Внимание Жукова привлек именно этот болотистый район, где немцы ничего не ожидали А в болотах уже частично уложили и замаскировали гати для прохода танков через топи Жуков проверил, как танки преодолевали эти участки, что, отметил Батов, ему "пришлось по душе". Оперативная группа Жукова разместилась на КП армии, заняв 29 блиндажей Рядом был построен макет полосы наступления, на котором проиграли предстоящую армии операцию. "У ящика с песком, - писал Батов, - вместе с офицерами и генералами армии работали Г. К. Жуков и К. К. Рокоссовский р генералы из их оперативных групп".

Жукову армия была обязана, что родился план операции в двух вариантах. Он заметил. "Наступление, возможно, будет развиваться стремительно, армия выйдет к Бобруйску не на восьмые, а на шестые сутки или даже раньше. Учтите это и планируйте два варианта - ускоренный и обычный" Коль скоро танковые соединения вводились в бой через болота, Жуков придирчиво проверял, каков порядок переправы артиллерии и танков, точны ли расчеты на прочность гатей. Генерал, командовавший инженерными ройсками, едва успевал отвечать Общая картина удовлетворила Жукова. Он бросил: "Это похоже на инженерную операцию".

В 3-й армии генерала А. В. Горбатова выявились разногласия между планами фронта и армии. Штаб фронта предписывал наносить основной удар с плацдарма на реке Друть. Опытнейший военачальник Горбатов указал, перед плацдармом у врага сплошные минные поля, проволока в пять-шесть рядов, огневые точки в стальных колпаках и бетоне. Горбатов стоял на том, чтобы начать операцию правее и левее плацдарма, то есть начать ее с форсирования реки.

Жукову нужно было выбирать между мнениями Рокоссовского и Горбатова. Он с пристрастием допросил двух Командиров корпусов Они, пишет Горбатов, "преодолевая некоторую боязнь перед таким большим начальником", доложили лучше план армии. "Как вижу, вы все смотрите в рот Горбатова, а своего мнения нс имеете!" - резко закончил разговор Жуков. При завершении разбора предстоявшей операции он, не оспаривая мнения фронта, заключил, что "где развивать успех, на правом или левом фланге, будет видно в ходе прорыва". Наносить ли основной удар с плацдарма или нет, он оставил на усмотрение руководителей операции. Решение, вероятно, вынужденное, Жукову пришлось положиться на суд событий, чтобы не наносить накануне ответственнейшего наступления ущерба авторитету командования фронта.

Маршал войск связи И. Т. Пересыпкин присутствовал при разборе Жуковым операции в 48-й армий П. Л Романенко. "Я заметил, что расположение штаба 48-й армии и порядок там Жукову понравились Это было видно и из того, как поздоровался он с присутствующими и как стал шутить. Однако, шутки продолжались недолго... Г. К. Жуков попросил командарма доложить свое решение на предстоящую операцию. Затем он очень внимательно выслушал доклады поочередно выступавших командиров дивизий, задавал им вопросы, предлагал разные варианты действий, спрашивал соседей, что они будут делать в случае, если намерения докладывающего командира не осуществятся Досконально проверив всех, маршал Жуков, как мне показалось, облегченно вздохнул А потом задал общий вопрос"

- Скажите, противник занимает первую траншею или нет?

И вышел конфуз Полный разнобой в ответах. А вопрос имел кардинальное значение - нужно или не нужно тратить на нее массу боеприпасов при артиллерийской подготовке наступления. Не добившись внятных объяснений, помрачневший Жуков сказал:

- Завтра с утра прикажите командующим артиллерией дивизий лично на штурмовиках проверить, занимает противник первую траншею или нет. Результат доложить мне.

На этом закончился так хорошо начавшийся разговор на командном пункте 48-й армии".

Скрытность, скрытность и еще раз скрытность - требовали директивы Ставки. Развертывание фронтов. при подготовке операции "Багратион" прошло мимо внимания неприятеля. Ставка укрепляла гитлеровское командование в его убеждении, что наступление пойдет где-то южнее, а в Белоруссии можно ожидать только сковывающие действия, и то на считанных направлениях. В светлое время суток на тех участках, где предстояло наступать, с показной торопливостью велись "оборонительные" работы.

Категорически запрещалось движение по дорогам днем в районах сосредоточения войск, проводить рекогносцировки большими группами командного состава. Никаких изменений обычного режима огня Никаких ознакомительных полетов над территорией врага! Маскировка вновь прибывавших частей, укрытых в лесах, была совершенной и систематически проверялась с воздуха.

