— Мертвый.

Директор кивнул. Министр молча смотрел на него, будто ожидая еще каких-то слов или пояснений. Но Директору было нечего добавлять. Мертвый так мертвый.

— Дальше, — сказал Директор.

— Дальше... — вздохнул министр и все-таки посмотрел на Президента. Тот кивнул, словно подтверждая некое заранее достигнутое соглашение.

— Видите ли, — начал Президент. — Это немного не в наших правилах...

«Начало обнадеживает», — подумал Директор без раздражения и удивления. Ему уже приходилось слышать такие фразы.

— В принципе, эту проблему должны были решать люди... — Президент показал на министра, и тот согласно кивнул. — Но есть ряд обстоятельств...

— Рассказывайте, — просто сказал Директор, чувствуя себя кем-то вроде старого ювелира, которому принесли сомнительного происхождения ожерелье, и теперь он должен определить его истинную цену.

К счастью, министр излагал факты четко и быстро. Директор не успел устать от его рассказа.

— С нашими ресурсами там делать нечего, — завершил свою краткую речь министр.

— Да уж, — сделал первый вывод Директор и попытался привычно качнуться на стуле, однако уперся лопатками в высокую негнущуюся спинку. — Эту проблему должны были решать ваши люди. Раз уж они сами ее создали.

— Никто же не предпо... — развел руками министр, но Директор прервал его:

— Данные.

Министр положил на стол папку и толкнул ее в направлении Директора. Тот подтащил к себе эту сшитую папку бумаг и неохотно перелистал первые страницы. Теперь ему это не понравилось еще больше.

— Это, — сказал Директор и постучал пальцем по обложке папки, — ваша ошибка. Все это — ваша ошибка.

Министр хотел было что-то ответить, но взгляд Президента заставил его отказаться от этой затеи.

Директор перевернул еще страницу. И на какой-то миг пальцы его замерли в воздухе, а зрачки остекленели. Но никто этого не заметил.

Директор захлопнул папку, выдержал паузу и спросил:

— Живой или мертвый?

— Живой, — сказал министр. — Обязательно живой.

— Ладно, — сказал Директор, уже заранее представляя, как некоторое время спустя он будет с сожалением сообщать министру, что его последнее пожелание выполнить не удалось.

Мертвый. Непременно мертвый.

5

Хозяин ресторана осторожно переместился в угол и постарался принять такой вид, будто бы ничего особенного в его заведении не происходит. У него это хорошо получилось.

Акмаль взял фотографию и внимательно посмотрел на свое изображение.

— Четыре тысячи, — сказал Акмаль, в то время как чьи-то ловкие руки появились у Бондарева из-за спины и принялись проворно его обыскивать. — Странная сумма. С одной стороны, это слишком дорого за кусок бумаги. С другой стороны...

Он посмотрел на человека, который стоял у Бондарева за спиной, получил от него безмолвную гарантию безопасности и сел напротив Бондарева, рядом с Мурадом.

— С другой стороны, — продолжил он, — если это часть какой-то хитрой игры, то это чертовски дешево.

— Никаких игр, — сказал Бондарев. — Чистый бизнес.

Он подумал об удобном расположении ресторана рядом с набережной. Как стемнеет — все концы в воду. Дешево и сердито.

Тем временем Акмаль пристально его разглядывал, ожидая увидеть беспокойство, страх или неуверенность. Бондарев даже подумал о том, чтобы оправдать его ожидания, но тут из кухни появился еще один парень. Он встал в паре шагов от стола, за которым сидели Бондарев и Акмаль с Мурадом. Бондарев решил обойтись без театра.

— Не думаю, что это бизнес, — сказал Акмаль. — И не думаю, что тебя зовут Смит.

— Имеете право, — Бондарев слегка развел руками. — Имеете право думать. — Его руки вернулись на поверхность стола, но кисти уже лежали чуть ближе одна к другой.

— Это могут быть личные счеты, — продолжал говорить Акмаль. — Или это может быть поручение какой-то спецслужбы... Так или иначе, ты повел себя трусливо. Ты не решился сделать работу сам, ты попытался сделать ее руками другого человека, запудрив ему мозги. Ты использовал память о погибшем брате. Это отвратительно.

Мурад сурово насупил брови.

— Как всегда, — сказал Бондарев.

— Что? — не понял Акмаль.

— Отвратительная и грязная работа. Такой она всегда была, есть и будет...

— Что ты...

Акмаль торжествующе вскрикнул и схватил Бондарева за руку. Тут же Бондарева схватили сзади за плечи и прижали к спинке стула, Акмаль отдал команду по-турецки, и с запястья Бондарева быстро сняли часы.

— Сигнал твоим друзьям? — ухмыльнулся Акмаль. — Хотел подать сигнал?

Раз.

— Видишь? — это Акмаль повернулся к Мураду. — Видишь, что это за человек?

Два.

— У них целая банда. Наверное, это они и убили твоего брата. Так, да? — Это он уже спрашивал у Бондарева.

Три.

Акмаль подержал бондаревские часы на ладони и потом отдал их одному из своих парней. Его улыбка лучилась торжеством победителя.

Четыре.

— Твои друзья тебе теперь не помогут... — продолжал нести ахинею победителя Акмаль.

— У меня нет друзей, — сказал Бондарев. — Я один.

Акмаль на миг задумался, но в этот момент наступило ПЯТЬ.

6

В начале первого Директор был дома. Он зажег свет во всех комнатах своей большой квартиры, включил три из пяти телевизоров: круглосуточный информационный канал, «Дискавери» и спортивный. Теперь из разных комнат раздавались разные голоса, и можно было даже подумать, что Директор дома не один.

Так и не сняв ботинок, он прошел на кухню, вытащил из шкафа начатую бутылку коньяка и сделал себе большой бутерброд по собственному рецепту «Кошмар диетолога»: один толстый ломоть белого хлеба смазывается майонезом, другой, такой же — кетчупом, между ними кладется ломоть ветчины, сыр, порезанные соленые огурцы бочкового засола...

Но не сработало. Директор отложил бутерброд, аккуратно вытер губы, заткнул пробкой бутылку. Некоторое время он смотрел на экран телевизора, где антилопы панически спасались бегством от поджарого льва, который явно подкачался перед съемкой...

Минуту спустя картины дикой природы уже не существовало, на экране телевизора как будто пульсировала бессмысленная заставка, набор цветных точек. Директор вздохнул, встал с табурета и прошел в комнату, где по телевизору транслировались новости. Это его тоже не заинтересовало. Директор подошел к стеллажу с книгами, привстал на цыпочки и не без труда достал с верхней полки книгу, которая на самом деле оказалась фотоальбомом.

Директор еще несколько секунд просто держал альбом в руках, не раскрывая. Но затем он снова вздохнул — признавая, как слаб человек вообще и он, Директор, в частности.

Он раскрыл альбом и осторожно пролистал несколько страниц, пока не нашел то, что хотел.

Голова Директора дернулась назад, как будто он боялся, что фотография ударит его. Потом провел ладонью по глянцу снимка и внезапно подмигнул ему.

И в этот момент судьба одного человека была решена. Судьба другого человека была решена еще раньше. Просто с этой ночи два этих решения становились одним, а две судьбы сцеплялись намертво связью прочнее, чем стальная цепь.

7

А когда наступило ПЯТЬ, то случилось то, что и должно было случиться.

Турок, только что державший в руках часы Бондарева, теперь истошно вопил, тряся обрубком руки и заливая окружающее пространство кровью.

Акмаль держался за левую сторону лица — было непонятно, насколько сильно ему досталось, но досталось ему достаточно, чтобы он на несколько секунд полностью был занят своей болью и ничем иным.

Хозяин ресторана чуть сполз со стула, готовясь в случае необходимости рухнуть на пол.

Мурад, который остался невредим, испуганно вращал зрачками, пытаясь понять, что происходит.

А происходило то, что обычно и происходит, когда снимаешь с руки взрывное устройство, не нажав при этом блокирующую кнопку. Ты просто медленно считаешь до пяти, а потом стараешься использовать преимущества того, что ты к взрыву готов, а остальные нет.

Бондаревские часы относились к типу устройств, которые не должны разнести все вокруг, а должны произвести ошеломляющее и отвлекающее воздействие. Таким образом, они делают половину дела, а вторая половина оставалась уже чисто бондаревской заботой.

Горячая волна воздуха толкнула его, как и остальных, и одновременно с этой волной Бондарев толкнулся сам, ударив спинкой стула турка, который стоял позади. Рука ушла вверх и назад, вошла ошеломленному турку под подбородок. Хруста не было слышно, но Бондарев знал, что удар достиг своей цели.

Он свалился со стула вбок, встретился на полу с оседающим турком, вырвал у него из наплечной кобуры пистолет и вот так, с пола, выстрелил Акмалю в колено. Потом — в чьи-то еще ноги. И еще раз — на звук. Турок с оторванной кистью грохнулся сам — видимо, от болевого шока.

Оставалось произвести контрольные выстрелы и таким образом окончательно завершить эту неконструктивную встречу. У Бондарева ушло на это пять секунд. Пятая секунда была посвящена персонально Акмалю, который изумленно таращился на Бондарева уцелевшим глазом, не веря, что его работа сегодня повернулась своей грязной и отвратительной стороной именно к нему самому, а не к Бондареву. Потом Бондарев нажал на курок, и Акмаль перестал о чем-либо думать.

Мурад был забрызган чужой кровью, но невредим. Он оставался таким еще несколько мгновений.

— Зря ты мне не поверил, — сказал Бондарев, целясь Мураду в лоб. — Я иногда вру, но на этот раз я говорил чистую правду. Твоего брата убил он. А ты пошел к нему и заложил меня. Разве это правильно?

