— Ты баба красивая Может, кто и на тебя позарится.

— Я бы не против, если только этот «кто-то» будет богат. Ты выпить принесла?

— Принесла.

— А что именно?

— Виски купила тебе в утешение. Пришлось потратиться. Ничего не поделаешь, подруга в беде.

— Тогда давай доставай, чего медлишь? Спиртное сейчас для меня — лучшее лекарство.

— Успеется. К чему такая спешка?

Маринка прошла в комнату, достала бутылку из пакета, поставила ее на стол и, открыв рот, уставилась на пеня.

— Ты что так смотришь?

— Я тебя еще никогда такой не видела.

— Какой?

— У тебя, Лорка, губы синие. Ты как будто из могилы вылезла. На покойницу похожа…

— Между прочим, ты угадала, — нервно усмехнулась я и полезла в карман за сигаретами.

— Что ты несешь? — расширила глаза Маринка.

— Я говорю: ты угадала. Именно из могилы меня чудом вытащил один парень. — Открыв виски и налив себе полный стакан, я рассказала Маринке все. Когда я наконец замолчала, она едва слышно произнесла:

— Лариска, ты знаешь, вчера у входа на рынок сгорела твоя машина…

— Что?!

— Я вчера у своей знакомой в пятнадцатой палатке задержалась. Только собралась уходить, слышу, по рынку слух прошел, что у входа чья-то машина загорелась. Думаю, пойду посмотрю. Народу там собралось немерено. Пожарных вызвали. Твоя машина горит, а тебя нигде не видно. Я испугалась сначала, но потом смотрю — в салоне пусто. Когда машину потушили, тут и дураку стало ясно, что она восстановлению не подлежит Рашид велел своим пацанам ее на свалку вывезти.

Они меж собой толковали, что в салоне якобы окурок был. Мол, ты курила, а потом ушла куда-то, толком окурок не потушив. Я сразу поняла, что это какой-то бред. Во-первых, ты куришь крайне редко, только когда нервничаешь сильно, а во-вторых, ты же не маленькая девочка, чтобы окурки в машине оставлять. Ладно бы еще выпила немного, но ты за рулем никогда не пьешь. После случившегося я тебе весь вечер звонила, но никто трубку не снимал. В последний раз я в два часа ночи твой номер набирала, но ты так и не подошла. Тут я и поняла, что ты дома не ночевала… Маринка повертела рюмку в руках и сделала небольшой глоток.

— Дай сигарету, — попросила я, — мои закончились.

— Лора, — дрогнувшим голосом спросила она, — а почему они только к тебе привязались, ведь я в этот день тоже весь свой товар распродала?

— Наверное, я им понравилась больше.

— Это точно. Ты у нас красивая, — грустно улыбнулась Маринка.

— Дура ты! Просто я на виду была, а ты у знакомой отсиделась. Не переживай, и до тебя очередь дойдет.

Маринка заметно побледнела.

— Ты хочешь сказать, что меня тоже живьем закопают?

— А почему бы и нет. Поживем — увидим.

— Я больше на рынке не торгую, — решительно отрезала Маринка.

— Ты меня не слушай. Я и сама не знаю, что несу, все-таки столько времени в могиле пролежала, это не шуточки. У меня тело до сих пор болит. Если тебя сразу не тронули, то уж теперь вряд ли тронут. Мне просто повезло меньше, — постаралась успокоить ее я.

Маринка в сердцах произнесла:

— Все равно страшно. Ты сама подумай, что нам теперь делать-то?

— Ничего. Надо найти этих гадов и наказать их по заслугам.

— А кто их будет наказывать?

— Да хотя бы я.

— Ты?

— А что тебя удивляет?

— Да уж, народная мстительница… Ну что ты им сделаешь? Ничего. Считай, что тебе повезло по первому разу. В следующий раз попадешься — живьем закапывать не будут, сразу убьют, делов-то. Нет, тут без мужика не обойтись. Был бы у тебя нормальный любовник — другой разговор. Он бы их враз на место поставил. А тебе, такой хрупкой, не по силам меч правосудия нести. Твои нежные плечи этого не выдержат. Сломаются в самый ответственный момент.