Нарушение этих приказов влекло самые серьезные последствия. Жуков в таких случаях взыскивал, невзирая на звания. Как-то заслуженные и уважаемые генералы - командующий армией Батов и .командующий воздушной армией С. И. Руденко - Задержались в войсках и возвращались в штаб уже после рассвета Увидели в воздухе инверсионный след вражеского самолета разведчика, за которым безуспешно гнались наши истребители, видимо запоздавшие с вылетом.

Штаб, куда приехал Г. К. Жуков, размещался в дремучем лесу "Спустившись по крутым ступенькам в землянку КП, - вспоминал Руденко, - мы стали свидетелями сурового разговора Г. К. Жукова с генералом Батовым и членом Военного совета армии генералом Н. А Радецким Оказывается, маршал видел ту же картину, что и мы, и сейчас выяснял, почему не выполняются его указания 6 строжайшей маскировке, требовал применить к провинившимся самые строгие меры Пока шел этот разговор, я улыбнулся каким-то своим мыслям, и маршал, который, казалось, до этого совсем нас не замечал, вдруг обернулся и сказал, обращаясь ко мне:

,. - Чему это вы улыбаетесь? У одного войска плохо маскируются, другой позволяет летать над ними разведчикам противника. Вот вы вместе и демаскируете операцию. Немедленно наведите порядок.

Продолжая время от времени высказывать нелестные реплики в наш адрес, маршал тем не менее помог Батону и мне увязать все вопросы взаимодействия... Урок, однако, пошел на пользу, и принятые дополнительные меры обеспечили скрытное сосредоточение войск и боевой техники, а действия разведывательной авиации противника были еще более ограничены нашими истребителями".

Да, таков был Георгий Константинович Жуков. Ничто не ускользало от него при подготовке грандиозного наступления.

Операция "Багратион"

Операцию по разгрому немцев в Белоруссии не случайно назвали именем прославленного героя войны 1812 года Петра Ивановича Багратиона. Он вошел в историю как полководец, наносивший стремительные, безоглядные удары. Этот дух пронизывал все штабное планирование при подготовке операции "Багратион". Глубоко символичным было и то, что операция в .четвертый год Великой Отечественной войны начиналась как раз в тех местах, где в 1941 году вермахт проводил "молниеносную" кампанию. Теперь ему выпало "молниеносно" отступать.

В самый канун операции на совещании в Ставке рассмотрели значение предстоявшего наступления в рамках всей коалиционной войны против Германии и ее сателлитов в Европе. 6 июня 1944 года войска западных союзников наконец высадились во Франции. Германия отныне вела войну на двух фронтах. И что же? Сталин попросил Антонова доложить о событиях во Франции. Участники совещания отметили: войска союзников продвигались "крайне медленно". Следовательно, записал А. М. Василевский, "обсуждая вопрос о том, как может отразиться высадка англо-американских войск в Нормандии на советско-германском фронте, мы приходили к выводу, что когда Красная Армия начнет Белорусскую операцию и продолжит успешное наступление против Финляндии, гитлеровское командование перебросит часть войск с Западного фронта на Восточный".

И теперь приходилось полагаться ва свои и только на свои силы К началу Белорусской операции в войсках наших четырех фронтов, которым предстояло выполнять ее насчитывалось 2,4 миллиона человек личного состава, 36400 орудий и минометов, 5200 танков и самоходных орудий, 5300 боевых самолетов У врага - 1,2 миллиона человек личного состава, 9500 орудий и минометов, 900 танков и самоходных орудий, 1350 боевых самолетов

Решающая роль отводилась 1-му Белорусскому фронту.

По просьбе Жукова Сталин разрешил 1-му и 2 му Белорусским фронтам начать наступление 24 июня, на день позднее, чем 1-й Прибалтийский и 3 и Белорусский фронты. Жуков избрал местом своего пребывания командный пункт 3-й армии А. В. Горбатова, входившей в 1-й Белорусский фронт.

В ночь на 24 июня Жуков поднялся на наблюдательный пункт Горбатова - в нескольких сотнях метров от переднего края среди густых крон деревьев были замаскированы вышки для наблюдения. Ровно в полночь над головами раздался тяжелый гул - подходили сотни самолетов авиации дальнего действия. Они ориентировались по свету автомобильных фар, установленных в окопах переднею края и обращенных на восток. Но когда грохнули первые разрывы - сбрасывались серии 500 килограммовых бомб, - тугая воздушная волна ударила по лесу; Жуков забеспокоился: не затронуты ли наши войска? Проверили н доложили, что все идет по плану. "От сердца немного отлегло", - вспоминал С. И. Руденко.

Обработка вражеского переднего края с воздуха продолжалась около часа, а затем ее пришлось прервать: пошел дождь, и экипажи не видели ни сигналов опознавания, ни целей. Пауза. Жуков приказал начинать артиллерийскую подготовку в назначенное время, с рассветом. Когда небо посерело, ударили тысячи орудий, на участках прорыва работало более 200 стволов на километр. Жуков несколько минут наблюдал за сплошными разрывами, покрывшими вражеские позиции, потянулся и сказал, обращаясь к генералу, стоявшему рядом:

- Пойдем поспим, эта музыка будет продолжаться еще долго.

Он поступил как подобает опытному военачальнику - все подготовлено, приведено в действие, остается ожидать результатов, когда начнется атака. После более чем двухчасовой артиллерийской подготовки, которую заключили налет штурмовиков и залпы "катюш", поднялась пехота Впервые в Великой Отечественной войне она шла за двойным огневым валом на глубину в 1,5 - 2 километра. И сразу увидели в наступающих цепях вспыхнули разрывы немецких снарядов и мин, открыли огонь неподавленные пулеметные точки. Атака захлебнулась. Надежные и отважные войска залегли.

Тяжелый, затяжной бой "В этой обстановке, - писал маршал артиллерии Н. Д. Яковлев, - командарм А. В. Горбатов, человек, прошедший уже немалый армейский путь и хорошо понимавший всю сложность ратного труда, вел себя сдержанно, пожалуй, даже спокойно. И в этом спокойствии чувствовалась его твердая уверенность в том, что командиры корпусов, дивизий и полков его армии, несмотря ни на что, достойно выполнят свой воинский долг. Поэтому старался не особенно-то тревожить их телефонными звонками, а терпеливо ждал дальнейшего развития событий .

Г. К Жуков тоже ничем не выдал своего волнения. Он даже не беспокоил командарма, а, прогуливаясь по рощице, в которой располагался НП армии, лишь изредка интересовался сообщениями о боевой обстановке в целом на фронте и у соседа - в войсках 2-го Белорусского фронта. Так же выдержанно вел себя весь день, вечер и ночь, а потом даже и следующий день. Такому хладнокровию можно было только позавидовать".

А южнее, в том заболоченном лесистом районе, где наступала 65 я армия Батова, обозначился успех. "Эти места, - писал Жуков, - я знал хорошо, так как прослужил здесь более шести лет и в свое время исходил все вдоль и поперек". На фоне происходившего в полосе армии Горбатова донесение Батова представлялось ему малоправдоподобным. Батова вызывают к телеграфному аппарату: "Лично доложите действительную обстановку перед фронтом армии, Жуков". Доложили.

"Аппарат молчал, - вспоминал Батов, - наконец отстучал короткую фразу "Приеду смотреть сам". В 1500 на НП в Гомзу приехали Жуков, Рокоссовский, Новиков и Яковлев Только проскочили их машины, как артиллерия противника из Паричей накрыла участок дороги.

- У тебя тут жарко, Павел Иванович, - сказал Рокоссовский.

- Да, не безопасно, товарищ командующий Советую не задерживаться.

- Никуда не поедем, - сказал Жуков - Обедать будем А пока докладывай".

Жуков убедился, что войска Батова шли с юго-востока в обход Бобруйска, а вот Горбатов пока таи и не мог выйти туда же с северо-востока. Следовательно, план окружения гитлеровцев у Бобруйска все еще не выполнялся. Вернувшись в 3-ю армию, Жуков поддержал просьбу Горбатова, не удовлетворенную при подготовке операции, нанести удар севернее. И пошло... Оборона .врага была наконец опрокинута 27 июня в кольце юго-восточнее Бобруйска оказалось свыше 40 тысяч гитлеровцев.

К 17 часам воздушная разведка доложила враг готовится к прорыву из окружения Не терять ни часа, не дать фашистам воспользоваться ночью! Жуков приказал нанести удар с воздуха до наступления темноты Менее чем за два часа командующий 16-й воздушной армией С. И. Руденко спланировал беспрецедентную операцию - с 19.15 в течение полутора часов 526 наших бомбардировщиков и штурмовиков обрушились на скученные войска противника. То была невероятная по эффективности работа авиации Бомбовыми ударами, пушечно-пулеметным обстрелом поражалась вражеская техника, над дорогой и прилегающим лесом на высоту 300 - 400 метров поднялись клубы черного дыма. Потеряв рассудок, гитлеровцы разбегались куда глаза глядят по горевшему лесу.

Потом специальная комиссия подсчитала: разбито до 15-и танков и штурмовых орудий, около б тысяч автомашин и тягачей, примерно тысяча орудий, три тысячи повозок. Свыше тысячи вражеских солдат и офицеров убиты. Обезумев от ужаса, нестройные толпы гитлеровцев сдавались в плен, пытавшиеся сопротивляться уничтожались.

Прорыв у Бобруйска и успехи сопредельных фронтов у Витебска поставили под прямую угрозу окружения всю немецкую группу армий "Центр". Жуков не без интереса кадрового военного следил за действиями вражеского командования, что оно предпримет?

Он заключил. "Наблюдая и анализируя тогда действия немецких войск и их главного командования в этой операции, мы, откровенно говоря, несколько удивлялись их грубо ошибочным маневрам, которые обрекали войска на катастрофический исход. Вместо быстрого отхода на тыловые рубежи и выброски сильных группировок к своим флангам, которым угрожали советские ударные группировки, немецкие войска втягивались в затяжные фронтальные сражения восточнее и северо-восточнее Минска".

Образ действия, избранный тугодумами в немецких штабах, открыл блистательные перспективы для параллельного преследования. Обходя узлы сопротивления, наши танки проходили до 50 километров в день, а среднесуточный темп общевойсковых соединений - 20 километров. Громадную помощь оказывали белорусские партизаны, прерывавшие пути сообщения врага, наносившие ему удары с тыла. От партизан получили сведения, что гитлеровцы срочно минируют оставшиеся в Минске крупные здания, готовятся стереть их с лица земли.

Наше командование ускоряет наступление, чтобы предотвратить новое преступление фашистских варваров 3 июля город был освобожден С глубокой скорбью Жуков осмотрел Минск, в котором в свое время прослужил семь лет. Сплошные руины, из которых навстречу освободителям выбирались измученные, истощенные до предела немногие жители столицы Белоруссии, чудом выжившие под пятой оккупантов.

Некоторых виновников и соучастников чудовищных злодеяний добивали в окружении к востоку от Минска. Там примерно за неделю была ликвидирована почти стотысячная группировка В плен сдалось 57 тысяч фашистских вояк, среди них девять генералов.

Как и везде, наша освобожденная земля носила страшные следы фашистских злодеяний В Белоруссии они убили 2200 тысяч мирных жителей и военнопленных. Уничтожили целиком или частично 209 городов и районных центров, 9200 сел и деревень. Зверства оккупантов служили самой наглядной агитацией против гитлеризма; по сравнению с ними блекли любые слова. Теперь фашистских зверей настигало справедливое возмездие.

Генерал Горбатов, подъезжая к железнодорожному мосту через Верезину, был поражен на поле более трех тысяч вражеских трупов. Здесь безуспешно пыталась прорваться очередная орда окруженных и попала под огонь счетверенных зенитных пулеметов нашей охраны моста "Мне вспомнилось, - писал Горбатов, - старинное выражение "Трупы врагов пахнут хорошо", - и я изменил маршрут двум дивизиям второго эшелона, которые направлялись к наведенному мосту у местечка Свислочь, чтобы они прошли через железнодорожный мост и посмотрели на работу своих товарищей из первого эшелона. Пройденные ими лишние шесть километров окупятся в будущем, думал я".

Да, то, несомненно, была лучшая воспитательная работа в войсках, которые испытали глубокое удовлетворение при виде поверженных врагов и не хотели отставать от своих боевых товарищей в бою. Ярость наступавших все увеличивалась, они сметали со своего пути фашистскую нечисть.

К десятым числам июля, оставив далеко позади Минск, наши доблестные войска вели бои на меридиане Вильнюс - Барановичи - Пинск. От Западной Двины до Припяти в полосе примерно 400 километров организованная оборона гитлеровцев рассыпалась.

