Диана

Прочтём. (Читает.) «Кто любит вслед чужой любви, тот жаден, В нём завистью зажжён сердечный пыл; Кто сам себе блаженство не сулил, К чужому счастью остаётся хладен. Но если наш возлюбленный украден Соперницей, — скрывать любовь нет сил; Как кровь к лицу из потаённых жил, Призыв к устам стремится, беспощаден. Но я молчу, чтоб низость высоту Не оскорбила. Я остановился, Не преступив заветную черту. И без того довольно я открылся; Забыть о счастье я мудрей сочту, Иначе могут счесть, что я забылся».

Диана

Вы, право, всех затмите скоро!

Теодоро

Вы надо мной смеётесь?

Диана

Нет.

Теодоро

Скажите правду.

Диана

Мой ответ: Вы победили, Теодоро.

Теодоро

Увы, я вижу — есть причина, Чтоб я забыл покой и сон: Слугу не терпят, если он Кой в чём искусней господина. Один король сказал вельможе: «Я озабочен, и весьма. Я сочинил проект письма; Прошу вас, сочините тоже. Что будет лучше, я пошлю». Вельможа бедный постарался, И текст письма ему удался, Как не удался королю. Увидев, что его письму Властитель отдал предпочтенье, Он погрузился в размышленье, Шагая к дому своему. «Бежим скорей, — сказал он сыну, — Меня ужасный ждёт конец». Сын попросил, чтобы отец Хотя бы объяснил причину. «Король узнал, — сказал вельможа, — Что я искуснее, чем он». Вот я, сеньора, и смущён: Моя история похожа.

Диана

О нет, и если приз назначен Бесспорно вашему письму, То это только потому, Что этот облик так удачен. Похвал назад я не беру, Но я при этом не сказала, Что я отныне потеряла Доверье к моему перу. Хотя, как женщина, конечно, Я рассуждаю наобум, И мой несовершенный ум Судить не может безупречно. Но вот плохое выраженье: «Молчу, чтоб низость высоты Не оскорбила». Я прочту Вам небольшое наставленье: Любовью оскорбить нельзя, Кто б ни был тот, кто грезит счастьем; Нас оскорбляют безучастьем.

Теодоро

Любовь — опасная стезя. Мы помним участь Фаэтона{2} И крыл Икара тщетный взмах: Один на золотых конях С крутого сброшен небосклона. Другого солнце опалило И свергло на морское дно.

Диана

Будь солнце женщиной, оно Едва ли так бы поступило. Любовь — упорство до конца; Ища вниманья знатной дамы, Усердны будьте и упрямы: Не камни — женские сердца. Письмо я уношу с собой; Мне перечесть его охота.

Теодоро

Но в нём нелепостям нет счёта.

Диана

А я не вижу ни одной.

Теодоро

Вы так добры! О, если б вечно Взамен я ваше мог хранить!

Диана

Ну, что ж… Хоть лучше, может быть, Порвать его.

Теодоро

Порвать?

Диана

Конечно. То невеликая потеря, Теряют больше иногда. (Уходит.)

Явление восемнадцатое

Теодоро.

Теодоро

Ушла. Казалось — так горда! Смотрю, глазам своим не веря. Так неожиданно и смело В любви признаться, как она! Но нет, такая мысль смешна, И здесь совсем не в этом дело. Хотя бывало ли когда, Чтоб с этих строгих уст слетало: «В такой потере горя мало, Теряют больше иногда»? «Теряют больше…» Боже мой, Понятно, кто: её подруга. Нет, глупость, жалкая потуга, И речь идёт о ней самой. И всё же, нет! Она умна, Честолюбива, осторожна; Такая странность невозможна; Она к другому рождена. Ей служат первые сеньоры Неаполя, я не гожусь В её рабы. Нет, я боюсь, Что здесь опасней разговоры. Узнав мою любовь к Марселе, Она, играя и дразня, Хотела высмеять меня… Но что за страхи, в самом деле? У тех, кто шутит, никогда Так густо не краснеют щёки. А этот взгляд и вздох глубокий: «Теряют больше иногда»? Как роза, рдея изнутри И вся блестя росою зыбкой, Глядит с пурпуровой улыбкой На слёзы утренней зари, Она в меня вперяла взгляд Залившись огненным румянцем. Так пламенеющим багрянцем Ланиты яблока горят. Так как же всё же рассудить? Признаться, рассуждая строго, Для шутки — это слишком много, Для правды — мало, может быть. Остановись, моё мечтанье! Каким величьем бредишь ты!.. Нет, нет, единой красоты Меня влечёт очарованье. На свете нет такой прекрасной Такой разумной, как она.

Явление девятнадцатое

Марсела, Теодоро.

Марсела

Ты здесь один?

Теодоро

И нам дана Минута встречи безопасной. Но для тебя, моя Марсела, Со смертью я вступил бы в бой.

Марсела

Я, чтоб увидеться с тобой, Сто жизней отдала бы смело. Всю ночь одна я просидела, Как птица, ожидая дня; И я шептала, взор склоня, Когда за гранью небосклона Заря будила Аполлона{3}: «Мой Аполлон, ты ждёшь меня!» Вчера здесь всё ходило крýгом: Графиня позабыла сон, И был строжайший учинён Допрос прислужницам и слугам. Моим завистливым подругам, Чтобы мою затронуть честь, Был случай всё сказать, как есть. Когда ты вместе с кем на службе, Не верь его сердечной дружбе: Всё в этой дружбе — ложь и лесть. Так с нашим кончено секретом. Диана, раз она — луна{4}, Мешать любовникам должна И озарять их тайны светом. Но обернулось всё при этом Для нас удачно, и весьма. Я подтвердила ей сама, Что наша свадьба будет скоро, И не таила, Теодоро, Что от тебя я без ума. Попутно я превознесла Твой нрав, и слог, и дарованья; Она, в порыве состраданья, Была душевна и мила, Удачным выбор мой нашла, Удачней всякого другого, И тотчас же дала мне слово, Что поскорей поженит нас: Так умилил её рассказ О муках сердца молодого. Я думала — она взбесится, Поставит вверх ногами дом, И мы с тобою пропадём, И остальным не схорониться. Но кровь великих в ней струится, И ум высокий в ней живёт; Он дал себе во всём отчёт И оценил твои заслуги. Поистине блаженны слуги У рассудительных господ!

Теодоро

Тебе графиня обещала Нас поженить?

Марсела

Я ей родня, Она и жалует меня.

Теодоро

(в сторону) И как я с самого начала Не понял своего провала! Так глупо разыграть тупицу! Взять и поверить в небылицу! Графине, ей — меня любить! Чтоб этот ястреб вздумал бить Такую низменную птицу!

Марсела

Ты что бормочешь шепотком?

Теодоро

Она меня сейчас видала, Но даже слова не сказала Про то, что я вчера тайком Бежал, укутанный плащом, Как вор, проникший на чердак.

Марсела

Она себя держала так, Чтоб совершённых преступлений Не облагать законной пеней Тяжеле, чем законный брак. Графиня подтвердить хотела, Что нет для любящих сердец Уместней кары, чем венец.

Теодоро

И лучше нет развязки дела.

Марсела

Так ты согласен?

Теодоро

Да, Марсела. Марсела Чем ты скрепишь?

Теодоро

Кольцом объятий: Они — автографы симпатий И росчерки пера любви, И поцелуй, с огнём в крови, Скрепляет лучше всех печатей.

Явление двадцатое

Диана. Те же.

Диана

Вы исправляетесь, я вижу, И это мне весьма приятно. Наставник должен быть доволен, Что он потратил труд недаром. Не беспокойтесь, я прошу вас.

Теодоро

Я здесь Марселе признавался, Как я вчера отсюда вышел С таким терзанием и страхом — Не приняла бы ваша милость За оскорбительную шалость Моё правдивое желанье Жениться на её служанке — Что я готов был умереть; Когда, в ответ, она сказала, Что вы явили в этом деле Такую доброту и благость, Я заключил её в объятья. Я мог бы сочинить сто сказок, Когда хотел бы вам солгать; Но лучше всякого обмана — В беседе с умным человеком Сказать ему простую правду.

Диана

Вы проявили, Теодоро, Преступную неблагодарность, Забыв приличья в этом доме. И я никак не ожидала, Чтобы в моём великодушье Вы почерпнуть решили право Так дерзко распустить себя. Когда любовь переступает В бесстыдство, то уже ничто Не оградит её от кары. Поэтому пускай Марсела, Пока ещё вы не женаты, Побудет взаперти одна. Я не хочу, чтобы служанки Могли увидеть вас вдвоём, А то им всем придёт желанье Повыйти замуж, как она. Эй, Доротея!

Явление двадцать первое

Доротея. Те же.

Доротея

Что прикажет Сеньора?

Диана

Этим вот ключом Ты у меня в опочивальне Запрёшь Марселу. Эти дни Ей нужно кое-чем заняться. (Марселе.) Ты не считай, что я сержусь.

Доротея

(тихо Марселе) Что это, милая?

Марсела

Тиранство И злополучная звезда. Она берёт меня под стражу, Чтоб отомстить за Теодоро.

Доротея

Тебе тюремный ключ не страшен: Любовь ревнивые замки Волшебной силой отворяет.

Уходят Марсела и Доротея.

Явление двадцать второе

Диана, Теодоро

Диана

Так вы желаете жениться?

Теодоро

Моё первейшее желанье — Быть вам приятным, ваша милость. Поверьте мне, не так ужасна Моя вина, как вам сказали. Вы сами знаете, что зависть Рисуют с жалом скорпиона. Когда б Овидий{5} знал, что значит Служить, то он не в диких чащах И не в горах живописал бы Её тлетворную обитель: Здесь дом её и здесь держава.

Диана

Но вы же любите Марселу? Ведь это правда?

Теодоро

Я прекрасно Прожить бы мог и без Марселы.

Диана

А по её словам, вы разум Теряете из-за неё.

Теодоро

Его и потерять не жалко. Но только верьте, ваша милость: Хотя Марсела стоит самых Изысканных и неясных чувств, Я не люблю её ни капли.

Диана

А вы ей разве не держали Речей, способных отуманить И не такую, как она?

Теодоро

Слова, сеньора, стоят мало.

Диана

Скажите, что вы говорили? Как признаются в нежной страсти Мужчины женщинам?

Теодоро

Как всякий, Кто обожает и вздыхает, Приукрашая сотней врак Одну сомнительную правду.

Диана

Так; но в каких же выраженьях?

Теодоро

Сеньора, ваш жестокий натиск Меня смущает. «Эти очи, — Я говорил, — струят сиянье, В котором мой единый свет; А драгоценные кораллы И перлы этих уст небесных…»

Диана

Небесных?

Теодоро

Да, и не иначе, Всё это азбука, сеньора, Для тех, кто любит и желает.

Диана

Я вижу, вкус у вас плохой. Должна сказать, что он немало Роняет вас в моих глазах. В Марселе больше недостатков, Чем прелестей; они видней Тому, кто ближе наблюдает Притом ещё она грязнуля, За что ей попадает часто… Но я нисколько не хочу Её порочить перед вами; А то бы я могла такое Порассказать… Итак, оставим И прелести и недостатки. Я вам желаю с нею счастья И буду рада вашей свадьбе. Но раз уже вы доказали, Что вы такой знаток в любви, То помогите, бога ради, Советом той моей подруге. Её томит и сна лишает Любовь к простому человек Решив отдаться этой страсти, Она свою унизит честь; А поборов свои мечтанья, Сойдёт от ревности с ума. Её возлюбленный не знает, Что он любим, и робок с нею, Хоть он умён, и очень даже.

Теодоро

Какой же я в любви знаток? Я, видит бог, неподходящий Советчик.

Диана

Или вы к Марселе Не чувствуете нежной страсти? Не признавались ей в любви? Будь у дверей язык, немало Они могли бы рассказать…

Теодоро

Рассказ их был бы незанятен.

Диана

Ага, вот вы и покраснели И подтверждаете румянцем Всё то, что отрицал язык.

Теодоро

Она, наверно, вам болтает Какие-нибудь небылицы. Я за руку её однажды Взял и сейчас же отпустил. В чём я виновен, я не знаю.

Диана

Возможно; но бывают руки, Как образки в господнем храме: Их отпускают, приложась.

Теодоро

Марсела — глупая ужасно. Я, правда, раз себе позволил, Хоть и с великим содроганьем, К прохладным лилиям и снегу Припасть горящими губами.

Диана

К прохладным лилиям и снегу? Полезно знать, что этот пластырь Так освежает пылкость сердца. Каков же ваш совет, однако?

Теодоро

Я мог бы вам ответить только, Что если сказанная дама, Любя простого человека, Боится честь свою умалить, То пусть она им насладится, Оставшись, с помощью обмана, Неузнанной.

Диана

Совет опасный: Что, если он её узнает? Не лучше ли его убить?

Теодоро

Что ж, Марк Аврелий, по преданью, Своей супруге Фаустине{6} Кровь гладиатора в стакане Дал выпить для смягченья мук; Но эти римские забавы Годны в языческой стране.

Диана

Вы правы; больше нет Торкватов, Виргиниев или Лукреций В наш век; а в те века бывали И Фаустины, и Поппеи, И Мессалины{7}, как мы знаем. Вы мне напишете письмо, Где бы об этом рассуждалось. Прощайте. (Падает.) Ай, я оступилась! Чего вы смотрите? Подайте Скорее руку мне.

Теодоро

Почтенье Меня невольно удержало.

Диана

Ну что за вежливая грубость! Сквозь плащ руки не предлагают.

Теодоро

Так, провожая вас к обедне, Вам подаёт её Отавьо.

Диана

Его руки я не прошу; Она уже седьмой десяток Справляет в должности руки И ходит, наряжаясь в саван. Спеша к упавшему на помощь, Обматывать её шелками — Не лучше, чем рядиться в панцирь, Когда ваш друг попал в засаду: Пока придёте — он убит. Притом же я считаю гадким Из вежливости кутать руку, Как это ведено жеманством; Рука, когда она честна, Ни перед кем лица не прячет.

Теодоро

Я эту честь ценю высоко.

Диана

Когда б вы были провожатым Вельможной дамы, вы, конечно, В плаще бы руку подавали. Но вы пока мой секретарь. И секретарь держать обязан Моё падение в секрете, Когда желает сам подняться. (Уходит.)

Явление двадцать третье

Теодоро.

Теодоро

Я грежу? Нет, всё это лучше грёз. Я постигаю милую науку: Она меня просила дать ей руку, И бледный страх сменился цветом роз. Что делать мне? Какой смешной вопрос! Мне счастье дарит верную поруку. Неся в душе пленительную муку, Пойду к победе, не страшась угроз. Однако как же изменить Марселе? Ведь женщины — наш светоч в царстве тьмы, И так бросать их — нет греха тяжеле. Но ведь они за полмотка тесьмы И сами нас бросают, в самом деле; Так пусть страдают, как страдаем мы.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

Улица.

Явление первое

Граф Федерико, Леонидо

Федерико

Её ты видел?

Леонидо

В этот храм Она вошла, пленяя взоры, Неслышной поступью Авроры{8}, Струящей первый свет лугам. Вам не придётся долго ждать У входа в божию обитель: Священник здешний не любитель Обедней паству утруждать.

Федерико

Я жажду с нею объясниться!

Леонидо

Вы как кузен, само собой, Её проводите домой.

Федерико

С тех пор как я хочу жениться, Я знаю, ей моё родство Уже внушает подозренья; А прежде я не знал стесненья И не боялся ничего. Будь он кузен, будь он знакомый, Пока мужчина не влюблён, Свободно к даме ходит он И запросто, и на приёмы. Но стоит лишь ему влюбиться, Он реже посещает дом, Он даже говорит с трудом, Он робок, он всего боится. Вот и со мной случилось так, С тех пор как я в сетях Дианы; Из-за моей сердечной раны Я отлучён от многих благ, Я с нею видеться не смею Так, как в былые времена.

Явление второе

Рикардо и Сельо, остающиеся поодаль от Федерико и Леонидо.

Сельо

Я говорю вам, что она Пошла пешком, и слуги с нею.

Рикардо

До церкви близко, и Диана, Блеснуть желая красотой, Почтила камни мостовой.

Сельо

Видали вы, как утром рано Восходит солнце в ореоле Огнелучистого венца И затмевает блеск Тельца{9}, Пасущегося в алом поле, — Как называл один поэт Зарёй пылающие тучи? Так, проливая пламень жгучий, Двух солнц победоносный свет, Ещё роскошней и прекрасней, Прошла Диана де Бельфлор.