— Я уже об этом думала. Всех своих знакомых перебрала, только подходящей кандидатуры так и не нашла. Если бы у меня был нормальный мужчина, стала бы я торговать на этом чертовом рынке! Зачем? Он бы смог обеспечить мне достойное существование. Ну и ладно, нет так нет. Что ж теперь, убиваться, что ли? Придется действовать самой. Завтра пойду к Рашиду и поговорю с ним. Я ему исправно за крышу плачу, пусть он эти деньги и отрабатывает.

— Да ничего он тебе путного не скажет! Скажет, что это не его ребята, а раз не его, то и спроса нет.

— Спроса нет, спроса нет, — передразнила я Маринку. — Сама подумай, ведь я ему за охрану плачу. Так почему же он меня не охраняет?!

— Потому что твой Рашид — обыкновенная шестерка. За ним стоит кто-то покруче, сама небось знаешь.

Допив виски, я посмотрела на часы.

— Маринка, мне пора.

— Ты куда собралась? — испугалась подруга.

— На базар. Пойду в администрацию, постараюсь что-нибудь выяснить. С какой это стати моя машина загорелась именно в тот момент, когда меня на рынке не было, и кто понесет за это ответственность? И вообще, почему я в кафе спокойно поесть не могу?! Кто-то же должен нас охранять? Деньги дерут немалые, а защиты никакой нет.

— Не ходи, не надо, — опустила глаза Маринка.

— Почему?

— А вдруг те ребята, что на тебя вчера наехали, узнают, что ты жива? Даже думать об этом не хочется!

— Нет, Маринка, ты домой возвращайся, а я на рынок пойду. Вечером созвонимся.

— А вдруг ты мне больше не позвонишь? — смахнула слезы Маринка.

— Позвоню, — улыбнувшись, ответила я и вышла на лестничную площадку.

Маринка вышла следом и робко потянула меня за рукав.

— Ты бы дверь на замок-то закрыла…

— Зачем, если ключи у кого-то еще есть. Тем более, что самое ценное уже вынесли.

— Но ведь кое-что осталось. Закрой лучше, Лариска, а то унесут последнее. Те, кто здесь побывал, вряд ли сюда вернутся, а вот другие зайдут запросто.

— Не зайдут, у нас как на фронте — два раза в одну воронку снаряд не попадает!

— Лор, ты такая пьяная, ну куда ты сейчас пойдешь? Ложись, выспись хорошенько, а завтра подумаем на свежую голову, что нам с тобой предпринять.

— Я в могиле выспалась. Больше не хочу. Когда столько времени под землей проведешь, то больше всего на свете хочется двигаться.

— Лор, а может, в милицию на них заявить?

— Нет, только не это. Когда в прошлом году тебя ограбили, ты в милицию заявляла?

— Нет.

— Почему?

— Все равно ведь ничего не найдут.

— Вот именно. Только лишняя суета.

— Но меня просто ограбили, а тебя пытались убить.

— Тебе повезло больше, вот и все. Ладно, подруга, чтобы ты успокоилась, закрою я дверь!

Маринка попыталась меня остановить и втолкнуть обратно в квартиру, но я ловко увернулась, сбежала вниз по лестнице, поймала такси и быстро назвала адрес рынка. Пьяна, не пьяна, но с этим делом нужно разобраться.

Глава 4

Приехав на рынок, я несколько раз обошла торговые ряды, но вчерашних типов так и не встретила. Что ж, придется идти в администрацию.

— Ты, кажется, из крайней палатки в последнем ряду? — увидев меня, спросил молодой парень в строгом костюме, сидевший за столом.

— Да, — ответила я.

— Это твоя машина вчера у входа на рынок стояла?

— Моя.

