— ...вышел другой конь, рыжий; и сидящему на нем дано взять меч с земли, и чтобы убивали, дан ему большой меч...

Мало кто приезжал в Степной, но пару лет назад занесло в городок проповедников-баптистов, что подарили деду Библию. С тех пор он почти каждый день читал ее, не всегда понимая смысл, но ощущая одно — произнесение вслух священных текстов наполнило его жизнь каким-то непоколебимым покоем, так что свирепые казахи могли сколько угодно метать ножи в стену. Нарушить спокойное течение жизни этого дома им было не под силу.

Но это и не входило в планы четверых мужчин, только что покинувших двор престарелого читателя Библии. У них самих был утрачен покой, и, видимо, на долгий срок.

Едва не бегом они ринулись к своей машине — а это был совершенно диковинный для Степного новый джип «Крайслер», темно-красный, сверкающий на солнце, будто только что из автосалона, будто не пришлось джипу за последние сутки хорошенько побегать по степи.

Заревел двигатель, громче и мощнее ста восьмидесяти лошадей, и джип рванул с места, оставив после себя облако пыли.

Старик услышал этот звук и покачал головой:

— Ну и дела...

Не часто с ним в течение одного дня случалось такое количество событий. Пожалуй, что и не было никогда такого.

Однако это было еще не все.

3

Вопреки первому впечатлению дама с «химией» на голове оказалась вовсе не злой стервой. Это выяснилось, когда стали разносить чай.

— Подсаживайся ко мне, — предложила женщина, доставая сумку солидных размеров, пахнущую съестным.

— Что вы, спасибо, — немного удивленно сказала Наташа.

— Не стесняйся, у меня тут слишком много всего, — настаивала женщина. На столе один за другим появлялись целлофановые пакеты, в которых угадывались курица, вареные яйца, помидоры, булка, полпалки копченой колбасы и еще какие-то баночки. Наташа подумала, что это действительно «слишком много», но разделять трапезу не торопилась, поскольку помнила о своей собственной набитой доверху сумке.

— Тебе как раз надо поправляться, — продолжала уговоры женщина. — Это я на диете, а тебе можно...

Но тут же она, похоже, напрочь забыла о диете и принялась поглощать свои припасы, любезно разрешив Наташе полистать «СПИД-инфо». По радио хрипела «Виа Гра» — кассету крутили уже по второму разу, и плохое качество записи нисколько не огорчало даму с «химией», которая негромко мурлыкала в такт музыке, успевая при этом еще и обсасывать куриные косточки.

Наташе при такой жаре была противна сама мысль о еде, и она неторопливо листала страницы газеты на своей боковой полке. Наверное, парень в майке тоже не был голоден. Он отказался от чая и проигнорировал предложение соседки угоститься колбасой и яйцами. Парень в синей майке посмотрел на Наташу, решил, что та окончательно перебралась на новое место, переложил свой матрас с верхней полки на нижнюю, застелил его простыней и улегся сверху, не раздевшись.

Наташа бросила на соседа взгляд поверх страниц и убедилась, что парень только прикидывается спящим: его веки чуть дрожали. Он был напряжен. Он явно чего-то ждал или чего-то опасался. Оставалось только сожалеть о неудачном соседстве.

И еще одно — чтобы окончательно отдалиться от подозрительного соседа, стоило перетащить сумку с третьей полки купе на боковые места. Но чтобы сделать это, нужно было встать на нижнюю полку, то есть потревожить прикидывающегося спящим соседа. А этого Наташа делать не хотела.

Оставалось изредка поглядывать на свою поклажу, стоявшую рядом с багажом соседа — синего цвета спортивной сумкой, на боку которой грязно-белыми буквами было написано «Мальборо».

Наташа утешала себя тем, что ехать оставалось не так долго — в ее родной Новоудельск поезд прибывал в половине второго ночи. От железнодорожного вокзала пятнадцать минут на маршрутном такси — и дома. Теткины пирожки не успеют испортиться.

4

Жара и приносящиеся то и дело из степи пыльные ветра вводили жителей Степного независимо от возраста и занимаемой должности в состояние вялого равнодушного созерцания. Неподалеку от мэрии на лавочке сидел милиционер, утомленный солнцем, и лениво обмахивался форменной фуражкой, когда рядом остановился высокий загорелый мужчина.

«Не местный», — подумал милиционер, не прекращая двигать рукой.

— Сержант, — произнес мужчина голосом жестким, как гусеницы танка. Милиционер инстинктивно едва не подпрыгнул с лавки, чтобы вытянуться по стойке «смирно», но вовремя спохватился — чужак был одет в штатское.

— Сержант, не спите, — сказал мужчина, и милиционер понял, что время его послеобеденного отдыха закончилось.

— А в чем дело? — самоуверенным тоном начал милиционер, но чужак прервал его, и стальная интонация сбила с сержанта благодушие в один миг.

— Дело в том, что нельзя блюстителю порядка спать в центре города. Это во-первых. А во-вторых, блюститель порядка уже должен знать, что случилось в этом городе.

— А что случилось? — озабоченно спросил милиционер, поднимаясь с лавки. Он надел фуражку и обнаружил, что ее козырек смотрит чужаку чуть ниже кадыка.

— А ты не знаешь, сержант? Это плохо, — жестко сказал чужак, скрестив руки на груди и глядя на милиционера сверху вниз.

— Э-э-э... А кто ты такой, чтобы говорить мне, что хорошо, а что плохо? — нашелся наконец разморенный жарой и медленно соображающий милиционер.

— Я именно тот человек, который будет тебе говорить, что хорошо и что плохо, — отчеканил чужак. — А чтобы у тебя не было сомнений в этом, отправляйся-ка вон туда, — он ткнул пальцем в сторону мэрии, где также располагалось и городское управление внутренних дел. — Приведи мне своего начальника. Я буду с ним беседовать.

Почему-то у сержанта не возникло сомнений насчет того, имеет ли чужак право так помыкать им, а также пожелает ли начальник городской милиции покинуть кабинет с кондиционером и выйти на улицу, чтобы пообщаться с незнакомцем.

— Вперед, сержант, — сказал чужак, и сержант подумал, что таким голосом, вероятно, отдают приказ «На штурм!», «В атаку!» или что-то в этом роде. И он бросился к дверям мэрии.

Пять минут спустя он выскочил обратно, но уже вместе с начальником. Тот волновался, но пытался это скрыть. Подойдя почти строевым шагом к чужаку, начальник спросил:

— Это вы?

— А то кто же, — усмехнулся чужак. — Ну, докладывай, что у вас тут случилось?

— У нас? — Начальник с подозрением покосился на сержанта («Неужели этот придурок успел что-то ляпнуть?» Хотя что он мог ляпнуть, если самым распространенным преступлением в Степном были пьяные драки между супругами? Насколько понимал начальник, чужака интересовало несколько другое). — У нас вообще-то все тихо и мирно, — осторожно начал начальник. — Кривая преступности за первое полугодие пошла вниз, а по сравнению с прошлым годом...

— Ты меня с кем-то спутал, — сказал приезжий своим вызывающим дрожь голосом. — Мне твои бумажки и показатели на хрен не нужны.

— А что же тогда мы можем...

— Так ты не в курсе, капитан?

— Нет, мне просто сообщили, что надо оказывать всемерное содействие, а что конкретно делать — я без понятия.

— Ладно, — махнул рукой чужак. — Оказывай свое содействие.

— Так что вы хотели...

— Я хочу знать, что сегодня случилось в вашем городе.

— Случилось? А разве что-то случилось? — Капитан снова подозрительно покосился на милиционера. — Шамшиев, разве что-то случилось? Какое-то ЧП? Почему я не в курсе?

— Да я ничего, — пожал плечами Шамшиев. — Ни о чем таком не слышат...

— Что-то должно было случиться, — уверенно сказал чужак. — Если вы это не заметили, то это заметили другие люди. Остается найти этих людей.

— Каких людей? — непонимающе посмотрел на чужака снизу вверх капитан.

— Людей с широко открытыми глазами. Которые замечают все странное. Все новое. У вас маленький городишко. Кругом степь. Поезда ходят редко. Все друг друга знают. Если появляется новый человек, его сразу же замечают. Тем более если этот человек отличается от других.

— Чем же он может отличаться?

— Он спешит. Очень спешит.

— И все?

— Нет, не все. У вас в городе очень мало машин, насколько я успел заметить.

— Точно, — кивнул капитан, — десятка два на ходу. Я их все знаю, — гордо заявил он.

— Я тоже их знаю, — подал голос Шамшиев, всем своим видом показывая, что в этом знании нет ничего особенного. — У нас все знают, у кого какая машина...

— Вот об этом и речь, — кивнул чужак. — И если бы вдруг здесь появилась новая машина, ее бы заметили мгновенно. Так?

— Конечно, — согласился капитан. — Шамшиев, ты видел сегодня какие-нибудь подозрительные машины?

— Нет, — замотал головой милиционер.

— Это неудивительно, — сказал чужак, и Шамшиев потупил взор. — Значит, надо найти людей, которые видели.

— А какая марка машины? — Капитан достал блокнот и ручку, приготовившись записывать.

— Это джип, — сказал приезжий. — Или два джипа.

— А откуда у нас тут взялись? — удивленно спросил Шамшиев. — Вдруг! Сразу! Два джипа!

— Из степи, — пояснил приезжий. — Оттуда. — Он махнул рукой на юг.

— Если они ехали через степь, то им первым делом понадобился бы бензин, — рассудил Шамшиев.

— И то верно! — подхватил капитан, радуясь, что наконец-то смог оказать приезжему «всемерное содействие».

— А бензоколонка у нас всего одна, — продолжил Шамшиев. — Больше им заправиться негде было...

— Отлично, — сказал приезжий и поднял с асфальта свой рюкзак военного образца. — Поехали на бензоколонку.

— Проще пешком дойти, — сообщил Шамшиев и торопливо зашагал впереди, показывая путь.

— Что хорошо в маленьких городках, — уже на ходу сказал приезжий, — так это то, что все как на ладони. Еще бы построить башню, типа пожарной каланчи, как раньше делали, да посадить на верхушку этой башни милиционера, например, Шамшиева. Увидел где непорядок — засвистел в свисток, погрозил дубинкой — вот и все дела.

— Нет, меня не надо на башню, — чуть поморщившись, отказался Шамшиев. — Я высоты боюсь. Я уж лучше так, по старинке, понизу, по земле...

5

Закончив с ужином, дама завалилась спать. Парень в майке продолжал прикидываться дремлющим, и лишь Наташа сидела за столиком, листая «СПИД-инфо» уже по второму разу, потому что других занятий не было, а ложиться спать не имело смысла — скоро Новоудельск. Стоянка там была короткой — шесть минут, поэтому полагаться на то, что проводница разбудит в нужное время, было рискованным.

«Дома отосплюсь, — подумала Наташа, перелистывая разноцветные страницы. — На то и каникулы, чтобы отсыпаться». Тем более что это лето было последним беззаботным летом в ее жизни. На следующий год она заканчивала школу, а следовательно, впереди вставал призрак неизбежной нервотрепки с экзаменами — сначала выпускные в школе, а потом вступительные. Наташа помнила, как тяжело все это далось старшей сестре Валентине, которая уже два года как училась в Волгоградском педагогическом. Но если Валентина еще имела перед собой более или менее ясную цель, то у Наташи за год до окончания школы в мыслях царила такая неразбериха, что родители и классная руководительница ужаснулись бы, если в узнали. К счастью, они не знали. На их расспросы Наташа с неизменно глубокомысленным видом отвечала: «Конечно, буду поступать!»

Однако никаких подробностей при этом не сообщала, так как и сама не знала, куда ее занесет через год и чем она собирается заниматься после школы.

«Ничего, как-нибудь образуется, — успокаивала она себя, — время еще есть». Точно она знала одно — из Новоудельска надо сваливать. К этому ее, как двумя годами раньше и Валентину, исподволь подталкивали мать с отцом, желавшие поскорее отправить дочерей в самостоятельную жизнь и хотя бы остаток лет провести в собственное удовольствие. К этому ее подталкивала и сама жизнь в Новоудельске — однообразная, скучная, предсказуемая. В последнее время Наташа стала ловить себя на мысли, что завидует уходящим на север поездам, тем, что увозили людей к большим городам. Поезда проносились мимо, и Наташе казалось, что вот так — с ревом и грохотом — мимо проносится жизнь, оставляя ее прозябать в этой глуши. Пока Наташа еще могла с этим смириться — но провести здесь лучшие годы жизни? Никогда! На зимние каникулы она ездила к сестре в Волгоград и поняла, что ей просто необходимо вырваться из Новоудельска. Пример сестры более чем убеждал, хотя Валентина и жила не в Москве и не в Париже, а в общежитии Волгоградского педагогического университета. Но и это было потрясающе! Как показалось Наташе, Волгоград был раз в сто больше Новоудельска, в сто раз интереснее и веселее. Здесь ярче сияли витрины магазинов, громче играла музыка, здесь можно было пройтись по набережной и увидеть огромную реку — зрелище особенно впечатляющее для Наташи, выросшей среди степей.

И еще здесь была свобода. Свобода жить, как хочешь. Возвращаясь позже домой, Наташа потрясение рассуждала: «Если жизнь настолько лучше в Волгограде, то что же тогда происходит, скажем, в Питере? В Москве?» Ей вдруг стало больно и обидно, что красивая, сверкающая жизнь проходит мимо нее, такой молодой, привлекательной, неглупой. Это было несправедливо! Она хотела вырваться из дома и устремиться в далекую и прекрасную, как мечта, жизнь больших городов, хотела так, как не хотела ничего в жизни!

Сейчас, поздним вечером, в плацкартном вагоне поезда, который вез ее в Новоудельск, — снова, снова в Новоудельск, и никуда больше! — Наташа тоже думала об этом. Случайно или нет, но ее пальцы раскрыли «СПИД-инфо» на полосе, где серия цветных фотографий иллюстрировала статью о новой квартире модной телесериальной актрисы. Ванная комната, судя по снимкам, была размером с зал в квартире, где жила Наташа с родителями. Только в этом зале не было мрамора и таких светильников, как на фотографиях.

Наташа резким движением закрыла газету и едва удержалась от того, чтобы не скомкать ее и зашвырнуть под стол. Но она сдержалась, как сдерживала свою нелюбовь к родному городу все последние годы.

Наташа аккуратно положила газету на столик у изголовья похрапывающей дамы с «химией».

Вскоре в вагоне погас свет. Осталось лишь дежурное освещение больничного бледно-синего тона, отчего лица спящих пассажиров сразу приняли нездоровый цвет.

— В Новоудельске выходите? — спросила Наташу проводница, проходя мимо.

— Да.

— Прибываем в половине второго, — сообщила проводница то, что Наташа и так знала, зевнула и пошла дальше по вагону, поглядывая, чтобы не оплатившие постель пассажиры коварно не стянули под себя пыльные рваные матрацы.

В наступившем полумраке не было видно, заснул ли странноватый Наташин сосед или по-прежнему прикидывается спящим. Впрочем, за своими тоскливыми мыслями Наташа и думать забыла о парне в синей майке, что лежал неподвижно на спине, вытянув руки вдоль тела.

А парню в синей майке с двуглавым орлом и надписью «Россия» тем более было не до нее.

6

На бензоколонке заправлял пузатый мужик в шортах. Появление в его владениях гостей, пусть даже и в милицейской форме, заправщика обрадовало, и он немедленно вывалился наружу из своей будки, прихлебывая на ходу пиво из банки.

— Здорово, начальники, — приветствовал он Шамшиева, капитана и долговязого незнакомца.

— Здорово, Макс, — сказал Шамшиев. — Как дела?

— Так себе, — пожал плечами заправщик.

— Здесь был джип. Не из города, — сказал чужак, минуя всякие церемонии.

— Да, был. А откуда вы знаете? — удивился заправщик.

— Знаем, — важно произнес капитан. — Ты давай, рассказывай.

— Что рассказывать?

— Все.

— Приехал джип, — начал заправщик, — вон оттуда. — Он махнул рукой в степь.

— Сколько там было людей?

— Вроде четверо.

— Никого из них не знаешь?