7 июля последовал вызов Жукова в Ставку. На следующий день Сталин пригласил маршала вместе с Антоновым на дачу. Верховный был в отменном настроении, шутил. Его настроение еще более поднялось после разговора по телефону с Василевским, с фронта шли новые отрадные вести. На дачу съехались члены Государственного Комитета Обороны. Завязалась общая беседа о перспективах войны "По тому, как сжато и четко высказывал И, В. Сталин свои мысли, - отметил Жуков, - было видно, что он глубоко продумал эти вопросы. Хотя Верховный справедливо считал, что у нас хватит сил самим добить фашистскую Германию, он искренне приветствовал открытие второго фронта в Европе Ведь это ускоряло окончание войны, что было так необходимо для советского народа".

Для собравшихся у Сталина не было секретом-, что Германия идет к поражению. В военном отношении она проиграла войну на советско-германском фронте Конечно, Гитлер, как "азартный игрок", отметил Сталин, попытается искать политический выход, но Рузвельт и Черчилль не пойдут на сделку с ним. Они будут стремиться к созданию в Германии "послушного им правительства".

С высот политики к делам военным. Сталин спросил мнение Жукова, могут ли наши войска дойти до Вислы и где вводить в дело 1-ю польскую армию, созданную в СССР. Жуков выразил твердую уверенность, что можно не только дойти до Вислы, но и захватить на ней хорошие плацдармы для дальнейшего наступления на Берлин, а 1-ю польскую армию нацелить на Варшаву.

Сталин приказал Жукову взять на себя руководство и 1-м Украинским фронтом, который должен был на днях выступить, взаимодействуя с левым крылом 1-го Белорусского фронта. У маршала Конева, командующего 1-м Украинским фронтом, к атому времени было 1,2 миллиона личного состава, 16100 орудий и минометов, 2050 танков и самоходных орудий и 3250 самолетов.

Громада! А цель - освобождение Львовской области, восточной части Польши и выход на Вислу. Жуков быстро прикинул- сил и средств больше, чем требуется Не лучше ли взять у Конева ряд соединений, перебросить их в группу фронтов Василевского, усилить их и захватить с ходу Восточную Пруссию Пока враг бежит, и едва ли он сможет поставить прочный заслон.

- Вы что; сговорились с Василевским - спросил Сталин. - Он тоже просит усилить его.

- Нет, не сговорились. Но если ^ он так думает, то думает правильно

- Немцы будут до последнего драться за Восточную Пруссию. Мы можем там застрять, - категорическим, не допускавшим возражений тоном закончил обмен мнениями Сталин.

Видимо, Жуков не проявил в этом случае должной настойчивости. В июле 1944 года дорога в Восточную Пруссию была открытой. Сталин был прав, что гитлеровцы "будут до последнего драться" за нее, но чем

5 июля Гитлер приказал немедленно сформировать главным образом, для прикрытия Восточной Пруссии 15 "гренадерских дивизий". Первым из них предписывалось прибыть на фронт в конце июля, остальным к концу августа 13 июля он выступил перед 160 командирами, назначенными в эти дивизии. То была последняя речь Гитлера перед относительно большой аудиторией. Текста ее не сохранилось. Насе ление Восточной Пруссии погнали к границе строить укрепления. Какой эффект 18 июля ближайший подручный фюрера Мартин Борман записывает "Русские у Августова, вплотную к границе Восточной Пруссии Если их танковые соединения нажмут хоть немного, нам пока нечем остановить. Вновь формируемые дивизии все еще не имеют необходимых про тавотанковых средств!"

Теперь из сферы возможного к тому, что происходило в действительности. 11 июля Г. К. Жуков при был на 1-й Украинский фронт и развернул свой командный пункт в районе Луцка. 13 июля фронт пере шел в наступление и через пять дней продвинулся до 80 километров А 18 июля, "в тот памятный день", рванулись на Люблин войска левого крыла 1-го Белорусского фронта. Впереди Висла!

От успехов наших войск просто дух захватывало. Фронты катились на запад, прямо на запад. Жуков, разумеется, не мог знать мнение Бормана, описанное выше. Но он видел обстановку. 19 июля он посылает внеочередное донесение "в собственные руки" Сталину. Документ Жуков не доверил телеграфу, а отправил с офицером. Действительно, то было из ряда вон выходящее по важности донесение:

"Товарищу Сталину.

В связи с близким подходом наших войск к госгранице, докладываю свои соображения по построению операции Белорусских фронтов на ближайший период:

1. Главной стратегической целью 1, 2, 3-го Белорусских фронтов на ближайший этап должно являться - выход на Вислу до Данцигской бухты включительно и захват Восточной Пруссии или, в крайнем случае, одновременно с выходом на Вислу отсечение Восточной Пруссии от Центральной Германии...

Для выполнения вышеизложенных задач 1-му Белорусскому фронту войск хватит. Ему нужно добавить 300 танков и 100 самоходных орудий.

2-му Белорусскому фронта потребуется одна армия в 9 дивизий, один стрелковый корпус - три дивизии, 2 - 3 танковых корпуса или танковая армия, четыре тяжелых танковых полка, четыре полка ИСУ-152 и усилить фронт авиацией...

Считал бы крайне полезным по предстоящей операции посоветоваться с Вами лично, и хорошо бы вызвать Василевского".

Вызова в Москву не последовало Сталин остался при своем мнении.

20 июля в самой мрачной атмосфере в ставке Гитлера собралось совещание. Докладывавший начальник оперативного отдела генерал Хойзингер рисовал безотрадную картину обстановки на Восточном фронте. В разгар его доклада прибыл прямо из Берлина начальник штаба армии резерва полковник Штауффенберг, вызванный как раз с докладом о "гренадерских дивизиях" для Восточной Пруссии Оставив объемистый портфель в зале заседаний, Штауффенберг вышел. Хойзингер показывал на карте клинья советских армий - севернее над группой армий "Север" нависла угроза окружения. Он повысил голос: "...если наша группа армий не будет немедленно отведена, то катастрофа..."

Фразу прервал мощный взрыв бомбы в портфеле Штауффенберга.

Покушение подготовила группа заговорщиков, которые убийством фюрера пытались предотвратить военный крах Германии. Гитлер уцелел и жестоко расправился не только с ними, но и со всеми заподозренными в нелояльности режиму. Террор нацистов и пропаганда укрепили сопротивление вермахта Начальником генерального штаба Гитлер 21 июля назначил опытного генерала Гудериана.

Приняв дела, тот заключил- "...положение группы армий "Центр" после 22 июля 1944 года было просто катастрофичным, худшего ничего и не придумаешь... русские, казалось, неудержимым потоком хлынули к реке Висла". Остатки разбитых в Белоруссии немецких войск бежали в Польшу. Резервы? "Единственные оставшиеся в нашем распоряжении силы находились в Румынии, в тылу группы армий "Южная Украина". Уже одного взгляда на карту железных дорог было достаточно, чтобы понять, что переброска этих резервов займет много времени".

Дорого обходился гитлеровцам выход советских войск под командованием Жукова в марте 1944 года в Карпаты!

Ко второй половине июля, однако, наши войска прошли за месяц около 500 километров, тылы отставали, ослабела поддержка с воздуха новые аэродрома не поспевали за фронтом, катившимся на запад В этот момент Гудериан и взял руководство в свои руки.

Жуков, которого всегда отличала объективность, спокойно заметил в своих воспоминаниях об этих событиях "Все же я должен сказать, что командование группы армий "Центр" в этой крайне сложной обстановке наш до правильный способ действия В связи с тем, что сплошного фронта обороны у них не было и создать его при отсутствии необходимых сил было невозможно, немецкое командование решило задержать наступление наших войск главным образом короткими контрударами. Под прикрытием этих ударов на тыловых рубежах развертывались в Обороне перебрасываемые войска из Германии и с других участков советско-германского фронта".

Все это затруднило, но не могло остановить и не остановило прорыва наших наступавших войск, 23 июля ударная группировка 1-го Белорусского фронта освободила Люблин, а 24 июля форсировала Вислу, создав плацдармы в районах Магнушева и Пулавы. Тем временем 1 и Украинский фронт проводил Львовско-Сандомирскую операцию. 27 июля был взят Львов, а 29 июля форсирована Вислта и создан Сандомирский плацдарм.

Жуков высоко оценивал действия войск 1-го Украинского фронта, но все же считал, что при планировании этой операции, хотя и блистательно завершившейся, были допущены промахи, нетерпимые на четвертом году войны Недоработки разведки, дефекты при артиллерийской и авиационной подготовке, не всюду разгадали контрманевры противника и т. д.

Пройдя свыше 600 километров, советские войска вышли за Вислу, прочно став на трех плацдармах. До Берлина оставалось столько же километров, сколько 1 и Белорусский 4^0^ покрыл за месяц с небольшим. Теперь этот фронт был острием клина Красной Армии, нацеленным прямо на запад, на Берлин.

29 июля И. В. Сталин и М. И. Калинин поздравили 1 К- Жукова с награждением второй медалью Золотая Звезда Героя Советского Союза.

В Болгарии

Август 1944 года прошел в тяжких боях на центральном участке советско-германского фронта. Гремели призывы к войскам, созвучные общему настроению- "Друзья, вперед! Преследовать раненого фашистского зверя по пятам, не давать ему передышки ни днем, ни ночью!", "Добьем фашистского зверя б его берлоге!"

Зверь у порога своего логовища свирепо сопротивлялся. Наши плацдармы за Вислой блокированы. Восточная Пруссия ощетинилась. Гудериан, которого преследовал кошмар - наши танки в Восточной Пруссии, - перебросил в эту цитадель разбойничьего прусского милитаризма войска из Прибалтики. Ценой громадных потерь гитлеровцам удалось удержать фронт от Балтийского моря до Карпат.

Нужна была пауза в военных действиях, в противном случае неизбежны бесполезные потери 24 августа Ставка приказала прекратить наступление фронтам на этом направлении.

22 августа Жуков был отозван в Москву для выполнения особого задания Государственного Комитета Обороны. Оно состояло в том, чтобы подготовить операции в Болгарии, прогитлеровское правительство которой оставалось с Германией.

В это время советские войска южного крыла фронта, начав 20 августа Ясско-Кишиневскую операцию, разбили гитлеровские войска в Румынии и стремительно шли на юг к болгарской границе. 23 августа в Румынии вспыхнуло вооруженное восстание. Румынские части повернули оружие против гитлеровцев. Германское командование попыталось было наказать бывшего союзника. Эти поползновения были пресечены Красной Армией. В октябре Румыния была полностью освобождена. В семимесячных боях на ее территории с марта 1944 года наши потери достигли 286 тысяч человек, из них 69 тысяч убитых. Румынская армия в борьбе за освобождение своей страны потеряла 58,3 тысячи убитыми, ранеными и пропавшими без вести.

Когда в двадцатых числах августа Жуков приехал в Москву, Сталин посоветовал ему встретиться с Георгием Димитровым. Он произвел на Жукова "впечатление исключительно скромного и душевного человека". Пламенный руководители славных болгарских коммунистов заверил, что болгарский народ ждет Красную Армию, "вас встретят не огнем артиллерии и пулеметов, а хлебом и солью, по нашему старому славянскому обычаю".

В этом сомнений не было. "Но мы, - писал Жуков, - люди военные, получив задачу от руководства, должны ее выполнять с величайшей точностью". Болгарская армия насчитывала 510 тысяч человек, к концу августа 1944 года в стране было около 30 тысяч фашистских войск, контролировавших важнейшие коммуникации и аэродромы.

В последних числах августа Жуков прибыл в штаб 3-го Украинского фронта, которому предстояло действовачь в Болгарии. Фронт пол командованием Маршала Советского Союза Ф И. Толбухина насчитывал 258 тысяч личного состава.

4 сентября 1944 года представитель Ставки ВГК маршал Жуков и командование 3-го Украинского фронта представили в Ставку ВГК план операции по овладению приморской частью Болгарии. Во всеоружии опыта, накопленного в годы Великой Отечественной воины, планировалась смелая операция на глубину до 210 километров, которые предстояло пройти с боями за 10 - 12 дней. На двух участках прорыва - по 8 километров по фронту - сосредоточивались 180 200 стволов орудий и 83-миллиметровых минометов на 1 км фронта прорыва. Готовность к началу операции, утвержденной Ставкой ВГК 5 сентября, устанавливалась: 10 сентября 1944 года.

План планом, а Жуков выполнил куда более приятную задачу - помог штабу фронта спланировать мирное вступление советских войск в Болгарию. Войска должны быть готовы к встрече с дружественным Народом. От артиллерийской в авиационной подготовки наступления, естественно, отказались.

8 сентября в 11 утра передовые подвижные отряды в колониях перешли румыно-болгарскую границу, а через полтора часа за ними последовали главные силы. На земле Болгарии нас встретили как братьев. Болгарские воинские части выстраивались вдоль дорог с красными знаменами, оркестрами.

Жуков немедленно позвонил в Ставку и рассказал о происходившем.

- Все оружие болгарских войск оставьте при них, пусть они занимаются своими обычными делами и ждут приказа своего правительства, - сказал Сталин.

9 сентября в Болгарии победило вооруженное восстание. Власть перешла к правительству Отечественного фронта, которое разорвало отношения с Германией и объявило ей войну. Ставка приказала с вечера 9 сентября прекратить военные действия в Болгарии и остановить наши войска на тех рубежах, на которые они вышли. Так закончилась эта "война", в которой не было жертв с обеих сторон.

Жукову пришлось задержаться в Болгарии до середины сентября. Гитлеровцы вторглись в страну с запада. По просьбе правительства. Отечественного фронта наши войска проделали марш почти в 500 километров, вышли на югославско-болгарскую границу. Болгарская армия в оперативном отношении была подчинена командующему войсками 3-го Украинского фронта.

Нельзя было исключить вторжение в Болгарию турецких войск. Выдвижение, но условиям перемирия, части сил 3-го Украинского фронта (37-й армии) на юг Болгарии свело на нет нту угрозу.

Во все это внес определенный вклад Г. К. Жуков, выполняя не только военную, но и политическую миссию Ставки в дружественной Болгарии.

Последняя военная осень

В середине сентября Жуков вернулся в Москву я тут же получил распоряжение от Сталина вылететь на 1-й Белорусский фронт. "Вы там свой человек, - сказал ему Сталин, - разберитесь с Варшавой на месте и принимайте меры, какие нужно. Нельзя ли там провести частную наступаюльную операцию по форсированию Вислы именно войсками Берлинга... Задачу полякам поставите лично вместе с Рокоссовским и сами помогите организовать дело".

Жуков восстановил в памяти недавнее прошлое, а в Генштабе получил исчерпывающую информацию о том, что произошло в Варшаве за последний месяц. С вступлением Красной Армии в Польшу 21 июля 1941 года был организован Польский комитет национального освобождения, которому принадлежала власть в стране. А в Лондоне пребывало эмигрантское польское "правительство". Когда Красная Армия приблизилась к Висле, 1 августа по указке эмигрантов в Варшаве было спровоцировано вооруженное выступление. О нем не были поставлены в известность ни Москва, на командование 1-го Белорусского фронта. Когда в Варшаве прозвучали первые выстрелы, население выступило, и провокация вылилась в массовое антифашистское восстание. Цель провокаторов была очевидной захватив Варшаву, объявить, что у Польши есть "правительство". Ради этого опи бросила против вооруженных до зубов гитлеровцев массу варшавян. Гитлер приказал подавить восстание и сровнять город с землей.

Наше командование не могло оказаться безучастным к этим трагическим событиям. Хотя войска 1-го Белорусского фронта после 600 километрового наступления были основательно утомлены, уже в десятых числах августа были предприняты попытки пробиться к Варшаве Жуков и Рокоссовский представили план охвата Варшавы с юга и севера и освобождения ее, причем в город должна была вступить 1-я армия Войска Польскою. Когда Жуков уезжал в Болгарию, этот план, утвержденный Ставкой, начал выполняться. Результаты увидел Жуков, вернувшийся на 1-й Белорусский фронт.

14 сентября после ожесточенных боев паши войска овладели пригородом Варшавы Прагой па восточном берегу Вислы, а в ночь на 16 сентября польский полк форсировал реку. В этот день Жуков и Рокоссовский решили продолжить переброску через реку в Варшаву польских воинов. Переправились шесть усиленных батальонов.

Руководители восстания в Варшаве не только не помогли им, а, напротив, 01 вели повстанцев от реки. Гитлеровцы к 24 сентября ликвидировали плацдарм, в ходе борьбы за который Войско Польское потеряло 3764 человека убитыми и ранеными. Отныне непосредственная помощь восставшим ограничилась сбрасыванием с самолетов вооружения, снаряжения и продовольствия, а также авиационной и артиллерийской поддержкой Жуков отправился севернее Варшавы, где в так называемом "мокром треугольнике" (развилке Вислы, Буга и Царева) наши войска пытались пробиться к столице Польши.

Открылась тяжелая картина, крайне переутомленные и обессиленные наши две армии пытались взломать сильную вражескую оборону. Наши войска несли большие потери. 2 октября руководители восстания в Варшаве капитулировали. А в "мокром треугольнике" продвджали гибнуть п бесплодных атаках наши бойцы и командиры "Я не принимал участия в организации этого наступления, - писал Жуков, - и мне была непонятна его оперативная цель, сильно изматывавшая войска".