— Она сгорела. Надо тушить сигареты на улице, а не в салоне собственного автомобиля. Наша фирма вынуждена была выплатить из-за тебя несколько штрафов, поэтому будь добра, голубушка, рассчитайся с нами. Тысяча — пожарной инспекции, тысяча — санитарным властям, две тысячи — за эвакуацию машины, полторы тысячи — за то, что наши люди возились с твоей тачкой, и пять тысяч — за моральный ущерб.

— За какой еще моральный ущерб? — растерялась я.

— Ты вчера к нашему рынку внимание со стороны привлекла. Менты, пожарные… На хрен нам это надо! У нас место тихое, спокойное, а тут столько лишнего шума! Нам такая суета не нужна. Считай, что пять штук — это дисциплинарное взыскание. За то, что ты водку пьешь в рабочее время, а потом даже выехать нормально не можешь. Сигарету она забыла потушить! Я вам тысячу раз говорил: бухать — бухайте, но ведите себя потом по-нормальному. На работе, как-никак, находитесь! Ладно, зимой вы водкой согреваетесь, но сейчас-то лето! Вполне можно было до дома дотерпеть. Короче, за вчерашний инцидент ты должна нам выплатить десять с половиной тысяч, и мы в расчете. Округляем, итого получается одиннадцать. Одиннадцать штук, и тебе все прощается. Только знай: если такое еще раз повторится, то мы тебя с рынка в два счета выставим.

Ну ты даешь, — присвистнула я. — От души насчитал, ничего не скажешь. У тебя, наверно, в школе по математике пятерка была. Моральный ущерб говоришь? Да это ты и твоя паршивая фирма за моральный ущерб мне должны заплатить! Что ж это за рынок такой, если с него честных коммерсантов средь бела дня похищают и живьем закапывают, а потом грабят квартиру и сжигают машину?! Нет, подумать только, за ущерб он захотел получить! А хреново тебе не станет? Короче так, я вчера товар продала на пять тысяч долларов. Машина у меня пару штук стоила. Из квартиры добра вынесли где-то тысяч на двадцать. Считаем. Итого двадцать семь получается. А теперь округляем до тридцати. Моральный ущерб я вам, так и быть, прощаю. Верните мне хотя бы эти деньги, и все. Тридцать тысяч долларов на стол, и разойдемся по-хорошему. В противном случае я сегодня же иду в милицию и пишу заявление. Органы давно интересуются вашим рынком, но им пока не за что было уцепиться. Ну так я могу помочь! По-моему, ментам должен понравиться подробный рассказ о том, кто на самом деле является арендатором этой земли и кто за ним стоит? А налоговики будут в восторге, когда узнают, куда уходит черная наличка! Есть и еще кое-какие факты…

Парень в костюме побагровел и стал медленно подниматься. Нахально подмигнув ему, я сказала:

— Закрой рот, придурок, а то ненароком муха залетит! И побыстрее шевели мозгами, если не хочешь неприятностей. Телефон «02» я знаю наизусть.

Послушай, да ты больная. Тебя в психушку надо. Попробуй только пикни, мы тебя живо в контейнер отведем, прикуем наручниками к стенке и всю дурь из твоей бестолковой башки выбьем.

«Кажется, переборщила, — подумала я и попятилась к двери. — Этот ненормальный действительно прибьет меня, даже глазом не моргнув». На мое счастье, в эту минуту дверь распахнулась, и на пороге появилась полная женщина в белом халате. Бесцеремонно отстранив меня, она прошла в комнату, открыла толстую папку и громко затараторила:

— Ну что, голубчики, допрыгались? Дождались проверки? Я вас давно предупреждала: с санэпидемстанцией надо дружить Почему не соблюдаете правила, обязательные для всех? Чем людей кормите, засранцы? Во что шашлычную превратили? Мы наложили штраф и дали распоряжение закрыть заведение до выяснения всех обстоятельств поступления некачественной мясной продукции!

— Глафира Петровна, да у нас в кафе лучшее мясо. Парная свинина! Мы ее из Рязани возим. У нас и документы все в порядке. Что вы такое говорите, — возмутился парень. — Сколько вас народу-то пришло?

— Семь человек, — вызывающе ответила женщина.

Всего-навсего? А я-то думал… Глафира Петровна, пройдемте в кафе. Сейчас мы вас шашлычками накормим. Целый банкет организуем, парной свининки с собой дадим. Прекращайте свой рейд. Сейчас мы обо всем договоримся. Зачем вы, в самом деле, непонятно что устроили? Мы же с вами ладили всегда! Как говорится, свои люди всегда могут договориться. В прошлый раз мы вас не обидели, и в этот раз не хуже будет! Нам такую икорочку черную привезли из Комсомольска, пальчики оближешь! На ладошку положишь, прямо рассыпается. Вот мы вам сейчас икорочку-то и организуем. К завтраку, к празднику любому — одно удовольствие. А штраф мы вам незамедлительно наличкой выплатим, только квитанции нужно порвать. Зачем сор из избы выносить? Лишние бумажки ни вам, ни нам не нужны. А шашлычную закрывать нельзя. Закрыть шашлычную — все равно что нам кислород перекрыть. Там все вкусное подают, народ не нахвалится! Да вы в этом сами сейчас убедитесь! Глафира Петровна, а как черная икорка, в прошлый раз вам понравилась?

— Вкусная, — махнула рукой повеселевшая женщина. — Детям понравилась, еще просят.

— Накормим мы ваших детей, обязательно накормим! Что ж детям с голоду, что ли, помирать? Уж мы-то с вами знаем, что красную икру ест только тот, кто черную не пробовал. А кто распробовал, того красную под пистолетом есть не заставишь. Из Комсомольска, кстати, приходит самая лучшая икра, — говоря это, парень вплотную придвинулся ко мне и схватил за руку. Я попыталась вырваться, но у меня ничего не получилось.

— А из Астрахани к вам икру не везут? — не унималась женщина.

— Да ее вывезти оттуда почти невозможно! Она там контрабандой считается. Кругом посты с милицией, да и закупочная цена дороговата.

В комнату вошел второй администратор, бодро поздоровался с Глафирой Петровной и доверительно взял ее под руку.

— Пойдемте, Глафира Петровна, ваших сотрудников позовем. Что они по рынку разбежались, как дети малые? Мы ведь с вами всегда находили общий язык. Сейчас шашлычок организуем, сумочки продуктами набьем, икорочки детям положим, да и денежкой не обидим. Нам с санитарными врачами грех не дружить. Да и незачем тут с ревизией ходить. Зачем время даром терять? Лучше мы вам раз в месяц будем продукты поставлять, так сказать, паек от нашего рынка.

Шустрый парень быстро вывел Глафиру Петровну на улицу, а я осталась с тем типом, который, похоже, готов был меня убить.

— Пусти, мне больно, — попробовала я отцепиться от него.

— Не пушу, сучка. Это из-за тебя к нам санитары нагрянули.

— Сходи лучше в шашлычную, огрызнулась я, — а то вдруг ваши проверяльщики взятки не захотят брать.

— Возьмут, куда они денутся. Запомни, взятки берут все. У каждого человека есть своя цена. Просто один стоит дорого, а другие по дешевке обходятся. На то эта тетка и стала санитарным врачом, чтобы взятки брать.

— Какая же я все-таки дура! Говорила мне мама: «Доча, закончишь школу, поступай в медицинский институт: санитарным врачом станешь». Если бы я знала, что им бабки ни за что отстегивают, — обязательно бы поступила! Чего мне тогда шмотки продавать? Пришла бы к тебе в белом халатике шашлыков поесть да черной икрой затариться.

— Я бы лично тебе шашлыков не дал, — усмехнулся мой мучитель.

— А не дал бы, так я бы враз закрыла твою шашлычную, составив акт, что в ней травят посетителей протухшим мясом, — процедила я сквозь зубы.

— Кончай базарить, падла! Пошли, а то у меня уже голова от тебя трещит!