Из Мурада полились английские слова вперемешку с быстрой турецкой речью; что-то насчет того, что Акмаль большой человек, и Мурад хотел таким образом оказать услугу большому человеку.... Что-то насчет того, что брату уже не поможешь, а самому надо как-то жить...

Впрочем, все это было уже неважно. Секунду спустя Мурад замолчал, а Бондарев опустил пистолет. В углу осторожно кашлянул хозяин ресторана.

Бондарев с интересом посмотрел в его сторону. В ответ на него посмотрело дуло «ремингтона», невесть откуда взявшееся в руках пожилого турка.

— Хорошо ты с ними управился, — сказал тот на вполне сносном английском. — Брось-ка мне те четыре штуки. Ты пришел и ушел, а мне тут прибираться.

Бондарев подумал, что это логично, и швырнул хозяину ресторана забрызганные кровью деньги. Тот поймал их левой рукой. Дуло «ремингтона» не опустилось.

— Выходи вон туда, — сказал турок, кивнув в сторону кухни. — Не бойся, стрелять в спину не буду. Это у меня для самозащиты. Много вас тут ходит. Разные люди встречаются.

Бондарев в знак согласия кивнул. Не сводя глаз с хозяина ресторана, он двинулся в сторону кухни.

— Стой, — сказал вдруг турок. — Хочу спросить.

— Ну, — сказал Бондарев, потирая указательным пальцем спусковой крючок.

— Тебе работа нужна?

— Работа?

— Я видел, как ты сделал этих ребят. У тебя есть квалификация. Я знаю людей, которым нужны такие, как ты. Парни с квалификацией.

Это уже становилось интересным.

— Что за люди? — поинтересовался Бондарев.

— Хорошие люди. Богатые люди. Тебе понравится.

— Хм, — сказал Бондарев.

Неделю спустя Бондарев оказался заместителем начальника службы безопасности крупного среднеазиатского политика. Два месяца спустя этот политик стал президентом своей страны, а Бондарев сохранил свой пост. Это был самый стремительный карьерный рост за всю жизнь Бондарева.

А потом ему позвонил Директор.

Стадия вторая:

Операция

1

Окна кабинета Директора выходили во внутренний двор. На часах было начало двенадцатого вечера, и потому двор был пуст и освещен лишь одиноким фонарем. Но Директор, допоздна засидевшийся в кабинете, не смотрел в окно — оно было завешено портьерой из плотной ткани, не пропускавшей свет. К тому же Директор сидел к окну спиной, а лицом к двери — в соответствии с выработавшейся за многие годы привычкой.

Директор читал разложенные на столе бумаги — бумаги из той папки, которую ему дал министр. На первой странице вверху мелким шрифтом значилось кодовое название операции — «Красное солнце».

Директор перебирал белые листы с черными строчками хорошо пропечатанных букв. Некоторые из этих документов он видел уже не в первый раз. Новые, только что положенные на стол документы он читал медленно, с карандашом в руке, помечая едва заметной галочкой на полях особо значимые, как ему казалось, моменты. Язык документов был сухим и лаконичным, но за короткими предложениями, цифрами и инициалами людей Директор видел нечто такое...

Документы:

"...следует бесспорный вывод, что за последние годы Казахстан стал регионом, через который проходит основной товаропоток наркотических веществ на территорию России, причем оттуда поступают как произведенные в Казахстане вещества, так и транзитные грузы из Турции, Таджикистана, Афганистана и других южных и юго-восточных государств. Протяженность российско-казахской границы облегчает доступ курьерам наркомафии на российскую территорию. Этому способствует также широкая вовлеченность населения сельских районов Казахстана, где большинство людей находится за чертой бедности, в операции торговцев наркотиками, так как других источников заработка в тех районах практически не существует. Казахские правоохранительные органы в данный момент не способны самостоятельно решить эту проблему, так же как и российские пограничные войска не способны на сто процентов закрыть границу. Между тем объемы транспортируемых наркотиков постоянно растут. Только Чуйская долина в Казахстане ежегодно дает в общий оборот 8 — 10 тонн марихуаны. Таким образом, проблема борьбы с преступными группировками, занимающимися переправкой наркотиков на территорию России, переходит в категорию вопросов национальной безопасности.

Эксперты правомерно проводят сравнение российско-казахской границы с границей США и Мексики. Через мексиканскую границу, как известно, перетекает львиная доля наркотиков и контрабанды вообще. Дабы изменить положение вещей, специальные службы США в течение ряда лет проводят секретные операции по уничтожению основных фигур латиноамериканского наркомафиозного синдиката. Они отправляют с этой целью в Мексику, Колумбию и другие страны мобильные, хорошо подготовленные группы, которые способны ликвидировать как отдельных важных лиц, так и уничтожать склады наркотиков, срывать транспортные операции и т.д.

Представляется возможным использование аналогичных методов и в нашей ситуации. Правительство Казахстана может быть поставлено в курс дела, если понадобится.