Из-за укрытия, где скрывался Блейд, одна за другой, с интервалом в секунду, вырвались, устремившись к далекой цели два огненных росчерка.
«Хоплит» резко повернул торс, реагируя на вспышки запуска.
Эту бесноватую машину, подобравшуюся на критическое расстояние к позиции группы, нужно было остановить, во что бы то ни стало, и Коул принял решение атаковать.
– Дейв, скоординируй меня!
Смещаясь, чтобы открыть сектор огня, Энтони едва не упал, споткнувшись о валун, зрение раздваивалось, он едва видел, куда ступает нога, из-за того, что укрупненное изображение серв-машины заполняло всю оперативную область проекционного забрала.
Рядом полыхнул факел стартовавшей ракеты, но второго запуска не последовало, вместо ожидаемой вспышки Коул увидел, как неистовая сила выбивает из базальтовых глыб оранжево-черные султаны разрывов.
Припав на одно колено, он почувствовал, как тугие взрывные волны пытаются сбить его с ног, но картинка на проекционном забрале оставалась четкой, – он видел эту механическую тварь, что упорно продвигалась вперед, поливая демаскированные позиции шквалом снарядов из двух орудийных установок.
Сухой щелчок фиксаторов, освободивших хвостовые стабилизаторы ракеты, потонул в адском грохоте разрывов; пока он менял позицию, дистанция до цели сократилась, и ракета, вырвавшись из пускового тубуса, ушла фактически по прямой, – Энтони видел, как нестерпимо-яркий белый бутон разрыва расцвел в том месте, где массивная рубка Хоплита соединялась с бронированными кожухами поворотного механизма главного сервопривода; кумулятивная струя прожгла бронепластины, превращая расположенные за ними сервомоторы в потеки расплавленного металла, и тут же следом грянул взрыв боевого сердечника, начиненного таугермином.
Рубка легкой серв-машины с зубовным скрежетом вдруг начала крениться вбок, затем раздался звонкий, лопающийся металлический звук и передовой «Хоплит» развалился на две неравные части.
– Дейв, у меня осталась ракета! Сориентируй на второго! – Охваченный возбуждением Коул пытался отыскать взглядом среди шлейфов прогорклого дыма еще одного «Хоплита», который…
Максуров молчал. Телеметрия отчего-то застыла, передавая в оперативное окно изображение расколотых снарядами обломков скальной породы, на которые сверху капала кровь.
– Командир он справа от тебя! – Раздался в коммуникаторе предупреждающий выкрик Беглова. – Ты на линии огня! Уходи, я прикрою!
Энтони повернулся.
Окружающее воспринималось как в полусне.
Исполинская фигура «Хоплита» надвигалась на него, до серв-машины оставалось не более пятидесяти метров, спаренные стволы автоматических орудий, расположенные по бокам обтекаемого корпуса рубки чуть дрогнули, смещаясь в сторону человека.
Он не вскочил, в попытке бежать, укрыться, а лишь повернулся навстречу надвигающемуся механическому исчадию, поднимая на прямую наводку левую руку с закрепленным поверх брони скафандра ОРК.
Они выстрелили одновременно.
Последнее, что увидел в своей жизни Энтони Коул, был свет.
Ослепительный свет разрыва.
Рейчел фактически не воспринимала последние минуты скоротечной схватки.
Оставшись без опеки, она прижалась спиной к каменной глыбе, под прикрытием которой оставил ее Беглов, сосредоточившись лишь на том, чтобы обеспечить устойчивые каналы взаимного обмена данными между кибернетическими комплексами бронескафандров доверившихся ее способностям бойцов.
Обычная работа для мнемоника, с той лишь разницей, что никогда ранее объекты взаимодействия не располагались так близко, а к виртуальному восприятию событий грубо и недвусмысленно примешивалось физическое действо: она ощущала все, начиная от тяжкой поступи серв-машин, тугих, оглушительных ударных волн, что гуляли меж отвесных стен котловины, и, заканчивая вспышками боли, агонии гибнущих бойцов.
Последнее оказалось выше ее моральных сил.
Рейчел не по своей воле вышла из круговорота смертельной схватки, – ее сознание, приученное оперировать холодными абстрактными величинами, попросту не выдержало ментального взрыва
До капли впитав уничтожающее рассудок ощущение смерти, Рейчел инстинктивно вскочила, двумя руками схватившись за грудь, словно это ее прошило очередь разрывных снарядов, и тут же, без права на вдох, пришли иные ощущения, уже реальные: та глыба базальта, за которой ее оставил Беглов, вдруг задрожала, будто по ней с другой стороны часто и ритмично замолотил кувалдой незримый титан.
В следующий миг в разные стороны брызнули дымящиеся обломки камня, вслед, сбивая с ног, ударила тугая волна раскаленного воздуха, и Рейчел в последний миг перед потерей сознания успела блекло, отрешенно удивиться, что смерть выглядит так заурядно, глупо…
Далекий голос с трудом прорывался сквозь ватное ощущение контузии.
– Фрайг… Командира убило. Дейв погиб. Блейда разорвало у меня на глазах. Рейчел! Кто видел Рейчел?
Ей хотелось вдохнуть, крикнуть: «Я здесь» но ничего не получалось, непомерная тяжесть давила на грудь.
– Нужно осмотреть обломки. Мне кажется, ее засыпало. – Это был голос Скарма.
– Займись. Я помогу Ивану, у него перебило сервоприводы скафандра.
– Добро. Приглядывай за «Фалангерами». У них наверняка есть вторичные цепи управления.
– Это уж как пить дать. Вот только с места они теперь хрен сойдут.
Рейчел отчетливо слышала разговор, но не смогла ни вступить в него, ни элементарно позвать на помощь. Что-то случилось с передатчиками бронескафандра. Голоса начали удаляться. Значит, локационная система накрылась в комплексе, а диалог Скарма и Беглова улавливали сверхчуткие микрофоны экипировки.
Как же дать знать о себе?
Рейчел понимала: пока работает «Хамелеон», ребята могут бессчетное число раз пройти мимо, не заметив неподвижную фигуру, заваленную крупными обломками камней.
Почему ее импланты не в состоянии связаться с кибернетическими элементами их экипировки? Что вдруг случилось с надежными микромодулями?
Для мнемоника подобное положение казалось абсурдным, противоестественными. Микрочипы, соединенные с ее нервными тканями головного мозга, должны работать при любых условиях. Кому сказать, – в период своей работы на одну из корпораций Окраины она свободно выходила на связь с космическими кораблями, орбитальными станциями и спутниками, а тут не может подать знак людям, которые всего в двух шагах от нее…
Рейчел не догадывалась, что Беглов, принявший на себя обязанности командира, приказал отключить все приемопередающую аппаратуру, чтобы обездвиженные серв-машины, застывшие на пандусе, у противоположной стены котловины, не скорректировали огонь, отследив обмен данными между выжившими бойцами группы. Именно в силу этих причин Рейчел слышала
После первой минуты панического отчаяния она стала понемногу овладевать собой.
Боли не ощущалось. Значит, каменные обломки не смогли проломить бронепластины, а лишь навались сверху, порождая не проходящее ощущение давления на грудь. Руки и ноги не шевелились, но она чувствовала их.
Уже неплохо. Если бы не тишина, окутавшая разум, Рейчел бы признала, что первый в ее жизни бой закончился всего лишь легкой контузией.
Что случилось с электроникой? – мысленно пыталась понять она. Рейчел не строила иллюзий: ровно половину способностей мнемоника поставляют те кибернетические системы, с которыми, посредством специально разработанных имплантов, контактирует разум. Выходит – нет активных внешних киберсистем, нет и способностей?
Мысли метались по кругу, она искала выход из ловушки, моральное напряжение Рейчел росло с каждой секундой гибельной для рассудка тишины.
Кибермодули ее имплантов машинально перебирали все доступные диапазоны сканирования и связи.
Ей необходимо наладить устойчивый контакт с любым внешним устройством. Любым.
Не загоняйте мнемоника в угол. – Этой фразе суждено родиться много позже, но у ее истоков будут стоять именно такие, смертельные, безвыходные ситуации, когда человеческий рассудок, работая на выживание, делает практически невозможное, с точки зрения непосвященных.
Семь имплантов. В каждом гнезде по кибермодулю, – маленькому чипу памяти, снабженному собственным микропроцессором. В ПЗУ прошиты определенные программы, отвечающие текущим задачам, которые отрабатывает мнемоник. Это внешняя, зримая, технически обоснованная и понятная сторона. Человек, называющий себя мнемоником может поддерживать связь с удаленными кибернетическими устройствами, перехватывать управление, создавать либо разрушать виртуальные сети, блокировать информационные каналы от постороннего вторжения, действуя со скоростью машины и неординарностью живого существа.
Но существует и другая сторона. Импланты мнемоника соединены с живыми нейросетями коры головного мозга. Собственно, кибермодули управляются мыслью, и здесь возникает закономерный вопрос: как глубоко меняется психика человека, что происходит с нервными тканями, которым стала доступна и привычна обратная связь, не имеющая ничего общего с понятиями зрения, осязания, обоняния или слуха?
Ученым еще предстояло открыть удивительную, но все же закономерную истину: импланты не только расширяют дарованный человеку природой набор сенсорных органов восприятия мира, но и играют роль катализаторов в процессе видоизменения нервных тканей. Адаптация разума к искусственным нейросетевым компонентам ведет к двум взаимоисключающим следствиям – либо человек сходит с ума, либо структурные изменения высших нервных слоев даруют ему не только новый образ мышления, но и
Немногие кибрайкеры или мнемоники[11] имели ясное представление о своих потенциальных возможностях, большинство до конца своей жизни пребывали в заблуждении, что их главной особенностью является необычное для большинства людей количество имплантов, и уникальность программ, инсталлированных в сменные кибермодули. И только единицы из нарождающейся на глазах особой касты внезапно начинали осознавать, что микрочипы с определенного момента становятся лишь придатками тех уникальных биологических структур, что сформировал мозг, под воздействием постоянной внешней стимуляции.
Конечно Рейчел, оказавшись в отчаянном (с ее точки зрения) положении, была напряжена до предела своих возможностей. Она страстно желала, чтобы ее нашли, освободили от давящего груза камней, и единственным средством дать знать о себе, в ее понимании был контакт с любой киберсистемой, будь то коммуникатор боевого скафандра и процессор импульсного оружия. Даже одного выстрела,
К несчастью Беглов приказал отключить всю электронику.
В пяти километрах от места событий на уклоне пандуса застыли три тяжелые серв-машины.
Ни один из «Фалангеров» не получил критических повреждений. Да, они были временно выведены из строя снайперски точными попаданиями тактических ракет, но это вовсе не означало, что боевые кибермеханизмы теперь навек останутся тут, – с борта «Нибелунгов» уже были вызваны андроиды технической поддержки, которые в течение часа-двух устранят неисправности.
– Что видно, Иван?
Доброхотов, занявший позицию в расселине взглянул в прицел снайперского ИМа. Без электронного усилителя, фильтра помех и термального сканера, оптика демонстрировала тусклое изображение, но кое-что рассмотреть удалось.
– Надо поторопиться, Антон. Подле «Фалангеров» появились андроиды. Либо пехотное прикрытие, либо техническая поддержка, отсюда не разберешь.
– А куда нам теперь топиться? – Сощурился Беглов.
Бесплатный сыр в мышеловке. – С раздражением подумал Иван. – Теперь куда нам податься?
…
Рейчел, забыв о собственном незавидном положении, напряженно вслушивалась в звенящую тишину, откуда пробивались далекие, но, тем не менее, отчетливые звуки.
Словно кто-то снова и снова повторял накрепко засевшую в памяти строку из слышанной когда-то песни… или, быть может, стихотворения?
Такое бывает. Привяжется мелодия или несколько слов, и неосознанно крутишь их, словно в голове работает неисправный кристаллопривод…
Да, но почему я слышу их?
Правильно сформулированный вопрос. Рядом никого, иначе микрофоны скафандра передавали бы посторонние звуки, скрип гравия, шелест шагов…
Звук воспринимался рассудком. Она не могла поручиться в этот момент, что не бредит. Сознание упрямо цеплялось за какую-то безумную, призрачную надежду, но как сложно обманывать саму себя, пытаясь поверить в факт мнемонического контакта с удаленной кибернетической системой.
Машины так себя не ведут.
Я, наверное, начинаю сходить с ума. – Подумала девушка.
И все же она решилась.
В пяти километрах от нее андроид, руководивший группой технической поддержки, уронил спецключ, при помощи которого он только что снимал деформированный кожух поворотной платформы «Фалангера».
Обернувшись, он посмотрел в туманную даль котловины, словно был способен разглядеть источник передачи данных.
Одно слово, несущее помимо конкретного призыва к действию еще и оттенки интонаций, в которых сливались воедино надежда и отчаяние, заставили заработать блоки долгосрочной памяти, одновременно в системе андроида произошла активация систем поиска, и когда призыв повторился, он точно зафиксировал пеленг на источник сигнала.
Он увидел не разбитые снарядами «Хоплитов» скалы, не туманную даль противоположного берега небольшого озера, а изувеченную, перепаханную войной землю, руины города, огрызок эстакады, и маленькую девочку, в шоке бредущую средь нагромождения бетонных обломков.
Эту песню любил слушать его командир, сгоревший в рубке своего «Фалангера». Майор Марк Дуглас.
Андроид так и не подобрал упавший на землю механический ключ.
Немой вопрос растекался внутри, обжигая фантомной посттравматической памятью.
Машины не умеют чувствовать.
Поделиться книгой: