с хронгами. Ты ведь довольно точно описала реальность, ничего о ней не зная.
— Тогда, по идее, должны существовать и эти Рыцари белого пламени…
— Хотелось бы мне быть таким, - усмехнулся Арнис, - представляешь, взял огненный меч, раз-раз, и завалил сагона. Да и склизких бы неплохо… Как в реальности-то все сложно!
— Чего же он ждет от меня? - спросила Ильгет, - что я стану великой писательницей?
Она фыркнула. Арли, которая как раз кушала у ее груди, замахала свободной ручонкой.
— И воздействую на умы? Так на Квирине и так все в порядке с информационной средой.
— Он и сам не знает, Иль. Подождем, посмотрим. А может, и правда…
— Рутина все время. Одну планету вычистим - уже другая на подходе. Рано или поздно должен наступить какой-то перелом, - сказала Ильгет. Арнис кивнул.
— Конечно. Как это было во Второй Сагонской войне. Она прекратилась… правда, несколько планет остались оккупированными. Эдоли вот тогда погибла. Таир так у них и остался. И еще несколько. Но тогда сагоны очень резко и внезапно прекратили наступление. А почему - так никто и не понял. Легенды ходят, но…
Он взял ребенка у Ильгет. Ребенок был сытый, сонный, улегся головкой на отцовское плечо. Арнис осторожно поглаживал девочку по спинке, чтобы выпустить газы.
— Иль, знаешь что? Ты бы спела нам что-нибудь, а? Она под твой голос и засыпает хорошо, кстати.
— Это можно, - Ильгет встала, сняла гитару со стены. Настроила синтезаторную приставку на корпусе. Тревожная тихая мелодия заполнила комнату. Ильгет и пела негромко, чтобы усыпить ребенка.
Догорает огонь в очаге, и у тихой заставы
Расплетает туманные пряди багряный рассвет.
И ложатся к озябшей земле пожелтевшие травы,
У подножия башен, безмолвно смотрящих нам вслед.
Беспокоится конь под седлом, и мерцает тревожным
Алым светом кольчуга, но странно спокойна рука.
И у пояса спит в потемневших от времени ножнах
Серебристое пламя послушного воле клинка…
Ильгет вдруг представила серебряное пламя - в своей руке, и как оно превращается в меч. Она училась фехтовать при подготовке к Визару. И даже не так уж плохо научилась. Только меч - волшебный. Абсолютная защита - мечта, которую невозможно осуществить. Сколько бы мы ни ставили энергетических щитов, у дэггеров всегда найдутся поражающие факторы, которые сильнее защиты.
Волшебство. Дэггеры почему-то боятся собак. Нужно что-то совсем другое, необычное. То, что может сравниться с сагонскими возможностями. Волшебный меч. Магия. Тьфу ты, какие глупости лезут в голову. Но Ильгет уже представила серебристое пламя в своей руке, рвущееся к небу пламя… помечтать ведь не вредно. Она напишет об этом. Неизвестно еще - как и что, но напишет.
— Она спит уже? - спросила Ильгет вполголоса. Арнис скосил глаза, заглянув малышке в лицо.
— Засыпает, - шепнул он. Ильгет улыбнулась и запела колыбельную.
Арнис улетел в октябре. Ильгет снова осталась одна - без него, и без Иволги, и без Миры. И без всех остальных. С Магдой отношения оставались прохладными, отдаленными. Айледа все время была занята, виделись редко, хотя эти встречи оставляли в душе Ильгет след, бело-голубой и прохладный, словно бриз в жаркий летний полдень. Пожалуй, больше всего Ильгет виделась с Беллой. Та часто приглашала ее к себе, брала малышку, а иногда еще и обоих крестников, давала Ильгет возможность побыть одной. Иногда ей казалось, что Белле просто приятно поговорить с кем-нибудь об Арнисе. Но какая, в сущности, разница… ей это и самой приятно.
В Бетрисанде можно гулять бесконечно.
Не то, чтобы дома Ильгет было нечем заняться. Она писала - заканчивала сказку про королевство фей, сделала несколько коротких рассказов. Она устроилась на работу в Службу Информации, просто для того, чтобы что-то делать. Платили там немного, но деньги ей были не нужны. Зато все же практика. Ильгет работала ежедневно часа по два - читала потоки сообщений, классифицируя их и составляя общую картину.
Уход за ребенком отнимал не так уж много времени. Конечно, Арли нужно было кормить, и с ней нужно было общаться. И заниматься по программе, которую контролировала Эо. Все это доставляло Ильгет огромное наслаждение. Но Арли много спала, да и в другое время часто охотно ползала в одиночку в своих детских джунглях, преодолевая препятствия и решая сложные интеллектуальные задачи вроде складывания кубиков. Причем это рекомендовалось и было ей полезно. Хотя писать при этом Ильгет не могла - не хватало концентрации, за ребенком нужно следить, но выполнять простые задачи в СИ или же читать ей вполне удавалось.
Зато не надо было, к примеру, менять штанишки - встроенный биокомплекс, почти как в бикре, быстро впитывал все, что нужно, перестраивал молекулярную структуру мокрой и грязной ткани, и таким образом, ребенок содержался в полной чистоте.
Итак, дома Ильгет было чем заняться. Там была Сеть с ее гостиными, библиотеками, музеями и дискуссионными клубами. Там были книги и фильмы. Работа. Творчество. Но иногда хотелось подышать настоящим, свежим воздухом, пройтись собственными ногами, да и не только хотелось, но было необходимо, поскольку Ильгет вынашивала ребенка.
Да и для Арли прогулки не были лишними.
Ильгет брала коляску с гравидвигателем, легко скользящую над землей. Девочка и спала в ней, и выбираясь, изучала окружающий мир. Уже в ноябре она начала ходить, не держась за опору, в свои 9 месяцев, что для квиринских детей, в общем, неудивительно. Ильгет кормила ее в укромных уголках и павильонах Бетрисанды. И снова отправлялась бродить по парку - часами, в сопровождении Шеры.
Бетрисанда неисчерпаема. Парк, названный по имени Бетриса, квиринской луны, казался Ильгет воплощением самых необузданных детских снов и фантазий. Здесь можно бродить месяцами - и открывать незнакомые места. Хотя бы потому, что Бетрисанда постоянно меняется, и через месяц-другой в ней непременно появится что-то новое, незнакомое.
Настоящий патрульник, судя по пустым оружейным гнездам - сконовский, но устаревший, где-то 30летней давности, по которому - изнутри и снаружи - с восторгом лазают ребятишки.
Пруд или, скорее, маленькое озерцо, и в нем белоснежный городок на сваях, древняя олдеранская культура, звенящие башенки, подвесные мосты.
Парк скульптур, выставка - множество статуй из вариопласта разной фактуры и цвета, выстроенных вдоль аллей и на маленьких полянах, множество миров, созданных знаменитыми или никому не известными квиринскими скульпторами.
И целый мир из вариопласта, застывшая цветная гора с отверстиями, горками, ходами, дуплами, лесенками, где так славно можно полазать и поиграть малышам.
Смотровая вышка с подъемником. Зеркальный лабиринт. Замок сказочной героини - Королевы Льда, с ролевиками-актерами. Ботанический рай - уголок цергинских растений с разноцветными листьями, еще цветущих, любящих холодный климат. Маленький зоопарк с оригинальными некрупными животными.
Десятки маленьких кафе, самых разнообразных, в дупле гигантского дерева и на берегу озерца, под радужным куполом и в яйцеобразном полупрозрачном здании. Ильгет перекусывала что-нибудь, пила коктейли и соки и, отдохнув, шла дальше.
Шера бродила за ней, не отставая, чуть опустив голову, почти тыкаясь носом в щиколотку хозяйки. Она мало реагировала на окружающее, рабочие псы-луитрены так приучены и запрограммированы генетически. Ильгет почти и внимания на собаку не обращала.
Однажды она вышла из Бетрисанды, сначала сама не поняв, где находится. Потом осознала - это же площадь святого Иоста, а вот и церковь, уютная, кругленькая, с золотым крестом наверху. Ильгет на миг захотелось зайти. В последнее время она и на службы-то ходила через силу. Понимала, что надо, но трудно было себя заставить, и желание совсем пропало. А вот тут ей вдруг захотелось просто зайти, помолиться…
Но она сразу же сообразила, что это же та самая церковь, которую регулярно посещает бывший сожитель. Пожалуй, не стоит. Хотя он теперь иной раз и в храм святого Квиринуса наведывается. Но ей не хотелось идти в ту церковь, куда он ходил со своей любовницей. Дело не в обиде. Теперь-то уж что обижаться? Просто так трудно понять, как можно все это совместить - церковь, молитвы, откровенное прелюбодеяние, ненависть к ней, Ильгет… или нет этой ненависти? Не разберешься в этом человеке. Трудно хоть что-то понять.
Наверное, я неправа, сказала себе Ильгет. Я тоже совершаю грехи, и много. Какое мне дело до того, как живет он? Может, он и правда намного чище и лучше меня.
Поделиться книгой: